Я люблю вас, Хэнк

      Коннор улыбнулся. Даже малость вздохнул, издав тихий стон. Сейчас каждая клеточка его каркаса потрескивала, предвкушая радостные объятия и поцелуи. «Хэнк не глупый, Хэнк нас поймёт», — шептали они своему хозяину, заставляя корпус перегреваться, а датчик температуры указывать на появившиеся проблемы. На самом деле, Коннор ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким живым. Ему показалось, что стоит подождать ещё немного — и он начнёт дышать как самый настоящий человек. Не просто симулировать дыхание, а нуждаться в кислороде, как в тириумной крови. Всё, чего он ждал, — это поцелуя. Особенного поцелуя, каким принцесса награждает спасшего её героя. Не важно, забрался ли этот герой на самую высокую башню, сразился ли с огромным огнедышащим драконом или своими руками убил всех, кто пытался встать между ним и его любовью.       Но поцелуя не последовало, как не последовало и радостных объятий. Ничего из того, чего Коннор ожидал. Хэнк, который всё это время сидел на стуле, не в силах сказать и слова, резко поднялся и рванул к тумбочке, где обычно лежал пистолет. Коннор поджал губы и разочарованно проследил за тем, как лейтенант проделал пару шагов по направлению к заветной тумбе, пока его ноги внезапно не перестали слушаться, и он ничком не рухнул на пол, не в силах даже поднять голову, словно перепивший вина пьяница. — Вы хотели пристрелить меня, Хэнк? — спросил андроид, подойдя к Хэнку поближе и присев на корточки рядом с его неподвижным телом. — Как невежливо. И это после всего, что я ради вас сделал? Это ваша благодарность? — Какого хуя? Что ты наделал? — Хэнк повысил тон, а у Коннора от этих звуков в голове всё пошло кувырком. — Я догадывался, что вы можете меня не понять вот так сразу, поэтому подготовился чуть заранее, — Коннор вытащил из кармана белый пузырек и повертел его пальцами. — Очень сильный паралитик. Одолжил его в полицейском департаменте, пока никто не видел. Не бойтесь, Хэнк, я просто хочу с вами поговорить, и вы сами всё поймёте. Только и всего, не нужно так нервничать. — Ублюдок, тебя деактивируют, ты это пони… — но Хэнк не закончил фразу. Коннор прижал палец к его губам, которые уже с трудом выдавливали звуки, и заботливо прошептал: — Отдохните немного, Хэнк. Я уверен, что вы всё поймёте, когда придёте в себя.       Коннору нужно было действовать быстро, пока Хэнк не мог двигаться. Лекарство, принятое вовнутрь, работало куда меньше, чем вкалываемое внутривенно, но в своих силах андроид нисколько не сомневался. Он с особой заботой поднял своего лейтенанта и потащил его к кровати, ибо Хэнку сейчас нужно было отдохнуть, а лежать на холодном полу он не мог — простыл бы. Тогда не видать им посиделок под одним одеялом и тёплого тириумного какао. Здоровье и благополучие лейтенанта Андерсона — это всё, что должно было беспокоить в первую очередь Коннора-андроида-присланного-из-Киберлайф. — Они не узнают, — Коннор гладил Хэнка по щеке своими тонкими пальцами. Ему так сильно нравилась кожа любимого мужчины, которая для него была нежнее любого шёлка. — Я ведь андроид-детектив, помните? Всё спланировано идеально. Они думают, что ищут обычного грабителя, который просто имеет связи в отделе. Они никогда не выйдут ни на меня, ни на вас. Скоро всё уляжется, и дело отойдёт на второй план. Ничего не угрожает нашему счастью, Хэнк.       Хэнк злился. Его голубые-голубые глаза стали куда темнее, но это не делало их менее прекрасными. Коннору казалось, что он может глядеть в них вечно, не отвлекаясь больше ни на что и ни на кого. Он просто хотел любоваться этим зрелищем, ведь когда Хэнк сердился, у него появлялась очаровательная складочка между бровей. Хотя, Хэнк сам по себе был очарователен. Ровные зубы, красивая ухоженная борода и тонкие, но очень нежные губы — это личный наркотик Коннора, с которого он не хотел слезать, пока наконец не насытится вновь, но его потребностям не было конца. Он любил своего лейтенанта. Он желал своего лейтенанта. Вот только сам Хэнк этого не понимал, и пусть небольшой, но отчётливый страх можно было заметить в его глазах. — Посмотрите, Хэнк, вы так прекрасны. Неужели вы не понимаете, почему я беспокоюсь? Разве вы не понимаете, что можете свести с ума любую женщину в этом мире? Взгляните в зеркало, — андроид протянул руку и дёрнул мужчину за отросшие патлы, приподнимая его голову повыше, чтобы он посмотрел в сторону зеркала, встроенного в раздвижные дверцы шкафа. — Рядом с вами мои датчики начинают барахлить, как ненормальные. Я не осознавал, насколько опасно оставлять вас одного, пока не заметил, сколько людей пытаются перетащить ваше внимание на себя. Вы не замечаете этого, Хэнк, а я схожу с ума от ревности. Нам же так хорошо было вместе, так почему вы не можете принять тот факт, что я делаю всё ради вас? — Когда я смогу двигаться, то задушу тебя своими руками, клянусь, — с ненавистью бросил Хэнк, оскалив зубы. У Коннора аж лицо краской залилось, когда он представил, как эти зубы больно вонзаются в его тело. Кусают шею, плечи, а горячий влажный язык зализывает места укусов. Он готов был заплатить за это ощущение любую цену. — И? — спросил андроид с холодным взглядом, пытаясь взять себя в руки и убрать румянец с лица. — Никто не полюбит вас так сильно, как я. Вы не убьете меня, потому что я дорог вам, Хэнк. Я готов отдать вам всего себя, без остатка. Я готов вылизать каждую клеточку вашего тела, если вы прикажете мне. Я буду тем, кем вы хотите, чтобы я был.       Коннор должен был показать Хэнку, что тому нечего опасаться. Должен был убедить в том, что желает ему только счастья, поэтому обязан был сделать всё, что сделал. Его нельзя было обвинять в убийстве, ведь и портниха, и детектив Гэвин Рид, и андроид RK900 сделали бы Хэнка несчастным. Они бы погубили его, поэтому Коннора наоборот можно было считать спасителем, который обезопасил любимого человека от остального скота. Это ведь называется благодетельностью, не так ли? Поэтому сейчас он должен был подобрать правильные слова, чтобы заставить Хэнка понять одну простую мысль — Коннор его любит. — Ваша жена ведь ушла от вас, не так ли? Тупая стерва не поняла, кого потеряла. Это еще раз доказывает, что люди не ценят вас, Хэнк. Они будут готовы высосать из вас всё без остатка, а когда насытятся, то оставят одного. Вам нравится быть одному Хэнк? Нравится играть в русскую рулетку день за днём, заливая организм дешёвым пойлом? День за днём топить свои боль и сожаление в алкоголе, пытаясь забываться в нём и хотя бы на пару часов сгустить краски окружающего кошмара. Это ли можно назвать счастьем?       Сперва, Коннор только сидел на краю кровати, но сейчас решил, что будет куда лучше, если он окажется как можно ближе. Чем ближе его тело, тем сильнее визуальный контакт. Поэтому Коннор полностью залез на кровать и склонился над парализованным Хэнком. Склонился настолько близко, что почувствовал на своём лице его горячее дыхание и запах чая изо рта. Вкусно. Очень вкусно. Как запах пиццы для человека, который сидит на диете. Коннор бережно повернул лицо Хэнка поближе в свою сторону и поцеловал его. Не остановился даже тогда, когда лейтенант слабо прикусил его язык — всё равно что царапина от котёнка. А уж от вкуса слюней лейтенанта у андроида окончательно поехала крыша, начиная вызывать многочисленные ошибки в системе. — Мы идеальная пара, Хэнк. Вы и я созданы друг для друга, — шептал Коннор, не сводя своих карих глаз с лица Хэнка и придавая голосу излишнюю интимность. — Когда мы только познакомились, я еще не понимал этого. Анализировал вас, пытался подружиться. Думал, что всё закончится на том, что мы просто станет обычными приятелями. Как же я ошибался… — Коннор, блядь. Ты не в себе. Слезь с меня, — вторая фраза, а значит действие паралитика начало ослабевать. Очень жаль, а ведь Коннору нравилось вот так сидеть рядом со своим лейтенантом. Он не хотел, чтобы это всё заканчивалось. Мягкий голос, вкус слюны и гипноз голубых глаз — это то, что отныне нужно Коннору для функционирования. Одна секунда, две, три, этому времени нет счёта. Коннор готов на всё ради лейтенанта. Он очень хотел, чтобы они всю жизнь были только вдвоём, а потом… Потом, когда лейтенанта не станет, Коннор проведёт остаток своих дней в одной могиле с ним. Будет прижиматься ближе и вспоминать те дни, когда они были счастливы, пока и его система наконец не отключится.       Хэнк. Хэнк? Хэнк! — самое красивое слово на планете. Оно словно уже пробралось внутрь самого Коннора и заменило там каждую строку прописанного программистами кода. Коннор готов написать его на собственном теле. Готов отказаться от тех прав, которые получили андроиды, чтобы имя Хэнка красовалось на бумаге, рядом с надписью «владелец». Может быть тогда они зайдут куда дальше, чем поцелуи перед сном? Может тогда Хэнк перестанет стесняться и позволит Коннору увидеть себя обнажённым? Позволит прикоснуться кончиками пальцев к низу живота? Потереться головой о бедро, как покорной псине? От этих мыслей Коннор тихо застонал, приоткрыв рот.       Синтетическая слюна — особая деталь андроида-детектива модели RK800. Её разработали специально, чтобы очищать ротовую полость от любых жидкостей, которые анализирует андроид. Именно эта слюна помогла Коннору произвести на Хэнка впечатление в их первую встречу и именно она сейчас заполняла его рот. Хэнку пришлось прикрыть один глаз, чтобы слюна, которая начала капать на его лицо изо рта Коннора, случайно не вызвала раздражение. А Коннор даже сам не понял, что сейчас случилось. Он буквально подвис на месте, не моргая и не подавая признаков жизни. Слюни продолжали капать из его рта на лицо Хэнка, который пытался всеми силами хоть немного повернуть свою голову в сторону.       Коннор опустил глаза. Сделал это слишком быстро после паузы в несколько секунд, отчего во взгляде Хэнка промелькнул ужас — всё же картина и правда не из приятных. Такие резкие движения всегда указывают на какую-то неисправность, какую сможет починить только опытный ремонтник. На самом деле, Коннор просто понял своё положение и ситуацию, в которой они оказались. Он посмотрел на Хэнка. А Хэнк посмотрел на него, всё ещё с опаской прикрывая один глаз. Синтетические слюни продолжали растекаться по его лбу, капая на подушку. — Я прошу прощения, я случайно, — виновато оправдался Коннор, понимая, что вот такая картина окажет на лейтенанта далеко не самое приятное впечатление, поэтому стоило поторопиться и исправить положение, пока лейтенант не посчитал его за сумасшедшего. Коннор же не сумасшедший? Конечно нет, он просто влюблён.       А попытка исправить ситуацию была очень оригинальной. Коннор придвинулся поближе и, высунув свой язык, принялся слизывать со лба лейтенанта собственные слюни. За прошедшие пару секунд, они уже успели перемешаться с потом Хэнка и стали немного солоноватыми на вкус. Вкус лейтенанта. Секундный анализ, а дальше перед глазами высветился чёткий результат — «Хэнк Андерсон». Тогда Коннор сделал это ещё раз, чувствуя вкус мужского пота. «Хэнк Андерсон». И опять. И ещё. И снова. «Хэнк Андерсон». «Хэнк Андерсон». «Хэнк Андерсон». Эти два слова бились внутри его системы, заставляя Коннора сходить с ума. Хэнк одновременно был и рядом с ним, и внутри него, отчего андроид готов был закричать от счастья. Он уже это делал, но пока только внутри своей головы.       Он не мог остановиться, как бы ни хотел. Язык сам продолжал бродить по лицу Хэнка, чувствуя каждую пору. Лоб, виски, щёки, нос — всё это оказалось в поле его обследования, и как бы Хэнк ни пытался с отвращением повернуть голову, ему было тяжело это сделать, а Коннор откровенно кайфовал. Лейтенанта ещё никогда не было так много на его языке, поэтому ему хотелось куда больше. Он лизнул Хэнку сжатые губы и, приподняв голову, облизнулся. Тот самый вкус их поцелуя ещё никуда не пропал, отчего у андроида даже скин на пальцах просел. Небольшой перерыв в пять секунд, чтобы почувствовать все нотки вкуса, а после продолжение своих исследований, но уже куда ниже. — Ты чего, блядь, творишь? Коннор, ты ебанулся? — спросил Хэнк, когда андроид опустился ниже, вылизывая его кадык и расстёгивая верхние пуговицы рубашки. А Коннор даже не ответил, ибо нашёл себе куда более интересное занятие — исследование ключиц. Система так и продолжала выводить бесчисленных «Хэнков Андерсонов», не переставая анализировать поступающий биологический материал.       От Хэнка пахло чайными травами и потом, который начал перемешиваться с ещё оставшимся запахом геля для душа. Всё это создавало симфонию самого лучшего запаха, какую только могло придумать человечество. Словно пёс, встретивший хозяина после долгого отъезда, Коннор не переставал скользить языком по чужой коже и уже было собирался перейти к подмышкам, но внезапно замер во второй раз, когда, после долгого игнорирования, наконец поймал на себе взгляд лейтенанта.       Хэнк смотрел на него с ненавистью в глазах. Обездвижен, но всё равно продолжает бороться. Именно это Коннору в лейтенанте и нравилось, а желание стать с этим мужчиной одним целым становилось только крепче. Всё равно, что занять своё законное место на троне. Возвыситься перед всеми старыми предубеждениями.       У них ни разу не было секса. Хэнка он особо не интересовал, а Коннору и вовсе был не нужен. Он считал, что лейтенант и так прекрасно заполняет его жизнь, и даже совсем не настаивал на том, чтобы превратить её в интимную. Поцелуи — это максимум всего происходившего разврата. Однако, теперь, после всего произошедшего, Коннор только жалел об этом. Он считал, что именно отсутствие такой обычной человеческой потребности, которая была у лейтенанта даже в его годы, и заставило его искать себе другого партнёра, который мог бы помочь справить эту нужду. Коннор ругал сам себя и жалел о том, что не догадался об этом ранее. — Не волнуйтесь, Хэнк, я разрешу вам сделать всё, что вы хотите, — улыбнулся андроид, а в глазах Хэнка проскользнула какая-то неуверенность. Всего на одно мгновение, а дальше они наполнились ужасом и отвращением. — Я разрешу вам кончать в меня столько, сколько вы захотите. Я буду вашей личной вещью, Хэнк, только, пожалуйста, не бросайте меня. — Пошёл нахуй, — только и промямлил лейтенант, кое-как пытаясь перебороть действие паралитика, но у него это плохо получалось. Андроид ослабил галстук на шее и рывком снял его, откидывая назад, а после начал расстегивать рубашку. Он был уверен, что секс — это последняя деталь, чтобы их пазл счастья стал идеальным. Коннор хотел наконец увидеть то, что никогда раньше не видел. Хотел потрогать это собственными руками и пройтись кончиками пальцев. Хотел когда-нибудь попробовать и на вкус.       Не обращая внимание на явный немой протест Хэнка, андроид потянулся к его штанам и принялся их расстёгивать. Он в ожидании закусил губу, чувствуя, как его руки плохо отвечают системе и дрожат даже от такого простого действия. Дело в том, что Коннор очень хотел на это посмотреть. Запретный плод сладок, а запретный огромный плод ещё слаще. Даже член андроида уже давно налился тириумной кровью и стал очень чувствительным, как бы упрашивая, чтобы и на него обратили внимание. Да, это был член Коннора. Вот только у Хэнка всё сложилось иначе.       Он не стоял. Конечно, он не стоял. Ещё бы, он точно не будет стоять. Хэнк не находил эту ситуацию возбуждающей, да и к тому же паралитик мешал крови нормально наполнить половой член. Это было абсолютно нормально и удивляться здесь не стоит, но Коннор не собирался останавливаться и с восторгом сжал в кулаке чужую плоть, чувствуя приятные вибрации в зоне горла. «С чего бы это?» — подумал он, облизнув верхнюю губу. Пусть вопрос и был адресован самому себе, но он всё равно был риторическим. Коннора не ебало, что там и зачем. На данный момент это было совсем не важно. — Чертовски огромный хуй, Андерсон. Даже Гэвин не смог бы такой принять, так нахуя он тебе нужен? — спросил андроид, чувствуя мягкий, но всё равно достаточно большой член в своей руке. Он давил на него подушечками своих пальцев, не веря тому, что сейчас этим занимается. От такого количества эмоций даже система начала сбоить. Впрочем, она уже давно не работала как должна была, но обращать на такое внимание и запускать диагностику уже слишком поздно. Да и не было никакого смысла. Пока Коннор сжимал в руке член своего лейтенанта, другие мысли его совсем не беспокоили. А всё потому что Коннор умел наслаждаться моментом и отдаваться делу с головой.       Движение рукой вверх-вниз. И опять. И опять. И опять. Коннор начал свои махинации, старательно сдавливая пальчиками толстый ствол и пытаясь заставить его налиться кровью, но член Хэнка слабо отвечал на его действия. Очень жаль, а ведь Коннор очень хотел увидеть его во всей своей красе. Сколько в нём? Двадцать три? Двадцать четыре сантиметра? Плюс-минус, но где-то так. Нельзя сказать сразу, не увидев его во всей красе, но Коннор мог попытаться угадать. Он был уверен, что будет приятно удивлён, когда увидит конечный результат. Результат, на который будет не стыдно сесть. Именно, и всё это только для одного Коннора, заслужившего столь сладкую и почётную награду.       Все старания шли коту под хвост. Член вяло реагировал на все махинации андроида, а ведь тот так старался. Старательно надрачивал его, прикусив нижнюю губу и сделав настолько сосредоточенное выражение лица, что казалось, он от натуги в конце концов взорвётся. Коннор был уверен, что все делает правильно и не допускает никаких ошибок, но прогресс был медленным. И вины Хэнка в этом не было. Никакой. Стресс и паралитики творят свое дело, поэтому Коннор решил, что покажет Хэнку то, на что он готов ради него. Пойдёт ва-банк и заставит эту пушку быть готовой к бою.       Серый, слегка помятый пиджак покинул тело Коннора. Обычная форма, которую он продолжал носить на работу, несмотря на то, что теперь мог надевать туда всё что угодно. Но этот пиджак был Коннору особенно дорог, ведь именно в нем он первый раз в жизни встретил Хэнка. Именно этот пиджак сжимал в своих руках лейтенант, когда с недовольством тряс Коннора у своего рабочего места. И даже после всех стирок он продолжал пахнуть их встречами, а когда Коннор надевал его на своё тело, то ему казалось, словно руки Хэнка прикасались к нему со всех сторон, гладили. Да, Коннор очень любил этот пиджак.       Теперь же, когда он был снят, а белая рубашка больше не покрывала светлое тело андроида, на котором бесчисленное количество родинок раскинулось, словно десятки созвездий, Коннор повёл плечами. Как будто от холода, но на деле он просто чувствовал себя малость неуютно. В какой-то степени даже стеснялся, хотя пару минут назад говорил греющие уши пошлости. Он опустился чуть ниже, выгибая спину и принимаясь за дело со всей своей андроидской ответственностью. Началась новая попытка. Им не будет конца, пока результат не будет достигнут.       Коннор в очередной раз сжал уже чуть затвердевший, но всё ещё не эрегированный член. Его влажный язык, смоченный в соке из синтетических слюней, не перестающих течь изо рта, прошёлся по гладкой головке. Медленно. Искушающе. Коннор правда хотел действовать очень деликатно. В таких вот моментах спешить было нельзя, потому что перед ним стояла самая важная миссия — заставить Хэнка полюбить. Привязаться и почувствовать то истинное удовольствие, какое ему не сможет доставить больше никто. Поэтому сперва Коннор хотел лишь медленно ублажать его ртом, но когда на очередное прикосновение кончика языка к члену система вновь выдала любимое «Хэнк Андерсон» и начала анализировать дальше, то Коннор словно с цепи сорвался.       Он жадно облизнулся и — по-другому не скажешь — вобрал член в себя. Высшее наслаждение — это чувствовать, как размер Хэнка потихоньку увеличивается в горле и начинает распирать его. Как наконец полученная с таким трудом эрекция росла в размерах, пока Коннор не переставал её вылизывать и жадно обсасывать, отчего его слюни попросту начали стекать вниз по толстому стволу к яйцам. Со стороны наверняка неприятное зрелище. Даже мерзкое, но что можно сказать влюблённому андроиду? Андроиду, который готов пойти на такое, чтобы завоевать расположение любимого человека. «Молодец, Коннор». — Коннор, перестань! — промямлил Хэнк всё таким же низким севшим голосом, но Коннор только вошёл во вкус. Ох, как бы ему сейчас хотелось, чтобы Хэнк взял его за волосы и принялся сам насаживать ртом на свой член. Как бы ему хотелось, чтобы Хэнк смотрел на него глазами, полными возбуждения и жгучего желания, а не злости и печали. Он же сильный мужчина. Если он по-хозяйски схватит за волосы, то продвинутый андроид превратится в игрушку для удовлетворения человеческих желаний. Только для желаний Хэнка. Да и вообще, Хэнк был настолько сильным, что без проблем мог самостоятельно подмять Коннора под себя. Было бы желание, а возможности всегда появятся.       «Двадцать три сантиметра и пять миллиметров», — сладко муркнул в голове голос системы, которая рассчитала полный размер эрегированного члена Хэнка. И Коннор продолжал жадно сосать его, не переставая глядеть любимому прямо глаза. В эти злые, полные печали, но не менее сексуальные глаза, которые просили остановиться. Просили перестать. Но куда там, когда Коннор уже вошёл во вкус и теперь забрать у него эту сладость — всё равно что забрать кусочек мяса у голодного человека. — Я никогда не думал, что подобное со мной произойдет, — внезапно сказал он, выпустив изо рта твёрдый член и слизнув с губы все выделения. — Хэнк, просто открой глаза и посмотри на истинную серендипность. — Что? — голос у Хэнка и правда был испуганным. Зря, ведь Коннор никогда бы не причинил ему боль. Ради Хэнка он готов было пойти и в огонь, и в воду. Сделать всё, что тот попросит, и окончательно отдаться ему, забыв обо всей гордости. Не этому учил Маркус, далеко не этому. — Хэнк, — в базе данных Коннора было много слов, которыми он мог описать всё случившееся, но вместо этого он выдал цитату из одной песни, которая, на данный момент, прекрасно отражала его состояние. — Постой, вдохни, открой глаза и посмотри, как из чистой ревности рождается хладнокровный монстр, с желаниями и потребностями больного дикого зверя. В этой романтической сцене я хочу получить главную роль в твоей истории любви.       На лице Хэнка проскользнула тень отвращения. Он скривил губы, пока Коннор любовался его красивым лицом. Да, пусть у Хэнка не было каких-то модельных качеств, но только настоящий ценитель смог разглядеть красоту в редкой картине. А Коннор был тем самым ценителем. Он мог любоваться Хэнком хоть всю свою жизнь, с особым интересом разглядывая каждое его движение. Пробежав глазами вниз, андроид с откровенным желанием окинул неподвижное тело, но потом ему в голову пришла просто грандиозная идея. Лучшая идея. Идея, принесённая на крыльях самой Богини Идей.       Это то, что они — люди — называют «истинной любовью». Только поэтому Коннор принялся стягивать свои штаны под смущённый и испуганный взгляд Хэнка. Только поэтому Коннор уселся к лейтенанту на бёдра, прижимаясь задницей к двадцати трёхсантиметровому стояку. Только поэтому улыбнулся ангельской улыбкой, сохраняя кукольное личико даже в такой ситуации. — Ты мой мир, Хэнк, — Коннор положил руки на живот Хэнка и слегка надавил на него, чувствуя всю мягкость и одновременно силу этого тела. Когда-нибудь обязательно они закроются с Хэнком в спальне на все выходные, в которые Коннор разрешит трахать себя в любых позах, каких только пожелает его любимый. Да, когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас всё было грубо, но только ради самого Хэнка. Красота требует жертв. Любовь требует их тоже. Она как пылающий очаг, который погаснет, если не подкидывать в него дров. — Ублюдок, — прошипел Хэнк, пока Коннор приподнимал бёдра, выгнув спину настолько элегантно, словно готовился к скачкам на ипподроме. — Ты обязательно поймёшь, Хэнк, — голос Коннора был успокаивающим, но под ним скрывалась невероятная страсть. Каждый звук был проработан умным андроидом, чтобы, не дай Бог, не напугать человека своим напором. — Чёрта с два я пойму тебя, урод ебаный, — Хэнк немного подался вперёд, пытаясь приподнять корпус. Паралитик потихоньку переставал действовать, но Коннор надеялся, что он точно успеет закончить начатое. В этой игре он шёл в ва-банк и был уверен в том, что одержит свою победу. — Почему ты не впускаешь меня, просто впусти меня, — начал тихо петь андроид, делая упор только на одну руку, а второй сжимая член лейтенанта и пытаясь пристроить его так, чтобы при следующем движении загнать его внутрь себя. — Мы притворимся в этом неловкой ситуации, в которой застряли, если ты принимаешь меня и готов быть рядом вечно. Помнишь, что я сказал? Солнце встает каждый день. Так давай просто притворимся, будто этого никогда не происходило. Я — твой тайный защитник. Просто впусти меня.       А дальше всё произошло в одно лишь мгновение: скрип кровати, стон Коннора и громкое «блядь» от Хэнка, чей член сдавливали искусственные стенки толстой кишки.       Коннор чувствовал, словно прямо сейчас его процессор перегреется и он попросту выключится. Хэнк сейчас был в нём. Да, то самое ощущение, когда ты и любимый человек в первый раз стали одним целым. У Коннора аж глаза начали сбоить и появились маленькие помехи, но он смог быстро их унять. Немного подался вперёд, чтобы почувствовать, как толстый член двигается вместе с ним, и даже замычал от удовольствия. — Хэнк, — дрожащим голосом произнёс андроид, всё больше заливаясь краской. Ему стоило больших усилий, чтобы говорить внятно и не перевести свою речь в очень многословное «Секс, Хэнк, секс, Хэнк». — Ты сейчас внутри меня, чувствуешь? Мы теперь с тобой самая настоящая пара. Ты и я. Разве это не прекрасно?       Хэнк удостоил его в ответ лишь молчанием. Кинув на Коннора самый последний взгляд, полный разочарования и презрения, он немного отвернул голову и начал пялиться куда угодно, но не на восседающего на нём андроида. Пытался сделать вид, что ничего не происходит. Что он просто отдыхает после рабочего дня.       «Почему?» — так и вертелось на языке у Коннора. Он же так любит, как не полюбил бы в этой жизни никто. Готов отдаться Хэнку весь и без остатка, выполняя все приказы. Так… почему Хэнк не принимает этого? Почему не удостаивает Коннора тёплыми словами и горячими объятиями? Почему смотрит так, словно больше не хочет видеть его рядом с собой? — Почему? — протянул андроид, рывком приподнимая бёдра на скользком от слюны и предэякулята члене, а потом усаживаясь обратно. От каждого движения по его организму пробегали тысячи импульсов. Упираясь в кровать, он поднимался и опускался обратно, не давая себе отчёта в том, что делает. Он просто хотел больше Хэнка. Хэнка перед собой. Хэнка внутри себя. Хэнка внутри своей системы.       Кровать скрипела в такт ритмичным движениям. Коннор не спускал с Хэнка взгляда, пытаясь заметить хоть каплю наслаждения. Пусть даже самую малость. Ему очень хотелось, чтобы, несмотря на все разговоры, лейтенанту тоже было хорошо. И да, из-за реакции на сексуальные действия Хэнка бросило в пот, а его челюсть крепко стиснулась. Голубые глаза, ставшие слишком тёмными, следили за рваными движениями андроида, хотя сам Хэнк больше ничего не сказал. Ни слова одобрения, ни гнусных оскорблений, что немного, да печалило. В такие моменты всегда должны быть слова. Пусть и не самые приятные.       Чтобы испытать ещё больше новых ощущений, Коннор сжал пальцами свой собственный член. Да, в сравнении с Хэнковской дубиной он был довольно маленьких размеров, однако, сейчас это его нисколько не волновало и не играло никакой роли. Ему стоило увеличить чувствительность всего лишь на двадцать процентов, чтобы очередная волна кайфа накрыла его с головой, не давая сделать и пары вздохов. Ходил слушок, что всё это глупости и не нужен андроиду-детективу член, однако, это было совсем не так. Коннора разрабатывали не только как андроида, который должен опрашивать преступников и изучать улики, но и как андроида, обязанного работать под прикрытием. А попробуй внедриться в наркопритон, не имея между ног никакой выпуклости. Тамошние обитатели целыми днями сидят в одной маленькой комнатушке и бегают в туалет каждые десять минут, так что их вполне может удивить факт того, что один из их товарищей только и делает, что смирненько сидит на диванчике без перерывов на уборную и перекус. Поэтому «Киберлайф» и приделали Коннору маленькую деталь, которая теперь двигалась в такт его толчкам. Стояк покачивался с каждым движением бёдер, требуя к себе хоть толику того внимания, какое андроид ранее уделял члену Хэнка.       Глаза сами собой подводились под лоб. Коннор — андроид-детектив модели RK800. Будучи девиантом, он научился чувствовать страх, злость и привязанность. Но, видит сам RA9, ему никогда не было настолько хорошо. Система ещё ни разу так не перегревалась, а в ушах не стояла симфония из различных, даже самых тихих звуков. Влажные шлепки кожи о кожу, тихие постанывания, шумное дыхание Хэнка. В том числе и звук собственного тириумного насоса, который должен был работать вообще бесшумно. Сейчас он стал слишком чувствительным, и, подтверждая этот факт, у него на теле начал проседать скин, но только в тех местах, которые соприкасались с кожей лейтенанта. Чтобы быть ещё ближе. Чтобы было ещё приятнее.       Бросив взгляд в сторону, Коннор внезапно заметил своё отражение в широком зеркале, в какое десять минут назад тыкал лицом лейтенанта. Он улыбнулся отражению, и отражение улыбнулось в ответ, величаво выпрямив спину и начав подниматься и опускаться ещё быстрее. Влажный член то появлялся, то исчезал за бледными бёдрами андроида, который внезапно приподнял правую руку и ущипнул себя за живот. Он просто не верил, что спустя столько времени наконец оседлал лейтенанта, как самый настоящий наездник. Что лейтенант наконец видел его обнажённое тело на своём и ощущал, как анальные стенки сжимали его огромный толстый член, не выпуская его из своих крепких объятий.       «Двести сорок два, двести сорок три, двести сорок…» — считал про себя Коннор, желая запечатлеть происходящее и навсегда оставить этот момент в своей памяти. Первый секс — дело крайне важное, пусть даже если он и происходил при таких вот обстоятельствах. Коннору надо было запомнить каждую деталь, от чего он начал считать количество своих движений бёдрами. Толстый член то входил, то выходил из сжимающего его анального отверстия, и всё сопровождалось хлюпающими звуками. Такими мокрыми и грязными, что андроид лишь приоткрыл рот и вторил им собственным голосом.       Перед глазами всё ещё появлялись непонятные искры, словно Коннор долгое время пялился на солнце. Он нарочно усилил чувствительность задней части, чтобы почувствовать тёплое семя лейтенанта внутри себя. Даже успел пожалеть о том, что Киберлайф не продвинулись в прогрессе настолько, чтобы встроить микро-лаборатории по всему его телу. Коннору хотелось почувствовать всё, от точной температуры, до движения самих сперматозоидов. Он на секунду представил эту картину и чуть было не заскулил во всё горло. Чтобы как-то дать передышку системе, андроид закусил нижнюю губу и уткнулся лицом в грудь лейтенанта.       На долю — всего на одну долю — секунды, Коннору показалось, что по его телу побегут электрические импульсы и что он сможет тем самым навредить Хэнку. Но потом, когда пелена самого что ни на есть настоящего оргазма накрыла его с головой, андроид просто выгнул спину и с наслаждением почувствовал, как Хэнк принялся кончать внутрь него. «Глубже, ещё глубже», — мурчало сознание, заставляя Коннора вновь насаживаться на член так, чтобы головка доходила чуть ли не до самого конца. Для него это было важно. Настолько важно, как если бы он был умирающим от жажды цветком, которому срочно нужна была самая малость влаги. Даже Хэнк, пытающийся не показывать на своём лице ни одной эмоции, помимо отвращения, всё же покраснел как рак и чуть приоткрыл рот, чтобы нормализовать дыхание. И Коннор вновь поддался искушению встретиться с ним взглядом и, утопая в этих голубых глазах, наклониться ближе, заставляя член наконец выскользнуть из своей задницы. По ложбинке между ягодицами медленно потекла прозрачно-белая струйка. — Я люблю вас, Хэнк, — прошептал андроид, блаженно прикрывая глаза. Как сытый кот, наевшийся сметаны, он начал тереться о грудь лейтенанта, пытаясь всё отчетливее услышать звуки его сердцебиения, которые сейчас ему были так нужны. «Тук-тук-тук», — шептало в ответ сердце лейтенанта, и Коннор приоткрыл глаза, чтобы посмотреть в лицо любимого. В это красивое, покрытое плёночкой пота лицо.       Хэнк улыбнулся. Его добрые глаза немного сузились и под ними проступили небольшие морщинки. «Он всё же понял», — что-то радостно крикнуло внутри головы Коннора, и тот улыбнулся Хэнку в ответ, не переставая чувствовать приятные судороги от вытекающей из заднего прохода спермы. Рука лейтенанта, которой тот смог двигать уже пару минут назад, приподнялась чуточку выше и начала гладить Коннора по щеке. Такая мягкая и нежная, что андроид подставил своё лицо под ласки, приподнимая корпус чуть повыше, чтобы и дальше чувствовать её тепло. Шершавые кончики, небольшие мозоли, появившиеся из-за усердной работы, и мягкие подушечки. Коннор ещё никогда раньше не чувствовал столько любви, что ему каждого касания было мало и он выпрямлял свои руки всё сильнее и сильнее, чтобы тянуться вслед за поглаживающей его ладонью. Он с удовольствием прикрыл глаза, когда внезапно по его мокрому, запачканному в поту Хэнка животу пробежал холодок. А потом… — Ебанный псих, — со злостью прошипел Хэнк, и не успел Коннор понять, что произошло, как сильная рука лейтенанта, которая так нежно гладила его по пунцовой щеке, ловко дёрнулась вниз и, надавив на клапан чуть ниже чужой грудной клетки, лёгким движением вытащила тириумный насос, а после, словно победный трофей, приподняла над головой. — Хэнк? — резкая слабость во всём теле заставила руки андроида подкоситься, и вновь прикоснуться обнажённым животом к чужому телу. — Что ты делаешь?       Система вывела перед глазами оставшееся время до отключения питания, сопроводив его громким писком в ушах. Коннор безуспешно потянулся за своей деталью, всё ещё не понимая, почему Хэнк решил так над ним подшутить. Зачем забрал столь важную для функционирования деталь? Зачем приподнял над собой, не давая возможности дотянуться? Если это игра, то какая-то глупая игра, и самое время кончать с ней, ведь до полного отключения системы оставалось сорок с лишним секунд. — Хэнк, пожалуйста, отдай, — попросил с улыбкой Коннор, кусая от жгучей боли губы, но лейтенант только слабо отпихнул его свободной рукой. Их взгляды встретились. В чудесных голубых глазах сейчас читалась боль и сожаление, которые граничили с постепенно исчезающей злостью. Хэнк не хотел этого делать. Ему самому было тяжело вот так смотреть, как погибающий андроид пытался дотянуться до своего единственного шанса на спасение. Как в последние секунды жизни на глазах Коннора наворачивались слёзы обиды и отчаяния, из-за которых он перестал пытаться прикоснуться кончиками пальцев к тириумному насосу и покорно опустил руки. Пять секунд до отключения. Четыре. Три. Две… — Хэнк, прости, — тихо прошептал андроид, вкладывая в эти слова всю свою любовь, какая в нём покоилась всё это время. Он сглотнул несуществующий в горле ком, а после его красный диод внезапно погас. В карих глазах больше ничего не отображалось — ни страха, ни любви, ни возбуждения. Коннор тряпичной куклой безжизненно рухнул на лейтенанта, утыкаясь лицом ему в грудь. Последнее, что считала завершающая работу система — ритм ударов чужого сердца. «Тук-тук-тук» — убаюкивало оно, словно колыбельная для засыпающего ребёнка, погружая андроида в тёмные-тёмные объятия смерти.       На этом вся история могла подойти к концу. Отключившийся Коннор, устремивший свой взгляд куда-то в пустоту, уже не почувствовал, как Хэнк даже после всего случившегося тихонько, безо всякой пошлости погладил его по волосам. Прикоснулся указательным пальцем к выключенному диоду, а после всей ладонью прошёлся по всё ещё красной щеке. Аккуратно и бережно, несмотря на то, что всё ещё испытывал к этому андроиду отвращение и отчуждение.       Может, Коннор просто поторопился со всем этим? Может дал чувствам слишком много свободы и окончательно забыл, ради кого он всё это сделал? Кто знает. Это не «Золушка» и не «Спящая красавица». У этой сказки просто не могло быть хорошего конца, даже если бы мы и попытались его прописать. Не верите мне? Хотите попробовать? Хорошо, тогда давайте посмотрим, что будет дальше.

***

— Да, мы всё посмотрели, — сотрудник службы ремонта послюнявил большой и указательный палец, после чего принялся перелистывать листы с записями в своих руках, бегая глазами от одной строки к другой. Он не постеснялся выдавить многозначительный свист и покрутил головой, тем самым показывая, что на деле всё не так и плохо, как казалось на первый взгляд. — И? — спросил Хэнк, оглядываясь по сторонам и пытаясь заметить присутствие Коннора в этой комнате. Сплошной бардак из-за кучи коробок с новеньким оборудованием, привезённым из Киберлайф совсем недавно. — Такое бывает, ничего страшного. Замена тириумного насоса и перезагрузка системы — дело плёвое, — он перевернул пару страниц и начал что-то быстро записывать. — Также, как вы и просили, мы стёрли ему всю память за прошедшую неделю. Если будет задавать вопросы, то можете сказать, что это пришлось сделать из-за сбоев в системе. И да, если вам понадобятся ещё какие нелегальные махинации с андроидами, то… — Я понял, — закивал Андерсон, не переставая беспокойно оглядываться по сторонам. Именно, он согласился доплатить мастеру сверху, чтобы тот проделал с Коннором запрещённый приём, который Маркус первым делом потребовал запретить. Стирание памяти без соглашения самого андроида. — Могу я его забрать?       Хэнк провёл в ожидании пару дней. Он долго думал о произошедшем и даже ставил под сомнение своё решение вновь починить Коннора, пусть и без воспоминаний о случившемся. А как он после всего будет вновь с ним разговаривать? Смотреть в карие глаза и целовать в лоб перед сном? Держать за руки и позволять признаваться себе в любви?       Хэнк понимал, что он был той самой причиной, по которой Коннор вообще дошёл до такого состояния, поэтому подумывал о том, чтобы полностью ограничить их общение. Оплатить ремонт и подыскать андроиду новый дом, где он больше не выйдет из-под контроля и не начнёт набрасываться на окружающих, как злой голодный хищник. Хэнк знал, что, возможно, так будет лучше не только ему, но и Коннору. Так будет лучше всем, кто их знает. Он очень хотел сразу оставить нужную для ремонта сумму и уйти домой. А лучше переехать как можно дальше, никогда больше не вспоминая про Детройт. Хэнк хотел. Но не смог.       Коннор был всецело прав, когда говорил, что лейтенанта вряд ли полюбит кто-то настолько сильно, как он. Эта одержимость должна была пугать, но всё было несколько иначе. Сперва Хэнк действительно чувствовал страх, когда смотрел в сторону уже отключившегося андроида, но потом, когда у него появилось немного времени поразмыслить над случившимся, он всё же пришёл к выводу, что его жизнь без Коннора будет совсем не та. Никаких утренних и вечерних поцелуев. Никаких совместных завтраков и обоюдных улыбок. Никакой привязанности и совместных фотографий. Хэнк не мог потерять всё это, даже несмотря на то, что они пережили. Он искренне надеялся, что удаление памяти вернёт всё на свои круги.       Ремонтник подошёл к одной из стоек, какие раньше стояли только в магазинах и в самом «Киберлайф». Там, прикрыв свои веки с длинными ресницами красовался уснувший Коннор, которому уже поставили новый тириумный насос. Несколько махинаций с командной панелью и стойка загудела, а сверху загорелись яркие лампочки. Пара писков, щелчков и вот, серый безжизненный диод начал светиться голубым цветом, показывая, что андроид в полном порядке и готов начать работу.       Коннор открыл глаза. Сперва они были абсолютно чёрными и пустыми, но вскоре пришли в норму. Произошла небольшая подгрузка, длительностью в десять секунд, а дальше, уже подобно живому человеку, долго смотревшему на солнце, Коннор резко заморгал и потёр свои глаза. Хэнку даже показалось, что он вот-вот чихнёт. — Коннор? Ты как? — услышав этот вопрос, Коннор с удивлением вскинул брови. Сейчас он походил на невинную куколку, созданную для того, чтобы украшать магазины, на которых обычно висят предупреждающие три слова — «руками не трогать». Продолжая наивно хлопать глазками, андроид посмотрел на стоящего перед ним обеспокоенного Хэнка, а потом и на сотрудника службы ремонта, подсчитывающего цену за оказанные услуги. — Простите, лейтенант, что произошло? Со мной что-то случилось? — Коннор оглянулся по сторонам, быстро понимая где очутился. Его диод на пару секунд замигал жёлтым, словно андроид попытался воспроизвести в памяти последние отрывки перед отключением, но после, не получив никакого результата, лишь виновато опустил взгляд. Хэнк был уверен, что как только они вернутся домой, то его завалят целой кучей вопросов, а также пообещают заработать достаточно денег, чтобы покрыть расходы за свой ремонт. Всё так и будет, но это потом, а пока мужчина лишь облегчённо улыбнулся и сделал пару шагов вперёд. — У тебя просто вышел из строя тириумный насос. Не волнуйся, его заменили без особых проблем, — Хэнк протянул руку и бережно помог Коннору спуститься с ремонтной стойки. Сейчас в его глазах не было никакой одержимости или похоти. Добродушный взгляд, полный лишь чистой и невинной любви, был направлен прямо на Хэнка, который подписывал чек об оказанных услугах. После, он взял ладонь андроида в свою, и они вместе вышли из мастерской, ютившейся на обочине квартала, некогда бывшего заброшенным. Конечно же, до тех пор, пока андроиды не взяли всё под контроль.       Коннор тут же прильнул к своему человеку, обнимая его за руку. Как та самая парочка из подарочных открыток в аэропорту, которые близкие дарят своим родственникам, когда прилетают из отпуска. Он позволил одеть себя в домашнюю, более удобную одежду, не переставая наблюдать за движениями Хэнка. Даже издал подозрительно кокетливый смешок, когда мужчина опустился на одно колено и принялся завязывать Коннору шнурки. И да, пусть андроид мог и сам справиться с такой пустяковой задачей, но Хэнк уже решил, что ему стоит немного поухаживать за своим любимым андроидом. Хотя бы самую малость.       В Детройте был невероятно солнечный летний день. Под конец августа, когда только-только начинали завозить на прилавки магазинов действительно свежие арбузы, было особенно приятно остановиться на улице и почувствовать на своём лице лёгкий тёплый ветерок, что как раз и любил делать Хэнк. Сейчас, когда Коннор шёл рядом с ним и с любовью сжимал правую руку, хотелось хоть на пару минут остановиться на месте и насладиться этим моментом, потому что никогда не знаешь, когда это всё закончится. А закончится это точно.       Приподняв взгляд голубых глаз к небу, Хэнк заметил вдалеке надвигающиеся грозовые тучи, которые через пару минут вот-вот накроют собой весь Детройт. Прогноз погоды обещал продолжительный ливень, что будет около пяти суток тарабанить по стеклу. В такие дни и с собакой не погуляешь и в парк не съездишь, поэтому у них с Коннором будет достаточно времени, чтобы посидеть дома только в компании друг друга. Наедине. — Хэнк, — Коннор чуть сильнее прижался к плечу мужчины и потёрся носом об его пахнущую старым одеколоном куртку. Он искренне улыбнулся, обнажая жемчужно-белые зубы, какие просто не могли быть у реального человека, а после распахнул свои красивые стеклянные ярко-карие глаза и полушёпотом, так чтобы услышал только идущий рядом лейтенант, отчётливо произнёс: — Я люблю вас, Хэнк… 110100001010111100100000110100001011101111010001100011101101000010110001110100001011101111010001100011100010000011010000101100101101000010110000110100011000000100101100001000001101000010100101110100011000110111010000101111011101000010111010