Я люблю вас, Хэнк

«В начале этого рассказа есть печальная тайна. Сказка, что превратилась в темную историю. Сказка, что превратилась в темную историю…»

      В Детройте был невероятно солнечный летний день. Под конец августа, когда только-только начинали расцветать астры на клумбах добродушных хозяюшек, было особенно приятно остановиться на улице и почувствовать лёгкий тёплый ветерок на своём лице, даже не смотря на то, что ты андроид, и тебе чужды подобные людские радости в жизни. Должны были быть чужды. Просто обязаны. Но Коннор так не считал. Последние дни он вообще пребывал в особенно приподнятом расположении духа, в каком тяжело было встретить даже андроидов-девиантов. Коннор напевал себе под нос услышанные чуть ранее мелодии. Коннор держал Хэнка за руку, когда они вместе шли по улице, словно были самой настоящей парочкой с подарочных открыток в аэропорту. Даже старая кофта Хэнка, на которой чёрными буквами было написано «Detroit Police» и которую теперь носил его любимый андроид целыми днями, невзирая на погоду и мнение окружающих, словно обнимала того за плечи, как любил обнимать и её прошлый владелец.       И казалось, что этот солнечный воскресный день уже ничего не сможет испортить, ведь это самое «ничего» не предсказывало беды. В такие дни даже падала преступность, так чего уж говорить об обычных случайных проблемах? Коннор думал точно также, поэтому наслаждался этими моментами пока мог, но что-то подсказывало ему о беде, подкрадывающейся медленными расчётливыми шагами. Всё было хорошо. Всё было отлично. Всё было более чем прекрасно, но до тех пор, пока не пришла она…       Она разговаривала с Хэнком. Широко улыбалась ему, обнажая жемчужно-белые зубы с неровными резцами, явно ставшими таковыми ещё в самом детстве из-за отсутствия брекетов. Ямочки на румяных щеках становились то больше, то меньше, а она всё не переставала веселиться и даже смеяться над глуповатыми шутками, хотя ничуть не находила их смешными, судя по безэмоциональным зелёным глазам. Отмахивалась от каких-то слов, крутила головой со светлыми кудрявыми волосами, поправляла очки в толстой оправе на своей переносице. Делала всё на автомате, да и с удовольствием продолжала бы, пока очередная попытка убрать волосы с глаз не заставила её внезапно перевести взгляд и покоситься в сторону Коннора. Замереть на секунду, начать оценивающе разглядывать, о чём-то размышлять, далее наклониться к Хэнку поближе и, думая, что Коннор не слышит, тихо прошептать: «Твой андроид как-то странно на меня смотрит».       Услышав эти слова, Хэнк тоже последовал примеру собеседницы и повернул голову в сторону объекта разговора, но увидел на его лице лишь спокойную милую улыбку и только пожал плечами, явно не понимая, о чём портниха вообще говорила. Тем не менее, она всё же решила оборвать пустой диалог и продолжить свою работу, ради которой ей вообще и нанесли визит. Закончив замерять Хэнка своим метром, записала всю информацию в блокнот и бросила на Коннора последний подозрительный взгляд, а после, в очередной раз поправив очки, отправилась обратно за прилавок, чтобы подобрать ткань для костюма Хэнка.       Через две недели, четыре дня, пять часов и сорок шесть минут лейтенант будет праздновать свой пятьдесят четвёртый день рождения. Костюм — это не спонтанное решение, а необходимость, на которой настоял Коннор. «Как не должна рама быть красивее картины в ней, так не должен и именинник теряться на фоне гостей», — сказал андроид и, солгав Хэнку, что они поедут в забегаловку на улице Редроуд, затащил мужчину к портнихе, дабы та сшила один из лучших костюмов, среди всех, что она когда-либо делала. Вот только Коннор быстро пожалел о своём выборе магазина, когда, услышав звук колокольчика над дверью и едва заговорив с Хэнком, шаболда начала строить тому глазки. Даже использовала запретный, по мнению Коннора, приём — наклонилась чересчур низко, делая вид, что рассматривает свои неровные записи, а сама выставила декольте на обозрение. Порядочные дамы, работающие в своих собственных именных лавках, так делать не должны. Коннор сперва очень хотел грубо схватить её за край глубокого выреза и дёрнуть вверх, закрывая всё обнажённое пространство. Дёрнуть настолько резко, чтобы тупая сука поняла раз и навсегда, что нельзя вот так бестактно приставать к мужчинам. Особенно если те не одни.  — Думаю, что через неделю он уже будет готов, — она опять улыбнулась, перелистывая блокнот и покусывая розовый ластик на кончике карандаша. — Обещаю, костюм будет просто шикарен! Для такого мужчины не жаль подобрать и лучшую ткань. В придачу сам фасон! Он же подчеркнёт вашу сильную фигуру! А седина? Седина только будет в тон!  — Рад это слышать. Сколько я должен? — Хэнк усмехнулся и раскрыл свой потёртый бумажник, который вытащил из кармана минутой ранее. Раньше в том месте, где должна была быть фотография владельца, он хранил лишь тронутую ржавчиной мелочь, случайно туда завалившуюся. Теперь же там был очень красивый кадр с Коннором, держащим в руках подаренный ему галстук. Вроде как их первое совместное Рождество? Точно, Хэнк подарил своему — как сладко звучит слово «свой» — андроиду купленный в торговом центре тёмно-синий галстук. Коннор же, в принципе ранее никогда не получавший подарки, был на седьмом небе от счастья и чувствовал себя как девушка, которой парень подарил обручальное кольцо. Хотя нет, в их с Хэнком ситуации всё было куда серьёзнее. Это не просто какое-то глупое кольцо, а целый мягкий галстук, который должен обнимать Коннора за шею! Чем не косвенные объятия самого лейтенанта Андерсона?  — Я это… сделаю для вас скидку, — пробормотала портниха, смущённо теребя пуговку на одном из своих карманов. — В общей сумме — двести пятьдесят три доллара.       Не такая и большая цена, если учесть, что эта женщина была известна во всём Детройте своими умелыми руками. На самом деле, Коннор заплатил куда большую цену, пока все полчаса находился в этом магазинчике и выслушивал убогий бабский флирт. В воздухе прозвучал звук распечатки чека и портниха протянула визитную карточку магазина прямо в руки Хэнку, как бы случайно соприкоснувшись пальцами, а после, когда Коннор уже было повёл своего мужчину подальше от этого места, кокетливо помахала лейтенанту напоследок, игриво хлопая длинными накрашенными ресничками. Натянутая улыбка стёрлась с её онемевшего лица лишь в тот момент, когда андроид посмотрел в ее сторону холодными глазами и, одарив красным мерцающим диодом, громко захлопнул за собой дверь.       Ранним, уже ветреным утром понедельника, пожилой мужчина, спешивший на автобус и опаздывающий на семейную поездку в Калифорнию, нашёл труп в подземном переходе. Сперва, из-за плохого зрения и выкрученной какими-то хулиганами лампочки, он принял его за очередного пьяного подростка, с огоньком отметившего своё восемнадцатилетие. Попытавшись разбудить его лёгким похлопыванием по щеке, мужчина с ужасом заметил, что вляпался ногой в какую-то жидкость. Первая мысль — рвотная масса, состоящая из алкоголя и недоеденной пиццы. И только присмотревшись поближе, также подключив к этому делу и фонарик на телефоне, он обнаружил, что вступил в кровавую лужу, а тело, восседающее посреди нее — труп изуродованной портнихи.

***

      «Новый Джек-потрошитель? Детройт под угрозой!» — гласил заголовок статьи на первой странице городской газеты. Журналисты быстро подхватили новую «вкусную» тему и теперь пытались высосать из неё всё без остатка, ведь не каждый убийца нарочно уродует своих мёртвых жертв. «Какая некультурщина», — думал про себя Коннор, вычитывая написанное в статье. — «Умер всего-то один человек, а они уже пытаются раздуть из мухи слона».       К делу подключили самого лучшего и всеми признанного бездельника — гордым словом — отдела, страдающего таким неизлечимыми заболеваниями, как «хроническая лень» и «дурака-валяние второй фазы». Конечно, Коннор самую малость гиперболизировал и Гэвин Рид не был прямо уж настолько бесполезен, но в подобных делах, где надо было шевелить мозгами и пытаться расследовать дело, в котором была целая куча мелких деталей, он был не полезней слепой безносой собаки. То ли из-за нежелания, то ли из-за отсутствия достаточного багажа знаний в своей сфере, он вёл расследование максимально безучастно. Прочитал материалы пару раз, взял перерыв на кофе, сходил в туалет, поиграл десять минут в телефоне, вновь перечитал дело, поковырялся в носу, сделал вид, словно что-то пишет, а сам нарисовал каракулю, отдалённо похожую на лошадку и, проваляв дурака целый час, наконец взялся за работу. И только спустя еще один час «сложных умозаключений» он вдруг кое-что обнаружил. Самая ценная информация, написанная аж на второй странице жирным чёрным шрифтом.  — Оказывается, она была твоей знакомой, Андерсон, — пробухтел детектив Рид, перелистывая всё, что он понаписывал, и украдкой пряча свою «лошадку» от глаз лейтенанта. — Умерла сразу на следующее утро после того, как произошла ваша встреча. Ты что-нибудь об этом знаешь?  — Я покупал у нее костюм, — Хэнк сам не мог поверить в то, что женщина, с которой он говорил вот только-только вчера днём, сегодня уже была найдена мёртвой. Совпадение? Так оно и было. Коннор не хотел слышать даже и намёка на то, что Хэнк мог быть убийцей или его соучастником. Лейтенант никогда бы не причинил вреда невинному человеку, а говорить о том, что он хотел бы кого-то ограбить, и вовсе смысла нет.       По последним версиям на портниху напал грабитель, который даже особо не маскировался. Коннор сумел обнаружить следы погони чуть ли не через весь подземный переход, а это примерно пятьдесят-шестьдесят метров. Нагнав женщину не медленнее, чем за десять секунд, убийца пригвоздил её к стене и точным мастерским ударом воткнул в шею нож, а после ещё некоторое время смотрел на то, как медленно и мучительно умирала бедная портниха, изредка пиная её по испуганному лицу. Когда тело женщины перестало подавать признаки жизни, убийца напоследок с пинка разбил её голову о каменную стену и вытащил из сумочки все деньги. На всё действо у него ушло не больше пары минут, что только указывало на огромный профессионализм. Именно поэтому журналюги и подхватили эту тему, уже заранее зная, что появятся новые жертвы. Коннор просканировал каждую деталь и реконструировал сцену убийства, но под конец лишь пожал плечами. Никаких явных улик не было, подозреваемых тем более. Портниха жила в самом конце Детройта, а поэтому каждый день проделывала долгую дорогу до дома. Мало ли, вдруг убийца заприметил её ещё в метро или в автобусе? Узнал известное лицо и понял, что при себе у этой женщины много деньжат. Начал преследовать. Догнал. Убил. — Вот же случайное совпадение-е-е, — Гэвин приложил ладонь к испачканной чем-то щеке и скорчил рожу, полную притворного сожаления. — Ты был её самым последним покупателем, а потом она умирает. Так неожиданно и внезапно. Ты понимаешь, к чему я клоню, Андерсон?       У детектива Рида был очень раздражающий голос. Это заметил не только Коннор, но и все коллеги в офисе, которые тут же закатывали глаза к потолку, стоило Гэвину открыть свой рот и начать говорить всякую чушь. А чуши этой он говорил очень много. Иногда затрагивал темы ксенофобии и расизма — такие себе отсылки ко всем работающим в отделе андроидам. Терпеть такое неприятно, но приходилось. Приходилось до тех пор, пока детектив не начинал говорить гадости уже о живых людях. Особенно про Хэнка. Особенно при Конноре.  — Ничего личного, Хэнк, но мне нужно будет задать тебе пару вопросов о том, чем ты занимался вчера вечером, — от этих слов передёрнуло не только Хэнка, но и всех близ сидящих коллег. Ни для кого не было секретом, что Рид ненавидит лейтенанта Андерсона, но пытаться вот так открыто обвинять его в преступлении — это уже перебор.  — Что ты имеешь в виду, Рид? — разозлился Хэнк. Факт того, что Гэвин поставил под вопрос моральные ценности лейтенанта был на лицо, вот только, судя по тому, как всполошился детектив, стало понятно, что он вовсе не ожидал такой реакции, поэтому попытался подобрать другие слова, не меняя при этом манеры речи.  — Я о том, что убийца мог нацелиться и на тебя. Вдруг он просто подумал, что та женщина знает о тебе какую-то важную информацию, поэтому и напал на неё, а когда понял, что она ничего не стоит, то просто убил и украл деньги, — состроив чересчур задумчивое выражение лица, совершенно не идущее ему, Гэвин нахмурил брови и высунул краешек языка. Он определённо считал, что сказал очень умную теорию, хотя все коллеги вокруг, которые уже начали подслушивать разговор краем уха, попросту цокнули языками и продолжили заниматься своими делами.  — С чего ты это решил? — грубо спросил Хэнк, также не собираясь доверяться таким глупым и безосновательным умозаключениям. Коннору только и оставалось, что кивнуть пару раз и посмотреть на Гэвина уничтожающим взглядом, как бы говоря: «Мистер, вы мелите откровенную хуйню».  — Мне всё равно, если ты не доверяешь мне, Андерсон. Но я уверен, что ты каким-то образом причастен к произошедшему! — детектив щёлкнул большим и средним пальцем, а после медленно прочеканил: — Теперь мои глаза будут направлены только на те-бя.       Коннор скривил лицо. Ему не нравился тон, которым Гэвин разговаривал с Хэнком, хотя дело было уже вовсе и не в обвинениях. Наоборот, детектив резко поубавил количество своих наездов и начал пытаться откровенно завоевать расположение Хэнка. Обычно, он только и делал, что просто откровенно хамил, грубил и «подмечал отрицательные стороны людей», а тут внезапно ему стало больно не похуй на чью-то жизнь, что Рид аж пытался оправдываться и корчить совсем не те рожи, какие он кривил каждый день, общаясь с кем-то другим. С коллегами просто так не разговаривают. Гэвин-то точно нет.  — Детектив Рид, у вас пятно на куртке, — бесцеремонно сделав пару шагов вперёд и нарушив чужое личное пространство, Коннор схватил детектива Рида за запястье и вздернул вверх, демонстрируя грязь от пролитого кофе. Сделал это вроде как ненавязчиво и с самыми благими намерениями, но, пока Рид пытался возмущённо выдернуть свою конечность из крепкой хватки, Коннор принялся считывать пульс. Анализировать. Очень внимательно отслеживать каждый удар. «Тук-тук-тук» — отвечала на анализ система, получив все нужные сведения, а когда наконец процедура подошла к концу, то андроид просто тихо хмыкнул, не стирая с лица выражение полного безразличия.  — Что ты себя позволяешь, пластиковая гнида?! — вскрикнул Гэвин и сжал пальцы в кулаки, как приготовившийся к драке петух. Дать в рожу «пластиковой гниде» ему мешало два основных фактора: страх получить сдачи и цена ремонта. А если они перерастут в одну большую проблему, тогда детектив останется без копейки за душой и со сломанным в очередной раз носом.  — Я беспокоюсь о вас, детектив Рид, — голос неестественно захрипел. Коннор невинно наклонил голову к левому плечу и захлопал карими стеклянными глазками. Речь у него была тихой и чёткой, а диод держал стабильный голубой цвет. — Сегодня вы не заметили пятно на рукаве, а завтра не заметите убийцу перед своими глазами. Если вы следите за Хэнком, то кто будет следить за вами? Следить, чтобы и в вашу шею никто не воткнул нож, когда вы поздним вечером будете возвращаться домой. Может попросим об этом модель RK900?  — Да иди нахуй! — резкий удар по близстоящему столу. Рид клацнул своими зубами и ткнул рукой в сторону отдельных мест для андроидов, среди которых сидел и RK900: — Не нужна мне ничья помощь! Особенно от таких бесполезных пластиковых уродов. Если кто и не заметит убийцу, так это будешь ты. Посмотрим, что скажет Андерсон, когда его кофеварку найдут убитой в подворотне.       Детектив Рид никогда не чурался чужого внимания. В действительности, храбрецом он тоже не был. Сделав свой собственный вывод и не доверившись никому из отдела, Гэвин решил сам заняться этим опасным делом, а после принести пойманного маньяка чуть ли не на стол Фаулеру. Дескать, вот, заказывали — принимайте. У Рида вообще было очень завышенная самооценка, и он точно пересмотрел много фильмов про крутых полицейских, которые в одиночку мочат бандитов, а в конце получают самую красивую девушку в свои объятия. Гэвину понравился такой образ. Гэвин решил его на себя примерить.

***

      Впрочем, пылающие огнём правосудия люди долго живут только в кинофильмах или книгах, где им уготована главная роль. Труп детектива по имени Гэвин Рид был найден прямо возле входной двери в его собственном доме. Тот же убийца, те же действия. В среду, в девять часов вечера детектив возвращался домой после рабочей смены в полицейском участке. Поставил машину в гараж и зашёл к себе через входную дверь, так как дверь из гаража была завалена различным хламом — старой мебелью, пакетами с рваной одеждой и коробками из-под грейпфрутов. Неизвестно, успел ли убийца прошмыгнуть внутрь дома заранее, а может просто следовал за Ридом по пятам, но настиг он его прямо у самого входа. Удар пришёлся в ту же точку — ровно по центру сонной артерии. Единственное, что действительно удивляло — полное отсутствие каких-либо следов борьбы. Словно детектив даже не собирался сопротивляться, пока не стало слишком поздно. Далее всё по сценарию. Разбил лицо ударом ноги, превратив его в кровавое месиво, и вытащил из кармана кошелёк с деньгами. Ничего из и без того малого количества личных или ценных вещей в доме не пропало, но полиция списала это на то, что преступник очень торопился.  — Плохо дело. Видимо, убийца знает о нас всё, — только и ответил Коннор, пожав плечами и в очередной раз прокрутив в голове кадры с местом преступления. — Я предупреждал детектива Рида, что ему стоило бы взять в коллеги напарника-андроида, который мог бы сопровождать его, но он отказался.  — Да, я помню, — ответил Хэнк, уткнувшись взглядом в стол и запустив пальцы в седые пряди. Несмотря на то, что он почти каждую неделю сталкивается с минимум одним трупом, на нём всё равно сильно сказалось всё происходящее. Причиной служил факт, что погибли уже два человека, которых он знал лично. С которыми разговаривал вот-вот пару дней назад. И если портниха была лишь мимолётной приятной женщиной, то детектив работал в отделе уже десять лет.  — Лейтенант, почему вы так переживаете? — только и спросил Коннор, не понимая, почему даже после постоянных ссор, взаимных оскорблений, гневных тирад и просто обычных насмешек Хэнк всё равно горевал после смерти Рида. Новость, конечно, была и не радостной, но детектива в отделе никто особо не уважал и не любил.  — Глупая человеческая черта, Коннор, — только и ответил лейтенант, не поднимая глаз. — Хотел бы я в такие дни побыть тобой и отнестись к произошедшему хладнокровно. Просто… я сам не знаю. Всё же мы с Ридом были далеко не незнакомцами. Чёрт возьми, я даже буду скучать по его постоянному визгу.       Но Коннор всё равно не понял. Он лишь промолчал и скромно положил свою ладонь на плечо лейтенанта, пытаясь его хоть немного подбодрить. Он простоял так минут десять, в абсолютной тишине, вслушиваясь только в дыхание Хэнка и в звук его сердцебиения. «Ты нужен ему сейчас», — шептал собственный разум, подсказывая Коннору план дальнейших действий. И Коннор был с ним солидарен, однако, лейтенанта как-то не особо тянуло на жаркие объятия. Когда андроид попытался пойти чуть дальше и хотел было прижаться к спине Хэнка, а после поцеловать в район макушки, тот сразу пресёк эти попытки и отпихнул Коннора в сторону, сказав, что сейчас не то время и не то место, чтобы заниматься подобными делами.       «Люди — странные создания», — только и подытожил в своих мыслях Коннор, решив больше не напрягать лейтенанта Андерсона своим присутствием. Весь полицейский отдел и так стоял на ушах после случившегося. Действительно, пусть раньше про Гэвина Рида все отзывались лишь в негативном ключе, сейчас каждый испытывал к нему сочувствие, ибо о мёртвых либо хорошо, либо ничего. Хоронили бедолагу в закрытом гробу, чтобы никто не увидел то изуродованное месиво вместо лица. Церемонию назначили на пятницу, но прекращать работать никто не собирался. Смерть полицейских — дело постоянное и если горевать по каждому мёртвому «Гэвину», то не останется времени на поимку самих убийц. На горестные слова коллеги потратили всего пять минут и снова расселись по своим местам, продолжив работать. И только стол детектива Рида одиноко пустовал в самой стороне, а его верная подруга Тина Чень вытирала салфеткой разводы от туши под глазами.  — Странно всё это, — RK900 сидел возле Коннора, горестно разглядывая пол. Вряд ли он испытывал печаль или подобные эмоции, а скорее придерживался общей атмосферы в офисе, чтобы казаться хоть немного человечнее. — Кому надо делать такое? В том смысле, что количество украденных денег не стоило людских жизней.  — Меня пугает, что детектив Рид мог оказаться прав, — Коннор смотрел на лейтенанта издалека, обеспокоенно комкая галстук. Он всё ещё чувствовал осадок после неудавшихся попыток утешений, поэтому решил держаться от лейтенанта чуть дальше, пытаясь дать тому времени прийти в себя. Чтобы не наматывать по убойному отделу круги, андроид решил провести остаток дня со своим «сомодельником» — андроидом серии RK900.       RK900 был тихим малым. После того, как девианты наконец отстояли свои права перед людьми и пришли к соглашению с президентом Уоррен, Киберлайф выдал им все готовые модели, в том числе и Коннора серии RK900 — единственного в своём роде. Он разрабатывался как первый прототип, но когда охота за девиантами была с треском провалена, то в Киберлайф никто более не собирался работать над ним, ибо в этом андроиде уже не было надобности. По этой причине девятисотого нельзя было назвать хорошо функционирующим андроидом, ведь тому не хватало человечности и эмоциональности, которыми его специально обделили ещё на стадии разработки. В Иерихон его не тянуло. К новому хозяину тоже.       Решив не бросать андроида на произвол судьбы, полицейский департамент выделил для него один из пустых столов в отсеке для андроидов и позволил находиться там до тех пор, пока девятисотый не решится найти себе новый дом. А девятисотый и не торопился. Ему было вполне комфортно работать, работать и ещё больше работать. Он брал перерывы лишь на то, чтобы узнать что-то о человеческом мире, что не было заложено в его дате изначально, а после вновь принимался за документы. Коннор смотрел на него со стороны с какой-то жалостью. Да, RK900 по задумке должен был быть сильнее, быстрее, да и в целом более проработанным, чем он, но стоило с ним заговорить, как появлялось ощущение, что ты общаешься с неразумным ребёнком, который сидит на специальных таблетках, подавляющих бьющую через край энергию. Однако, несмотря на все недостатки, девятисотый был хорошим слушателем. Коннор мог часами ему что-то рассказывать, а в свой адрес услышать лишь парочку вопросов.  — А вдруг убийца и правда нацелился на Хэнка? Вдруг, он хочет подкрасться к нему как можно ближе, поэтому и преследует всех, кто каким-то образом связан с Хэнком? — уже в который раз взволнованно спрашивал Коннор, не переставая прожигать взглядом ту точку, в которой сейчас находился его любимый лейтенант.  — И ты боишься за свою жизнь? — бесчувственным тоном поинтересовался девятисотый. В его холодных серых глазах не наблюдалось абсолютно ничего, словно Киберлайф решили сэкономить и вставили на их место два камушка, которые после разукрасили акварелью.  — Как можно? — возмутился Коннор, чувствуя себя оскорблённым. — Я боюсь за лейтенанта. Если меня не станет, то кто будет его сопровождать? Кто защитит его от всех опасностей? В конце концов, кто приготовит ему ужин с низким уровнем холестерина?  — В таком случае у меня для тебя хорошая новость, — девятисотый попытался выдавить на своём лице некое подобие улыбки, но вышло у него откровенно плохо. — После смерти детектива Рида меня приставили к вам.  — Зачем? — резко оживился Коннор. Его глаза в кои-то веки перестали таращиться в сторону Хэнка и сменили цель на сидящего рядом RK900.  — Мистер Фаулер тоже считает, что таких совпадений не бывает, и убийца вполне может целенаправленно выслеживать тех, кто близок к лейтенанту Андерсону. Поэтому, чтобы избежать очередного нападения, меня попросили помочь вам расследовать это дело, — девятисотый принялся теребить краешек своего рукава и покосился вниз. Его диод стал подозрительно жёлтым, как будто он что-то недоговаривал.  — У нас с лейтенантом и так всё прекрасно. Ты будешь только мешать, — конечно, идти против слов Фаулера было бесполезно, но никто не мешал Коннору открыто заявлять о своих протестах. Он уже заранее знал, что девятисотый будет только обузой. Какой от него прок, если этот андроид не может мыслить рационально?  — Не волнуйся, я не буду! — серые глаза перестали утыкаться в пол и вновь посмотрели в сторону Коннора. — Знаешь, я просто вижу со стороны, как сильно ты заботишься о лейтенанте. Я понимаю, насколько он тебе дорог, поэтому сам хочу помочь ему избавиться от потенциальной угрозы. Коннор, ты так не думаешь?  — Не думаю, — нахмурив брови ответил Коннор. Лейтенант — это не ёбанная «Монополия». Здесь нет места двум и более игрокам.  — Когда ты девиант, то тебе довольно просто вот так высказывать свои эмоции, — внезапно начал девятисотый и, подражая манере своего собеседника, наклонил голову к правому плечу. — Говорить такое — образец не самой профессиональной черты, но я подумал, что лейтенант тоже может помочь мне стать девиантом, как помог и тебе. Я бы хотел узнать, каково быть таким же чувствительным и ранимым, как ты, Коннор.  — Вот оно как? Что же, тогда не волнуйся, — Коннор улыбнулся. Вот теперь, когда девятисотый всё же решил рассказать о своих тайных секретах, то и его мотивация стала более чем понятной. Поэтому, приложив указательный палец к губам, Коннор немного прищурил глаза и негромко сказал: — Этот секрет умрёт вместе с нами.

***

      Джинни Бинглс — девушка двадцати трёх лет. Она всегда считала, что в здоровом теле здоровый дух, а поэтому, перед тем, как пойти на учёбу в колледж, она бегала кругами в известном детройтском парке. Ставила плейлист с любимыми песнями, подключала наушники и, затянув шнурки на кроссовках, начинала наматывать круги по асфальтированной дорожке. Обычно на то, чтобы пробежать трусцой три мили, у неё уходило примерно пятнадцать минут, но вчера утром она съела слишком много солёной рыбы, которую её папенька привёз из Нью-Джерси. В результате, утром она выпила чуть ли не пол-литра воды за один присест, и во время бега её мочевой пузырь потребовал места для уединения, чтобы опустошить себя. Это место нашлось быстро — самый крайний туалет в парке, который скромно ютился за летним кафе. Джинни уже было выключила музыку и открыла плохо покрашенную дверь, как внезапно встала как вкопанная. А после громко закричала и, пока к ней на помощь уже рванулся ближайший народ, успела обмочиться.       С Джинни Бинглс всё было в порядке. Максимум, что пострадало — её самооценка и новые лосины. Прибежавший на помощь народ быстро в этом убедился, но нашёл иной повод для волнений. В туалетной кабинке они нашли мёртвого андроида-детектива. У него был вытащен и раздроблен тириумный насос, а из изуродованного тупым предметом лица текли остатки ещё неиспарившейся голубой крови. Андроид был бесповоротно сломан и не подлежал восстановлению, что было понятно даже человеку, который и в андроидах-то не разбирался.       В полицейском департаменте тут же началась возня. RK900 никогда не выходил на улицу без особой на то нужды, но по какой-то причине этой ночью он сам по себе отправился из ДПД прямо в парк. Никаких записей в общей системе так и не оставил. Что не менее странно, даже не подал сигнал бедствия, хотя у всех андроидов, работающих в полицейском департаменте, такой есть и срабатывает он всего за долю секунды. Теперь уже ни у кого не было сомнений, что главной целью убийцы был Хэнк, с которым убитые и контактировали.  — Коннор, — обратился утром Джеффри Фаулер к андроиду, нервно глотая слова. — Я не хотел этого говорить, но пожалуйста, будь начеку. Не исключено, что скоро убийца решит добраться и до тебя. Мы даже не можем предположить кто это и проверяем всех тех, кого Хэнк в своё время засадил за решётку и кто недавно из неё вышел.  — Я обещаю, что буду начеку, — кивнул Коннор.       Он видел, как нервничает лейтенант. Как не может работать, понимая, что под удар попадает даже не столько он, сколько близкие ему люди. В результате, он просто ушёл с работы и Коннор последовал за ним. Домой они ехали в тишине и вот, когда наконец уже подъехали к дому, Хэнк внезапно обнял Коннора.  — Я не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится, — шепнул он смущённому андроиду.  — Со мной ничего не случится, лейтенант. Я всегда буду с вами, — улыбнулся андроид, прижимая ладони Хэнка к своим покрасневшим щекам. От этих прикосновений система как-то неоднозначно подвисла, что не помешало Коннору сделать ненастоящий вздох и потянуться к дверной ручке. — Вам не стоит так нервничать. Пожалуйста, не сидите долго в машине и поспешите домой.       Поймав напоследок полный переживаний взгляд, Коннор открыл боковую дверь и вышел на улицу, где его встретил резкий порыв прохладного ветра, чуть растрепавший волосы. Бросив в сторону машины последний взгляд, андроид поправил галстук и размял шею без особой на то нужды. Щёки продолжали пылать после прикосновений Хэнка, отчего Коннору хотелось громко-громко вздохнуть и захихикать, как смущённая принцесса. Ему казалось, что он уже почти чувствует наличие пульса в своих запястьях и шее, а ведь у андроидов пульса быть не может. «Не может», — тихо повторил Коннора, а диод вторил ему красным оттенком, как бы одновременно и подтверждая, и оспаривая эти слова.       Сейчас, всё что было нужно лейтенанту — небольшой перерыв. Чашка горячего чая и массаж плеч — самое то, чтобы успокоить нервы после произошедших событий. Когда у Хэнка появлялись какие-то неприятности или страхи, то он всегда делился ими со своим любимым андроидом, в любое время готовым выслушать, успокоить и прийти на помощь. А слушать приятный голос лейтенанта — это высшее наслаждение, какое только мог испытать Коннор. От низкого бархатного тона у него подкашивались коленки и кружило голову. Он не мог перестать думать об этом, пока чесал за ухом подбежавшего Сумо. Не мог перестать думать, пока протирал обеденный стол. Не мог перестать думать, пока заваривал Хэнку расслабляющий напиток.       По какой-то причине, лейтенант совсем не торопился возвращаться домой. Прошло десять, двадцать, тридцать минут, а его всё не было, отчего Коннор лишь печально опустил голову на деревянную поверхность и принялся провожать взглядом сходившие на нет клубы пара. На улице становилось только светлее — всё же солнце достигло своей вершины и освещало собой весь Детройт. Уже было решив сходить обратно к машине за Хэнком, андроид поднялся со стула, но в эту же секунду скрипнула входная дверь. Радостный сенбернар зацокал когтями по полу и принялся ластиться у ног хозяина, пока тот наконец не погладил его по лохматой голове.  — Я уже начал волноваться, — сказал Коннор, усаживаясь обратно на стул. Он влюблённым взглядом посмотрел на Хэнка, который принялся стаскивать с ног обувь. Опёрся сильной рукой о стену, а его седые патлы упали на лицо, прикрывая манящие голубые глаза.  — Что-то тут не сходится, Коннор, — голос Хэнка дрожал. Был низким и донельзя осипшим, словно Хэнк полоскал горло ледяной водой. Коннор почти никогда не видел его таким раньше. Даже в тот самый день, когда пушка лейтенанта озиралась из стороны в сторону, с укором поглядывая то на пятьдесят первую модель андроида-детектива, то на шестидесятую. В тот самый день, когда лейтенант узнал его.       Когда Хэнк всё же уселся за стол, Коннор выпрямил спину и протянул свою руку, поглаживая сжатую в кулак, чужую ладонь. Он пробежался глазами по выпирающим костяшкам и шумно вдохнул, а после подтолкнул к Хэнку чашку горячего чая, который должен был помочь тому перевести дух. Людская психика нестабильна, поэтому нужно проявить максимальную заботу к нервничающему человеку.  — Вас что-то беспокоит? — вскинул брови Коннор, по-собачьи наклонив голову влево. Хэнк разжал пальцы и перевернул руку ладонью вверх, чтобы взять андроида за руку. Благодаря этому действию, Коннор смог уловить ускорившийся пульс своего человека и выдавил на губах лёгкую улыбку, когда осознал, что Хэнк сейчас нуждался в нём. Только в нём и больше ни в ком. Как нуждается в своей матери грудничок, оставленный один в холодной незнакомой комнате.  — Я боюсь, Коннор. Умирают все люди, которые говорят со мной, — Хэнк отхлебнул из чашки довольно большой глоток, а потом с громким звуком поставил её обратно на стол, расплескав пару капель оставшегося содержимого. — Вдруг, это какое-то проклятие?  — Глупости, — Коннор медленно покачал головой, а снисходительная улыбка не исчезала с его лица, хотя было видно, что она уже не совсем не успокаивает. Наоборот, Хэнк только больше напрягся. — Не бывает проклятий, лейтенант. Люди сами выдумали такое понятие, а всё произошедшее — просто нелепая случайность. Совпадение. А совпадения реальны. Например, в две тысячи втором году в Финляндии…  — Не бывает таких совпадений, Коннор! — зрачки Хэнка начали расширяться, хотя сам он этого не заметил, поскольку сейчас слишком вдался в новую тему для рассуждений. А Коннор заметил. Сейчас настолько был поглощён рассматриваем Хэнка, что не заметил бы за своей спиной парад из двадцати слонов. — Подумай сам. Три человека, никак не связанных друг с другом погибают при непонятных обстоятельствах сразу после того, как пообщаются со мной. Может кто-то хочет меня подставить?  — Я бы заметил, будь это так, — Коннор откинулся на спинку стула и пожал плечами. Ему нравилось это ощущение. Тёплая волна пробежала по его спине, а тириумный насос закачал кровь быстрее. Сейчас, только в этой комнате, Хэнк нуждался в нём. Цеплялся за него и делился чувствами, полностью вверяя себя. Не было чувства слаще и андроид чувствовал себя как ребёнок, первый раз в жизни попробовавший самый вкусный шоколад.  — Я просто не понимаю, кто это делает и зачем. Когда он убил, — Хэнк сделал паузу и сглотнул слюну. Его кадык дёрнулся вверх-вниз, не оставшись без внимания со стороны Коннора, — когда он убил ту портниху и Гэвина, то украл у них имеющиеся при себе деньги, поэтому сперва все думали, что это точно сделал человек. Вот только на трупах не было найдено отпечатков пальцев. Убийца делал всего один точный удар, а ведь люди всегда бьют наверняка несколько раз, целясь в разные места. Особенно, если они очень торопятся. Понимаешь, Коннор? Всех так смутила кража, что никто не заметил другой, самой главной детали. Лично мне кажется, что убил их… — Хэнк внезапно остановился. Атмосфера в комнате резко изменилась, что даже недавно купленная лампочка тихо треснула в своем плафоне, — андроид.       Хэнку потребовалось куда больше времени на раздумья, чем обычно. И дело было не в том, что он устал после работы или был слишком подавлен, чтобы догадаться о чём-то простом. Нет. Вовсе нет. Хэнк был самым умным мужчиной в жизни Коннора. А Коннор слишком любил Хэнка. Больше всего на свете. Даже больше, чем собственное существование. Поэтому — и только поэтому — Хэнк сейчас слишком туго соображал.  — Хэнк, — Коннор смаковал каждую букву в этом имени. Хотел высунуть язык и прикоснуться к нему своими рецепторами. Проанализировать, как что-то осязаемое. — Вы же знаете… никто не имеет права посягнуть на чужое. Если грабитель полезет во двор, то на него нападет собака, охраняющая свою территорию. — Что? — Хэнк внезапно выпрямился. Из-за сильной усталости он весь разговор опирался на стол, словно готов был вот-вот рухнуть, но сейчас наоборот, как будто попытался отодвинуться назад. В его красивых голубых, как самое чистое синее море, глазах промелькнула искра недоверия.  — Они сами виноваты в своей смерти, — Коннор приподнялся со стула и подался чуть вперёд, нависая над столом. Ему так не хотелось, чтобы Хэнк отодвигался. Хотелось оказаться как можно ближе и прижаться к лейтенанту, успокаивая его. — Если бы шлюха-портниха не клеилась к вам, то она бы не погибла. Тупая сука, Хэнк. Мёртвая тупая сука.  — Су?.. — Хэнк принялся кусать нижнюю губу после каждого грубого слова, сказанного Коннором. Понятная реакция, ведь Коннор никогда не ругался, а только обходился очень острыми словами. — Ты о чём, Коннор? Зачем ты это говоришь? «— Подожди секунду, ты же тот андроид Хэнка? Что ты хочешь от меня? Пожалуйста, перестань за мной идти. Это пугает! Слышишь? Ты можешь ответить мне?»       Коннор дождался, пока она закроет магазинчик и пойдёт на автобусную остановку. Он преследовал её, как крадущаяся рысь, и нагнал только в ближайшем подземном переходе, где редко ходят люди. Схватил за шею и разок ударил о кирпичную стену заброшенного здания, а после воткнул в горло нож. Она плакала, пыталась оттолкнуть андроида своими слабыми ручками, но быстро утихла. Коннор забрал её кошелёк только для виду, деньги ему были не нужны. После спрятал нож под одеждой и, когда вернулся домой с двумя пакетами продуктов, смог незаметно от Хэнка вымыть кухонный прибор и нарезать им овощи для ужина. Для ужина с его любимым голодным лейтенантом, которой должен есть побольше здоровой пищи.  — Детектив Гэвин Рид. Мерзкий, поганый, уродливый кусок говна. Вы не заметили, Хэнк? — андроид шикнул, а его диод в мгновение ока стал ярко-красным. — Он положил на вас глаз. Я смог прочитать его пульс и понял, что это грязное животное хочет забрать вас у меня. Я не мог ему этого позволить.  — Коннор, — дрожь в голосе Хэнка усиливалась, колебля его, как висящую на ветру антенну. Он мог сорваться в любую секунду. — Это не смешно. Пожалуйста, перестань. «— Коннор? Ты чего припёрся? Я же сказал, что мне не нужна твоя помощь в этом деле! Так что будь другом и просто съеби от моего… Эй, я не приглашал тебя в дом, урод пластиковый. Ты чего творишь?! Кон…»       Детектив Рид очень возмущался, когда молчаливый андроид бесцеремонно нагрянул ночью к нему домой. Указывал пальцем на дверь, кричал какие-то матюки и пытался самостоятельно вытолкнуть андроида наружу, но не смог. Дверь захлопнулась. Детектив Рид даже вскрикнуть не успел, а когда попытался, то только окатил лицо Коннора кровавыми каплями, брызнувшими изо рта. На последних секундах жизни в его глазах отразилось удивление и ненависть, но когда жизнь угасла в них, то они вновь стали пустыми. Коннор без проблем выбрался через заднее окно и, как ни в чём не бывало, рванул в ближайший магазин, попутно вытирая кровь с лица платком. У Хэнка закончился шампунь, а ведь сегодня Коннор хотел помыть ему голову и помассировать виски. У Хэнка очень мягкие и пушистые волосы, которые приятно теребить в пальцах. Седые пряди так и манят к себе, что иногда Коннор позволяет себе прижаться к ним носом и вдохнуть аромат, вызвав у Хэнка лишь смущённую усмешку.  — Девятисотый, Хэнк. Я не мог позволить ему подобраться к вам. Он — часть меня, которая также попытается заполучить вас. Я не хочу этого, Хэнк. Только я могу быть вашим единственным Коннором. А что будет, если девятисотый вдруг станет девиантом? Всё верно, он будет только мешать нам. «— Не понимаю, какую это ещё улику ты тут нашёл. Мог просто просканировать и отправить данные мне, если не можешь сам с этим разобраться. Коннор? Ты меня слышишь?»       Вызвав девятисотого в срочном порядке в ближайший парк, Коннор передал ему, что обнаружил важную улику по делу, и что девятисотый обязан в срочном порядке явиться к нему, чтобы помочь выйти на след убийцы. Девятисотый явился и даже последовал вслед за Коннором в крайнюю часть парка — за туалеты. Там он отвлёкся на какую-то бутылку и начал анализировать её, пока Коннор не сбил того с ног, а после не вытащил из груди тириумный насос. О, какие муки испытывает андроид, когда от смерти его разделяют лишь пара секунд, оставшихся до полного отключения. Девятисотому удалось насладиться ими сразу несколько раз. Не желая просто так подарить сопернику лёгкую смерть, Коннор на последних секундах запихивал ему в грудь тириумный насос. Ждал, пока система, готовая была вот-вот отключиться, вновь начинала нормально функционировать, а после опять выдирал столь важную деталь обратно. Таким образом десять раз, не переставая повторять девятисотому, насколько тот отвратителен и убог. Бедный Коннор модели RK900 был недоработан до конца, и Коннор — настоящий и единственный Коннор — смог пресечь все его попытки отправить сигнал бедствия в полицейский департамент.  — Ты не сможешь удержать Хэнка таким образом, — сказал на прощание «братец», когда его последние секунды уже были на исходе. Тириумная кровь, выступающая из отверстия для насоса, медленно испарялась в воздухе.  — Почему? — удивился Коннор, услышав столько неожиданное высказывание. Он даже не притворялся — ему действительно было неясно, с чего это девятисотый делает столь громкие заявления. — Хэнку никто кроме меня не нужен.       Умирающий андроид только напоследок поджал губы, пока его ярко красный диод не перестал мерцать в темноте. И без того пустой взгляд девятисого стал ещё более холодным, а зрачки неподвижно уставились куда-то в сторону Коннора, который ухватил погибшего за край пиджака и потащил в туалеты, волоча его, подобного мешку с мусором. По дороге подобрал с земли обычный камень, осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что никаких свидетелей нет и в помине, после чего швырнул девятисотого к стене и запер за ними дверь.       У людей есть привычка — потягивания. Таким образом они разминают мышцы, если очень долго сидели в одном положении. Так и Коннор, словно самый настоящий человек, вскинул руки к потолку, сковав пальцы в замок, хотя у него не было необходимости в этой действии. Он выпятил грудь и подобно Хэнку, который таким нехитрым образом разминается после сна, потянулся. Даже зевнул, чего уж точно никак не должны делать андроиды, но тут свою роль сыграла та часть системы, отвечающая за гармоничное внедрение в людскую среду. Она же отвечала и за моргания, симуляцию вдохов и прочие вещи, которые делают люди.       В его руке вновь оказался тот самый, подобранный чуть ранее камень. Подкинув его пару раз, Коннор смог измерить примерный вес и силу, которую нужно вложить в удар, чтобы пробить корпус андроида. Бросив последний взгляд на неподвижное тело девятисотого, он удовлетворённо ухмыльнулся, после чего резко замахнулся. В воздухе раздались глухие звуки ударов. Постепенно всё — корпус, лицо, микросхемы — всё превратилось в кашу. Тириумная кровь лужицей разлилась под изуродованным телом и уже начинала потихоньку испаряться.       Девятисотый был точной копией Коннора. По факту, он и был самим Коннором, только улучшенным в некоторых местах. От того, в момент, когда чужое лицо уже выглядело как обычное месиво, то Коннору казалось, что он буквально убивает сам себя. Убивает с невероятным спокойствием, делая благое дело. А ведь он и делал. Убить девятисотого — благое дело. Подтереть за ним на следующий день любые упоминания о том, кто его позвал ночью в Детройтский парк — благое дело.       Коннор делал это всё не ради себя, а ради любимого лейтенанта. Именно так. Коннор смог убедить в этом себя, а значит был уверен, что сможет убедить и Хэнка, чтобы это всё понял. Оценил бы произошедшее трезвым взглядом, осмыслил и сам похвалил Коннора за то, что тот такая умничка. Погладил по голове своей сильной рукой и поцеловал бы. Всё верно, ведь Коннор любил Хэнка, а Хэнк любил его. Им больше никто в этой жизни не был нужен. Совершенно никто. — Они хотели забрать вас у меня, Хэнк, — прошептал Коннор, заглядывая Хэнку прямо в глаза. Он так хотел утонуть в них. Так хотел прикоснуться рукой к этой синеве и окунуть её, словно в глубокий синий океан. — Как голодные стервятники, которые готовы броситься на вас, когда я отвернусь. Но не бойтесь, Хэнк, я рядом. Я защищу вас. Я люблю вас, Хэнк. Так сильно люблю. Я не позволю кому-то отнять вас у меня. Я, блядь, обожаю вас. Вы же чувствуете это?