Страсти творчества

      Юра любил женщин. Это знали все. Он по своей сути был настоящим охотником. Ему доставлял огромное удовольствие процесс завоевания, покорения новой жертвы. Видеть, что очередная красивая амазонка пала к его ногам. Череда прекрасного остановилась на жене - амазонке, которой удалось приструнить его, сделать из тигра домашнего кота.       А ещё Юра любил мужчин. Вот эту информацию знали далеко не все, только круг самых близких. Исключая жену, конечно. Лучше всего о предпочтениях Музыченко был осведомлён Кикир. Как пострадавший, если можно так выразиться. Они были знакомы очень давно, и их дружба завязалась если не в детстве, то в глубокой юности точно. Он помнил Юру совсем птенцом, который обожал музыку, бредил собственной группой, беспорядочно забивался глупыми татуировками и тянул Сашу в свое болото. Они вместе организовали проект “Забитые”, вместе, прихватив друзей, колесили по Европе в автодоме, беспрерывно бухая и вытворяя всякую дичь. Там-то, в этом ебанном евротуре, все и закрутилось. Постоянно повышенный уровень спирта в крови, отсутствие женщин рядом, постоянные фантазии, и, как результат - взаимная дрочка по всем укромным углам. Кикир вспоминает это словно какой-то пьяный сон. Запах перегара, грубые руки, сухие губы, прижатые к шее, не с целью поцелуя, а чтобы заглушить стоны. И Юра - страстный, сильный, с его сбивающей с ног сексуальной энергией. От этого крышу сносило безбожно.       Кикир редко был инициатором, чаще Музыченко выжидал удобный момент и зажимал его где-то при первой возможности. Первые разы Саша пытался изображать сопротивление, но после Юриного: ”- Да ладно тебе, братан, нам обоим же надо”, больше не дёргался. Несколько раз Музыченко получал по морде за то, что ненавязчиво давил Кикиру на плечи, пытаясь поставить друга на колени. А один раз встал сам. Отсасывать не стал, просто подрочил перед своим лицом, глядя прямо в глаза ошалевшему Кикиру. Анисимов запомнил этот момент надолго, что-то подобное ему пару раз даже снилось.       А ещё он вспоминал их единственный поцелуй, который был задолго до евротура, до Юриной женитьбы. Ещё в те времена, когда они были безусы, Юра носил в ухе цыганскую серьгу, а Кикир каждое утро с матами выпрямлял свои длинные вьющиеся волосы. Это был то ли спор какой-то, то ли игра "в бутылочку". Но что отчётливо запомнил Анисимов, так это врывающийся в его рот беспардонный язык. И мгновенно напрягшийся член.       Кикир наивно полагал, что после возвращения из Европы это закончится. Но у Юры, как оказалось, были другие планы. Странно, но неуставные отношения никак не повлияли на их дружбу. И когда Юра в очередной раз позвал его что-то поснимать для канала, тот не задумываясь согласился. В итоге все закончилось очередной безобразной пьянкой на двоих. Аня позвонила и узнав, что кроме Анисимова с её мужем никого нет, успокоилась. Пили водку, параллельно что-то импровизируя на гитарах. Когда Юра полез к нему, Кикир был уже почти в коматозе. Момент, когда с него стянули штаны, пропустил. Как и момент, когда Юра залез на него сверху. Как-то так и случился первый раз, когда Кикир позволил кому-то трахнуть себя. И последний. Он не чувствовал ничего. Даже больно не было - водка, как оказалось, неплохой анальгетик. Только сильные толчки, от которых его голова то и дело билась о подлокотник продавленного дивана. Отрубился сразу, как только Юра, сдавленно что-то прохрипев, скатился с него.       С утра первое, что увидел Кикир - это виноватый взгляд Музыченко. - Сань… - Юр, завали ради бога. Башка раскалывается. Музыченко послушно заткнулся и протянул другу открытую бутылку минералки. Кикир жадно пил и параллельно прислушивался к своим ощущениям. Ничего. Не считая чуть тянущей боли в заднем проходе. - Кикир, я… Пиздец, - Юра тяжело выдохнул и опустил голову, вплетаясь пальцами в собственные волосы. - Забей, - Кикир нарочито равнодушно отмахнулся, - Считай, ничего не было. Юра удивлённо моргнул, а затем, опустив глаза, проговорил: - Если хочешь, то можешь меня… Того. Анисимов ошарашенно посмотрел на него, едва не открыв рот. - Нет. Нет, Юрок, не хочу. Он и правда не хотел. ***       Каким-то образом им удалось преодолеть эту ситуацию. Они по-прежнему вместе работали, оставались друзьями. Единственное, что изменилось - это появившаяся в Юрином отношении к Анисимову какая-то нежность. Не из-за того, что он чувствовал себя в чем-то виноватым, а просто словно хотел защитить от чего-то. Наедине они больше не пили, только в компании. Кикиру позволялось вести себя с Юрой так, как никому другому. Психовать, отстаивать свое мнение до кровью налитых глаз, и Юра шёл на уступки.       И вдруг все как-то изменилось. Юра стал задумчивым, много курил. Почти бросил “Забитые” и практически все время проводил в театре. И к Кикиру больше не лез. Какое-то время казалось, что он вообще перестал его замечать. Но Саша с вопросами не приставал. Думал, может кризис какой переживает. Бывает.       А потом Музыченко привёл Пашу. И едва Анисимов увидел его, едва заметил, каким взглядом Юра смотрит на него, то сразу понял причину задумчивости Музыченко в последнее время. Высокий парень, застенчивый, несколько зажатый, с большими открытыми глазами, Паша становился совершенно другим, когда в его руках оказывался аккордеон. От него просто искрило, заводились все вокруг. И Юра его только подбадривал: “ - Давай, Пашка, покажи секс! Чтоб все девчонки наши были”. Кикир усмехался. Какие тут девчонки, когда сам Юра Музыченко потёк.       Они приняли Пашу Личадеева в свою компанию быстро. Юра наконец вспомнил про скрипку и их небольшой коллектив зазвучал по-новому. А Музыченко мазало все сильнее. Кикир видел, как тот тянется к Личадееву, как смотрит, как постоянно касается, окутывает своей паутиной. А Паша, казалось, и против не был. Податливый, манкий. Вроде здоровый парень, а рядом с Музыченко был как пластилин - лепи, что хочешь. А Юра и рад стараться.       Первый раз Анисимов их застукал перед самым первым выступлением в какой-то обрыгаловке. Чуть накатили, Саша пошёл отлить, а, вернувшись, увидел, как Юра держит Пашину руку в своей, переплетя пальцы, и что-то шепчет, заглядывая в глаза. Личадеев кусал губы и кивал. Ничего особенного, но, заметив Сашу, оба дернулись, как ошпаренные. А после выступления и небольшой пьянки в его честь, уехали вместе.       Они особо не скрывали свои отношения. Все, кому надо, знали. Группа росла, выступлений становилось больше. Паша с Юрой писали песни. Просто пропадали на несколько дней под благовидным предлогом. Кикир иногда заходил к ним, порепетировать. И видел все, хотя они ничего от него и не скрывали. Покрытые засосами и укусами шеи, сытые, пьяные глаза, смятое постельное белье в неплотно закрытой соседней комнате. Они много пили, много писали, спорили, играли, злили соседей. И когда Кикир в один из визитов оказался не совсем в состоянии чтобы идти домой, его оставили ночевать на диване.       Проснулся он резко, вряд ли проспав хотя бы пару часов. Пить хотелось невыносимо. По стеночке поплелся на кухню в поисках водопоя, и замер возле чуть приоткрытой двери в спальню, сам не понял, зачем. Услышав сдавленный хриплый стон, вздрогнул, но не нашёл в себе сил, чтобы уйти. Он чуть сдвинулся так, чтобы удалось заглянуть в комнату. И его сразу окатило горячей волной. Юра мерно сношал стоящего на четвереньках Личадеева. Паша вцепился пальцами в спинку кровати, содрогаясь и хрипло дыша под сильными толчками Музыченко. И не скрывал того, что открыто наслаждается процессом: закатывал глаза, закусывал губы, вскрикивал высоким голосом. Отдавался всей душой и телом во власть Юры. В какой-то момент Музыченко вздернул его голову, потянув за волосы на затылке, и Паша, зашипев, сам задвигался навстречу. Его бедра дергались не совсем ритмично, и Юра чуть придержал его, задавая прежний темп. - Юр… Юрочка… Хорошо как… - Пашка... Кайфовый какой, не могу... Сейчас кончу. - Нет… Нет, нет, - Личадеев завозился под ним, пытаясь отстраниться, но Юра его удержал на месте, - Хочу видеть тебя. Музыченко пьяно усмехнулся и, чуть придержав себя, вышел из Личадеева. Тот тут же перевернулся на спину, обхватив сильными ногами партнёра, а Юра бросился на него, прижавшись к губам глубоким развязным поцелуем. Вошёл резко, выбивая из Личадеева слишком громкий стон. И задвигался быстро, рвано, вылизывая потную шею Паши. Личадеев просто замер с широко открытым ртом и часто дыша. А потом мелко затрясся всем телом, закатывая глаза. И Юра, сдавленно зашипев сквозь зубы, рухнул на него сверху, конвульсивно дернувшись ещё пару раз. Когда они снова завозились, Кикир вздрогнул, словно проснувшись, и тихо метнулся к своему лежбищу. Несмотря на их с Юрой “неуставные” отношения, однополый секс его никогда не привлекал. Но то, что он увидел, заставило его член чуть ли не дымиться. Благо он был слишком пьян и перегружен впечатлениями, чтобы что-то предпринимать, поэтому уснул практически мгновенно. ***       Наутро они с Юрой курили у подъезда, пока Кикир ждал такси. Пашка пошёл в соседний магазин за продуктами. И пока Анисимов задумчиво прикуривал вторую сигарету, Музыченко тихо проговорил: - Пиздец, Кикирон. Попал я. - Чего это? - чуть приподняв брови, проговорил Анисимов, - Песни пишутся, процесс идёт. Юра смерил его нечитаемым взглядом и кивнул. - И то правда, Кикир, и то правда.