Преданный

Наши дни:       Тетис едва не летела по коридору, мечтая скорее оказаться в стенах своего офиса, чтобы, наконец, войти в кабинет и напрочь забыть о существовании внешнего мира.       Как же её достали все эти лорды, сенши, свихнувшаяся к чертям Миядзаки со своим чокнутым мужем, обнаглевший Урава с неимоверно мерзкой улыбкой и вечно истерящая Кайя… А ещё совсем некстати проснувшаяся совесть с участившимися приступами самобичевания и целые серии панических атак, поглотившие её существо ещё со дня возвращения Жадеита.       Тетис, Тэффи, Тина… Да плевать кто она такая и как её звали в Серебряном Тысячелетии! Сейчас ей просто хотелось остаться одной: заколотить все двери и забиться в угол своего кабинета, а после уснуть, свернувшись калачиком на неудобной кушетке. Обычное желание для нормального человека, разве нет? Наверное, вот только осуществить его было непросто.       С момента переезда Цоизита, её квартира превратилась в проходной двор. И если раньше ей приходилось противостоять только Рэну, который почему-то решил, что может заявляться к ней хоть посреди ночи, то теперь её адрес узнали практически все, включая бывшего второго лорда. Чёртова второго лорда, которого она собственноручно убила несколько тысяч лет назад! И убила бы снова, если бы ей подвернулась такая возможность! Да… — Госпожа Кумада, Вы сегодня пришли раньше обычного? — вклинилась в мысли девушка–секретарь. — Да, но меня ни для кого нет. — Нет, я сказала! — обрубив на корню попытку секретарши воспротивиться приказу, фыркнула Тетис и с грохотом захлопнула дверь.       Наконец-то она была в кабинете. В своём маленьком скромном убежище, в которое не могли проникнуть её бывшие оппоненты. В конце концов, здесь она с лёгкостью могла вызвать охрану, если вдруг какому-нибудь гипотетическому гадёнышу Рэну вновь понадобится от неё что-то ещё. С каким же наслаждением она сейчас представляла как размазывает его по стенке, напрочь забыв о правилах напускного приличия… А ведь был ещё Жадеит…       Господин Абэ. Джедайт. В этом времени он носил новое, совсем непривычное для неё имя. Гнев Тетис стал медленно угасать, обволакивая девушку так необходимым ей умиротворением. Ведь когда-то она любила его. Больше себя. Больше долга. Больше собственной жизни.       Хотя кого она пыталась обмануть? Она любила его всегда. Каждый век. Каждое своё перерождение. Тет интуитивно искала милорда среди огромной толпы. Она тратила на это месяцы, годы, пытаясь разглядеть в тысячах незнакомцев тот взгляд… Мягкий, удивительно нежный и безмятежный…       По телу пробежала нервная дрожь. Она ведь до сих пор не простила себя за то, что заставила его тогда пережить. И этот взгляд, который за миг стал пустым. Но не она была виновата! Кайя! Эта никчёмная отступница Кайя, которая едва не лишила их жизни! Но Тетис ей отомстила…       На её лице вдруг засияла улыбка. Впервые за много дней она искренне улыбалась и ей не было стыдно. Да, она отомстила! Она уничтожила эту дрянь, отобрав у нее самое дорогое! Ровно также, как сама Кайя хотела поступить с ней… — Жадеит…       В руках Тетис оказалось кольцо, когда-то давно принадлежавшее террианцу. Скулы вновь беспощадно заныли, стоило девушке вспомнить как второй лорд накануне пытался отобрать его. Никогда. Никогда и никому она не позволит к нему даже приблизиться! Его ей подарил сам Жадеит, а значит, никто кроме неё не имел права на это кольцо!       Тонкие пальцы стали медленно скользить по металлу, а после опустились на камень. Жадеит… Перед глазами застыли скрытые памятью образы бывшего лорда. Его непослушные светлые волосы, которые всегда выбивались из-под её рук. Заострённые скулы, мягкие губы, которые всегда улыбались, стоило Тетис оказаться чуть ближе…       Интересно, а какой Жадеит видел саму Тетис? Не долго думая, она подскочила с кушетки и устремилась к высокому зеркалу. Одним движением, Тет распустила волосы и раскидала их по узким плечам. Ах да, ещё туфли… Эти до жути неудобные туфли на двенадцатисантиметровой шпильке, которые она так не любила, но наличие которых было необходимо для поддержания ее образа.       Закрыв глаза, Тетис коснулась своего лба. Даже в этом времени его скрывала густая челка, доходившая ей почти до ресниц. Довольно большие глаза, небольшой нос с едва заметной горбинкой, острые скулы и губы, которые горели огнем от воспоминаний о земном лорде. О, Небо… Тетис неосознанно прикусила губу. Совсем как тогда, когда Жадеит в последний раз коснулся ладонью её щеки…       На миг ей даже показалось, что она ощутила его запах: едва уловимый аромат моря с нотками спелого цитруса. Ноги девушки подкосились. Она вздрогнула, решив найти опору в кожаном кресле, но неожиданно влетела в грудь того, о ком так самозабвенно мечтала. Того, кого так не хотела бы видеть в ближайшую сотню лет. — Ты? — дрожащим голосом прошептала Кумада. — Мне кажется, или нам всё-таки стоит поговорить?

***

      Кунсайт сидел на полу, уперевшись затылком в диван. На его коленях застыли перекрещенные запястья, от которых по обе стороны расползались взбухшие вены.       Он не знал как ему жить. Кунсайт до дрожи ненавидел себя. Каждый день, каждый час, каждый миг… Даже сейчас, когда казалось бы, его жизнь начала понемногу выходить из былого отчаяния, в котором он погряз ещё пару десятилетий назад, он всё равно не мог найти своего места. Он будто был тупой марионеткой, актёром, который бездарно проваливал одну главную роль за другой. Все эти локации, декорации, встречи… Он ощущал себя чёртовым Бёрбанком из фильма «Шоу Трумана»! Он кожей чувствовал, что все окружающие его люди: родители, Минако, друзья… Все знали о нём что-то такое, что заставляло их ненавидеть его каждой клеточкой своего тела, но это «что-то» каждый раз и заставляло их отыгрывать роль счастливых… Господи, кем они всё-таки были? Соратники? Коллеги? Да безжалостные садисты, вот кто они!       Кунсайт крепко сжал кулаки. Он не чувствовал боли. Уже нет. Только немое отчаяние, опасно граничащее с помешательством.       Если бы они знали как долго он находился на пределе собственных сил. Как больно ему было просыпаться по утрам и вновь окунаться в очередную утопию… Как его корёжило от повсеместных улыбок и «дружеской» снисходительности. Но он жил. Кунсайт сам не знал почему ещё не решил наложить на себя руки. Наверное, потому что в глубине души верил, что однажды кто-то всё-таки сможет открыть ему неприглядную правду. И, кажется, теперь он даже знал кого так ждал все эти годы. — Зойсайт.       То, что произошло этой ночью заставило Миядзаки по-другому взглянуть на свою жизнь. Нет, он не стал думать как-то иначе, просто теперь, сидя рядом с рыжеволосым фотографом ему стало легче. Во всём. Он понял, что готов ждать. Что готов ежедневно вставать, ходить на работу, играть роль примерного мужа, лучшего друга и ещё Бог весть кого, лишь бы вечером оказаться подальше отсюда, чтобы вновь слушать звук его голоса. Да, Кунсайт понимал, что Симидзу тоже лгал, глядя ему в глаза, но почему-то его присутствие разъедало в сердце всю боль и заставляло его улыбаться. «Увидимся вечером?» Такое простое по своей сути и содержанию сообщение позволило Кунсайту вновь полюбить жизнь. Дрожащей рукой он накрыл искрящиеся счастьем глаза и еле слышно рассмеялся. «Конечно, увидимся» Конечно, Зойсайт...