Магловские игры. Сопротивление.

Смотрю на лондонское небо, которое покрывают плотные серые облака. Безнадежно-серые, беспросветные, ватные, унылые и отвратительные. В последнее время находиться на крыше собственного дома стало для меня привычкой — отсюда город кажется не таким грязным и провонявшим кровью. На мне — красивая черная мантия из бархата — подарок Люциуса в честь начала новой эпохи. Он подарил мне ее еще до того, как его сын пропал без вести шесть лет назад. Мягкая ткань, пропитанная дезиллюминационными чарами, легкая, но плотная, не прошибешь хорошим ступефаем. Дергаю за край бежевой оторочки рукава, чтобы спрятать запястья. Теперь из-под манжет выглядывают лишь три фаланги пальцев с округлыми ногтями. Мои руки стали мягкими и белыми, лишились желтых и зеленых въевшихся пятен от ингредиентов, зелья я теперь варю редко. У Высших мелкие запросы. Теперь никому уже не нужен Феликс Фелицис, веритасерум, оборотное. Игра завершена два месяца назад. Победитель сошел с ума ровно за четыре дня. Повелитель доволен. Интересно, что бы он стал делать, если бы победил Кингсли? Неужели и правда даровал бы ему свободу? С момента последних игр прошло всего два месяца, но общественность все еще потрясена. А я отдыхаю. Зелья для арены варить больше не нужно, а больше меня ни к чему не привлекали в этой новой дикой забаве Высших. — В последнее время ты становишься сентиментальным, Снейп. Резко разворачиваюсь. Прямо за мной стоит Беллатриса. Теряю хватку, раз ей удалось бесшумно подобраться ко мне. Её круглый живот внушает страх и отвращение всем, кто его видит. Лорд даровал ей неприкосновенность во всех смыслах, и теперь она расхаживает по резиденции на правах хозяйки. В рейды её не пускают, и основная её функция сводится к бесконечным восхвалениям Тёмного Лорда, его милости, красоте, мудрости и тому подобное. Никто не выдерживает Беллатрису больше нескольких минут, её речами можно пытать маглов. Кривлюсь в презрительной гримасе. — Твои визиты в мой дом становятся слишком частыми, Белла. Как бы Повелитель не подумал чего лишнего. — Ты не в моем вкусе, Снейп, — ухмыляется Беллатриса. «И слава Мерлину, — думаю я отрешенно». — Зачем ты пришла? — Мы нашли её. Совсем недалеко от резиденции. Её дом был скрыт чарами Фиделиуса, но под длительными пытками кто угодно выдаст тайну. — Она кровожадно ухмыляется, поглаживая круглый живот. Меня передергивает. — Говорят, крики были слышны даже в зале заседаний на третьем этаже, пришлось накладывать Силенцио под конец, а то палачи уже не выносили воплей. Выслушиваю её бесстрастно. Мне глубоко плевать на все их планы. После того, как мальчишка сбежал прямо из резиденции, прихватив с собой половину Хогвартса, я уже не сомневаюсь, что большинство Высших — кучка безмозглых идиотов. Как можно было проворонить Гарри Поттера в самый ответственный момент? — И что вы планируете делать с ней дальше? — Это будет решать Повелитель, — Беллатриса выдыхает последнее слово так, что мне становится противно. Не могу смотреть на неё, расплывшуюся, лохматую и еще более безумную, чем обычно, поэтому отворачиваюсь. Взгляд снова увязает в дождевых тучах. — Меня вообще-то послали за тобой, — говорит Беллатриса после небольшой паузы. — Я-то за каким чертом понадобился? После того, как Хогвартс пал и Битва была проиграна, мне было уже все равно, что со мной сделают. Я был опустошен, ранен и слегка неадекватен. Безупречный план Дамблдора провалился с треском. Армия Пожирателей смерти в несколько раз превосходила защитников Хогвартса числом. К тому моменту, когда появился Поттер со своими прихвостнями, все было уже кончено. Их схватили в два счета и поместили в тюрьму. Повелитель не хотел просто так их убивать, особенно мальчишку. Темный Лорд созвал своих последователей на пятый день, когда расправы над магглорожденными закончились, и даже Сивый настолько опьянел от крови, что завалился в спячку прямо посреди резиденции, словно бурый медведь. Я трансгрессировал в резиденцию со стеклянным взглядом, и не многим отличался от победителя прошлых Игр. Когда Эйвери похлопал меня по плечу в знак приветствия, я ударил его таким Круциатусом, что он до сих пор обходит меня стороной. Я готов был драться на смерть даже с самим Повелителем, был готов к чему угодно: пыткам, издевательствам, допросам, смерти, но не к тому, что Темный Лорд мне улыбнется. После того, как подобно всем, я на коленях подполз к резному деревянному креслу, перегнулся через позолоченное возвышение, на котором стоял импровизированный трон, и поцеловал подол лордовской мантии, существо, казавшееся мне таким огромным из-за того, что я смотрел на него снизу вверх, мне улыбнулось и даровало свободу. Меня нарекли Высшим. Я по-прежнему входил в Ближний совет, по-прежнему присутствовал на всех заседаниях, но все меньше участвовал где-либо. Темный Лорд был занят зачисткой, созданием нового уклада, пытками и зверствами. Большинство маглорожденных волшебников жестоко убили. Просто толпами выводили на площадь и лупили Авадой. Тем, кто успел скрыться, повезло, но таковых было мало. Пожиратели доставали их при помощи их детей и родственников. Волшебников вырезали целыми семьями, и ровно через пять дней после Битвы за Хогвартс в Лондоне остались только полукровные и чистокровные маги. Но на этом Лорд не остановился. Уже никому не было дела до международного статута о секретности — людей убивали прямо на глазах маглов — но самим маглам повезло еще меньше. Однажды Волан-де-Морт прямо спросил, почему я не проявляю никакой инициативы, и я честно ответил ему, что устал. — Если Вы призовете меня и велите выполнить задание, я, разумеется, это сделаю, даже если ценой успеха будет моя жизнь, — ответил я ровно и учтиво, — но, как мне кажется, убивать маглов — много ума не нужно, поэтому я считаю, что у вас предостаточно слуг для этой миссии. Темный Лорд смерил меня внимательным взглядом, отчего мои окклюменционные щиты задрожали, а потом одобрительно кивнул. — Ты — слуга высшего ранга, Северус, — прошелестел он, — поэтому ты прав. Но когда ты мне понадобишься, не разочаруй. За шесть лет слуги «низшего ранга» успели вырезать половину Британии, и меня вызывали только на заседания, которые сводились, как правило, к восхвалению Темного Лорда и друг друга. Но было еще кое-что. Происшествие, после которого мы все чуть не отправились к праотцам. Пойманный Гарри Поттер, перед которым уже во всей красе разворачивался загробный мир, и который ожидал прилюдной расправы на площади в назидание сотням и тысячам, внезапно сбежал вместе с половиной соратников. Мальчишку заковали в Подавители, как и всех волшебников, кроме Высших. По новым порядкам, магия — это привилегия, которой пользовались лишь те, кого лично одобрил Темный Лорд, а все остальные были её лишены. Волшебная палочка стала знаком отличия. Стоило слегка вытащить её из рукава на улице, и люди разбегались в разные стороны, как тараканы от яркого света. Как Гарри Поттер смог выбраться из тюрьмы, да еще и со всей своей кодлой — загадка. Тёмный Лорд в тот вечер раздавал Круцио, как добрая старушка — конфеты на Хэллоуин. Я думал прощаться с рассудком, потому что всю ночь в резиденции не смолкали вопли, и мой голос тоже присоединялся к остальным. Стоявшим в охране возле камеры мальчишки Пожирателям повезло меньше всего. Темный Лорд их размазал в прямом смысле слова, даже кровожадная Беллатриса отвернулась от такого зрелища. — Ты примерз там что ли, Снейп? Насмешливый голос Беллы врывается в мои воспоминания, и я досадливо морщусь. За всю мою жизнь мне настолько осточертели люди — причем, все равно, на чьей стороне они были — что я уже ненавидел всех, кто приближался ко мне на три фута. Заочно. Просто потому что. — Меня лично вызывал Повелитель? — спрашиваю я нехотя. Беллатриса кивает и улыбается. Улыбка делает её еще безумнее на вид. Кажется, это правда, и пришел конец моей спокойной жизни.

***

В резиденцию мы трансгрессируем вместе. Я иду, закутавшись от апрельского ветра в черное длинное пальто. Длинный мрачный парк темнеет громадой живой изгороди. Тут и там попадаются подмерзшие фонтаны, под ногами хрустит белоснежный гравий. Мы в самом сердце нашего мира. Здесь теперь вершатся судьбы целого государства, здесь рубят головы и чествуют палачей, здесь живет Повелитель наших жизней, а кто отрицает это — непроходимый дурак. «Темный Лорд победил во всех смыслах — думаю я, проходя мимо безмолвных девушек, не смеющих поднять глаза». Они все одеты в слишком легкие одежды, свободные, мутно-зеленого цвета, бесформенные и несуразные. У всех распущены волосы и у всех они длинные — видимо, у Темного Лорда какой-то пунктик на счет женской красоты. Кошусь на Беллатрису, среди рабынь нет ни одной кудрявой девицы. Девушки стараются как можно быстрее убраться с дороги, а те, что не успевают слиться с густой растительностью сада, замирают и, должно быть, молятся, чтобы стать невидимками. — Почему нельзя выдать им одежду теплее? — спрашиваю я, наблюдая, как рабыни дрожат от пронизывающего ветра и украдкой дуют на пальцы. — Какой прок от них простуженных? Беллатриса смотрит на меня удивленно. — Кого они волнуют, Снейп? Здесь ни одна не задерживается дольше недели, мрут, как мухи, особенно те, кто прислуживает Сивому. Кстати те, кто служит непосредственно Лорду, живут дольше всех. Я пожимаю плечами. Меня все это не касается. Мы проходим еще один поворот живого лабиринта из фигурных кустов, и я против своей воли останавливаюсь. Прямо передо мной на бордюре сидит девушка, на вид ей не больше семнадцати. Посиневшими пальцами она выдирает из мерзлой земли сорняки, прорастающие сквозь мраморную плитку, которой вымощена дорожка к резиденции. У неё длинные рыжие волосы и огромные зеленые глаза. Увидев нас, она вскакивает на ноги и делает несколько панических шагов назад, запинается о бордюр и падает, утопая в легких зеленых одеждах. Беллатриса презрительно фыркает и идет дальше, а я сглатываю ком в горле. Девушка лишь на первый взгляд похожа на Лили, теперь, когда я рассмотрел её чуть внимательнее, она совсем другая. Я отвожу от неё глаза и спешу подняться по вычурному мраморному крыльцу вслед за Беллой. Изнутри резиденция Тёмного Лорда напоминает готический собор, повсюду огромные хрустальные витражи, полутьма и тишина. Наши шаги отдаются гулким эхом. Мы поднимаемся по огромной длинной лестнице. Беллатриса от меня отстаёт. На восьмом месяце ей передвигаться становится уже сложнее, но у меня нет никакого желания ждать её. Я миную пролет второго этажа и поднимаюсь сразу на третий — в зал заседаний, где кроме огромного камина, оформленного горгульями, и громадного овального стола на пятьдесят человек, нет ничего. Оценив обстановку, я понимаю, что не опоздал. Ближний круг Пожирателей собрался ещё не в полном составе. Повелитель сидит, погруженный в свои мысли, и, кажется, не обращает никакого внимания на приближенных. Вокруг него молча рассаживаются волшебники. Малфой держится на почтительном расстоянии. Люциусу пришлось убить немало магглорожденных, прежде чем он вернул сотую долю того доверия Темного Лорда, что была у него раньше. Нарциссы с ним нет, она слегла после пропажи сына. Чуть ближе сидят сестра и брат Кэрроу, дальше Долохов, Мальсибер и Макнейр. На противоположной стороне стола через два стула от Повелителя уселись Нотт, Гойл, Крэбб и Руквуд. Беллатриса уверенно идет к стулу, что справа от Лорда. Я сажусь в конце стола. Для меня эта иерархия вообще не играет никакой роли, тем более, ближе к Повелителю обычно садятся те, кто владеет какой-то информацией, а я сегодня могу рассказать разве что о дождливых облаках, нависших над Англией. Смолкает и без того негромкий шумок нервных шагов по залу, и взоры устремляются к Повелителю. Тишина висит такая, что можно услышать, как в подземельях вопят маглы, которых пытают ради забавы. Темный Лорд сидит без движения, устремив взгляд воспаленных глаз на свои паучьи пальцы, и, кажется, вообще не замечает, что все собрались. — Где Трэверс, Пиритс, Селвин и Эйвери? — внезапно спрашивает он почти неслышно, но все слегка вздрагивают. Большинство глаз устремляются на Нотта и он нервно сглатывает. — Они должны были уже вернуться, мой Лорд, не представляю, где они могли задержаться. Я ушел чуть раньше них, чтобы донести радостную весть вашему лордству… — Тебе была поручена эта операция, Нотт, — будничным тоном прерывает его Повелитель, — а теперь ты говоришь мне, что не знаешь, где твои подчиненные? — Они уже заходили в дом, когда пал Фиделиус, мой Лорд… На Нотта стыдно смотреть. Если я когда-нибудь буду вот так оправдываться и потеть — лучше сразу Аваду промеж глаз. — Так вы пленили пифию, или нет? — снова говорит Повелитель вкрадчиво. Нотт мямлит нечто нечленораздельное, но вдруг двери в зал отворяются, и входят трое опоздавших. Похожий на крысу Пиритс левитирует перед собой то, что на первый взгляд показалось мне непонятным кровавым свертком, но потом я понимаю, что это девушка. Её светлые волосы подметают мраморный пол, а единственной одеждой являются кровавые потеки по всему телу. — Простите за опоздание, мой Лорд, — хрипло произносит Трэверс, — возникли сложности. Повелитель поднимает к ним бледное безносое лицо и со свистом втягивает воздух. — Почему пифия в таком состоянии? Я, кажется, ясно сказал: доставить живой, невредимой и в здравом уме. Пиритс аккуратно опускает бессознательную девушку прямо на пол, пока заметно нервничающий Эйвери подает голос. — Нас ждала засада прямо в доме пифии, мой Лорд. — При внушительной комплекции, высокий, почти мальчишеский, тембр его голоса кажется неуместным, и даже неприличным здесь, в этих мрачных стенах. Над столом повисает изумлённая тишина. Всеобщее удивление Повелитель выражает вялым движением брови. — В самом деле? И кто же устроил вам засаду? — Их было десять человек, и все они обладали неизвестной нам магией. Мы не успели даже среагировать, как Селвина убили одним заклинанием прямо в лоб. Меня ранило, я успел отклониться. Пифия оказала сопротивление, и в ходе битвы, мы потеснили противника, забрав жизни троих из них. Они скрылись, трансгрессировали. Селвина не смогли спасти. Я только сейчас замечаю, что левое предплечье Эйвери завязано кровавым обрывком какой-то материи и хмурюсь. Кто-то оказал сопротивление Повелителю? Да еще и знал, где окажутся Пожиратели этим вечером — это что-то новенькое. — На полу мы нашли это, когда они трансгрессировали, — добавил Пиритс. Он подошел к Повелителю, поцеловал подол его мантии и положил перед ним на стол серебристый маленький предмет. С моего места я не мог разглядеть, что это было, но Темный Лорд несколько мгновений рассматривал его, а потом поднял его за цепочку и показал всем присутствующим. Я мгновенно узнал медальон в виде росчерка молнии. Знак Сопротивления. Несколько месяцев назад такой знак начал появляться на стенах в людных местах, на телефонных будках, на витринах магазинов, нарисованный яркой краской — везде, где его невозможно было не заметить. Кроме того, как разрисовывать стены, Сопротивление никак себя не проявляло. Теперь понятно, почему — копило силы. — Откуда у Сопротивления магия? — изумленно проговорила Беллатриса, — они же в подавителях. — Позвольте, я взгляну на след от заклинания, которым ранило Эйвери, — говорю я неожиданно. Взгляд Темного Лорда обращается ко мне. Он по-прежнему ничего не выражает, но бледная паучья ладонь делает жест, означающий согласие. Эйвери снимает повязку. Рана идеально круглая, маленькая, глубокая и слегка опаленная по краям. — Это не заклинание. — Произношу я уверенно, — это огнестрел. Магловское оружие. Наверняка им и убили Селвина. Темный Лорд слегка улыбается и после продолжительной паузы роняет: — Занятно. Я сажусь на свое место. Эйвери вновь туго перевязывает рану. В моей голове вертятся мысли одна тревожнее другой. Значит ли все это, что Сопротивление, которое проявило первые признаки еще несколько месяцев назад, созрело и окрепло настолько, чтобы всерьез воевать? Неужели у Поттера хватило безрассудства наскрести жалкие остатки выживших и каким-то непостижимым образом сплотить их на верную смерть? «Идиот, — думаю я, чувствуя, как холодеют руки, — Неужели он не мог просто залечь на дно, уехать из страны в Антарктиду? Африку? Амазонские джунгли? Тянет на геройства, жалкий ты придурок? А то, что половина твоих друзей переубивали друг друга на Играх, тебя ничему не научило?». — Приведите в чувство пифию. Отвлекшись на Поттера, я совсем забыл про девушку. Трэверс грубо приподнимает её за волосы и приставляет палочку к её виску: — Энервейт! Я вздрагиваю. «Кто так делает? От такого Энервейта её голова могла бы лопнуть, как грецкий орех, безмозглый ты придурок. Еще раз убеждаюсь в том, что палочки остались в руках тех, кто кроме Люмоса, ничего стоящего изобразить не способен». Тело девушки выгибается дугой, как от сильного разряда электричества, она резко вдыхает и кашляет. Пифии не больше пятнадцати лет. Её полностью укрывают невероятно длинные волосы цвета жидкого золота. Она испуганно обводит глазами стол, и потом смотрит на Повелителя так, словно увидела сатану во плоти. Рот её открывается в беззвучном крике, глаза вылезают из орбит, и она застывает в неимоверном страхе. Темный Лорд обводит её бесстрастным взглядом, а потом манит белой рукой. — Подойди, дитя. Тебе нечего бояться. Девушка выглядит так, будто её загипнотизировали. Я уже не раз наблюдал такое явление. От страха люди делали все, что хотел от них Темный Лорд. Они ошибочно полагали, что если будут послушными, сохранят свою жизнь. Она поднимается на ноги и медленно идет к Повелителю. Мужчины жадно следят за её плавными движениями. Обнаженная девочка хороша, интересно, известные своей похотливостью Эйвери и Пиритс успели её изнасиловать, иначе, куда же делась одежда? Повелитель плавно взмахивает палочкой, и на девушке появляется простое белое платье, скрывшее её синяки и кровоподтеки. — Как тебя зовут, дитя? Она сглатывает и только теперь пытается прикрыться руками, хотя уже одета. — Элен. — Хорошо, Элен, ты знаешь, кто я? Я нутром ощущаю сильнейшую опасность, исходящую от Темного Лорда, но девушка, похоже, слегка успокоилась. — Ты — тот темный волшебник, что захватил страну. Её голос звенящий, тихий, но отчетливый, под стать её облику. Вся девушка в наколдованном белом платье кажется неземной и прозрачной. Я внезапно осознаю, что подаюсь вперед, к ней через стол, и готов уже встать с места. Смутившись, я стряхиваю с себя морок, и понимаю, что так её голос подействовал на всех, кроме Беллатрисы и Алекто, вероятно, потому, что они были женщинами. Эйвери выглядит так, будто хочет перемахнуть через стол, Амикус и Макнейр приосаниваются и распускают мускулы. Макнейр даже рванул мантию с плеча. Повелитель обводит взглядом стол, и слегка улыбается тонкими губами. — Прекрасно. Ты даже не осознаешь своего дара, девочка. Псионическая магия, интуитивная и такая мощная, что при должном обучении, ты могла бы стать величайшей укротительницей душ. — Он откидывается на спинку стула и обводит её фигурку взглядом сожаления, — но ты — маггла, до мозга костей, ни капли волшебной крови… Девушка молчит и мнет юбку фальшивого платья. — Элен, я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, — почти шепотом говорит Лорд, — посмотри хорошенько, сосредоточься и скажи, что ты видишь? Она растерянно моргает и опускает глаза, цвета чёрной смородины. — Я не понимаю… Что вам от меня нужно? — Всего-то небольшое предсказание. Пустяк, — доброжелательно откликается Повелитель, — ты скажешь мне, что ты видишь в моем будущем, а я отпущу тебя домой, и ты больше никогда не увидишь никого, кто сейчас здесь, в этом зале. — Только посмотреть? — неуверенно говорит девушка. — Да. Лишь взглянуть. Одним глазком. Внезапно я ощущаю острую опасность. Такую, что хочется встать и немедленно спасаться из этого зала. А потом меня пригвождает к месту небывалое магическое поле. Теперь я понимаю, почему Пожиратели искали её так долго, и почему она все это время жила под Фиделиусом, сама того не зная. Должно быть, Орден Феникса охранял её тайно много лет! Я с трудом вдыхаю воздух — девушка настолько сильна, что стихийная магия витает вокруг, словно шальная шаровая молния. Я могу только отгородиться ментальным щитом окклюменции, хотя это лишнее. Все были заняты тем, чтобы не спалить легкие и закрывать лица от неимоверного жара. Темный Лорд, наоборот, подаётся вперед. Глаза его загораются, он будто впитывает в себя энергию девушки, дикую и необузданную, чистую силу. Каким образом она до сих пор не превратилась в обскура с такой мощью? Магия собирается вокруг в небольшие смерчи и уходит штопором в потолок. На мою черную мантию сыплется штукатурка, дико болит голова. Люциус рядом со мной ползет под стол, схватившись за уши. Девушка вдруг высвечивается изнутри ярким сиянием, её глаза зажигаются адским огнем, а потом комнату заполняет мощный голос, исходящий отовсюду одновременно, громоподобный, словно небеса разверзлись прямо над нашими головами.

— Твой враг, умерший, восстанет на исходе цветущего месяца. Слова, погубившие тебя, вновь запустят маховик. Напрасно строишь, напрасно живешь. Конец вижу. Он неотвратим, как время. Закат твоего века наступит, когда то, что не может соединиться будет единым, когда раздастся крик во тьме, и оковы падут на каменные плиты разрушенного тобой Дома…

Сквозь бесконечную мешанину пыли, обрывков каких-то пергаментов, поднятых магическим потоком, невообразимый шум и дикую боль в ушах, я приоткрываю глаза, и вижу, что девушка повернулась ко мне. Её глаза широко открыты, в них — тайны всех судеб и миров. Я внезапно понимаю, что она повернулась именно ко мне не просто так, но не могу ничего сделать. Я пригвожден к стулу. Девушка поднимает тонкую руку и указывает на меня. А потом все разом прекращается. Пожиратели выползают из-под стола, тряся головами, словно мокрые псы. Беллатриса поднимается с пола, держась за руку Лорда. Сам Повелитель бледнее, чем обычно, но выглядит он не таким ошарашенным, как все остальные. Я пытаюсь в кратчайшие сроки собраться и выставить все свои блоки, но мысли растекаются, внутри головы будто разлито яблочное желе. Пифия стоит, покачиваясь, в обгорелом платье. Её волосы укоротились в магическом пламени на четверть, и белоснежная кожа стала загорелой. Взгляд девушки пустой, остановившийся. Темный Лорд под общее смятение молча изучает её безучастное лицо несколько секунд, а потом поднимает палочку. — Авада Кедавра. Зеленый свет ослепляет мои чувствительные после магической бури глаза, но я удерживаюсь от вскрика, в отличие от Гойла, который комично валится назад вместе со стулом. Я стараюсь не выдать своё изумление. Убить возможно последнюю настоящую пифию в Британии, да еще и настолько сильную! Это тебе не Трелони со своими предсказаниями раз в двадцать лет! Настоящая истинная магия. Темный Лорд встречается со мной взглядом, и я понимаю, что магический выброс пошатнул мою защиту — он понял до слова мои мысли, прочитал их, словно они были выведены пером на пергаменте. Повелитель холодно улыбается, и я внезапно замечаю, что его пальцы едва заметно подрагивают, а на бледном лице выступают розоватые пятна. «Осторожно, Северус, — говорю я себе, — Повелитель в бешенстве только что убил истинную пифию, что для него жизни слуг? Пусть даже и высшего ранга?» Однако Темный Лорд, не тратя слов, одним взмахом руки отпускает всех присутствующих, пригвождая, однако, меня взглядом к стулу. Через минуту в зале нет уже никого, кроме нас двоих. Беллатриса тоже обиженно уходит. — Что ты думаешь о предсказании, Северус? — Повелитель спрашивает очень спокойно и едва слышно. Я тут же ощущаю щекотку в голове и стараюсь расслабиться, выдать ему картинку черного неба в полуденный час, когда я был на крыше, и больше ничего. — Я думаю, что оно не слишком благостно для вас. Повелитель усмехается. Он одним плавным слитным движением поднимается со своего позолоченного кресла с резной высокой спинкой. Все остальные стулья за столом простые, деревянные. Я отстранённо думал, что наш Повелитель падок на золото. Темный Лорд подходит к распростертому мертвому телу девушки и наклоняется над ним, а потом ласково гладит её по золотистым волосам. — Убивать её было ошибкой, — задумчиво говорит он, — но ты верно понял, Северус, это был импульсивный поступок. Сколько бы я не вытравливал из себя человеческие рефлексы, они никак не уходят. Скорое появление моего наследника тому подтверждение. Я тупо смотрю на мертвую пифию у моих ног и не могу спрогнозировать, чего мне теперь ждать. Темный Лорд, поднимает ко мне своё жуткое змеиное лицо. — Чего бы тебе хотелось, Северус? «Чтобы вы с Дамблдором трахнули друг друга и шли на*уй!» Неожиданно выпаливаю: — У вас в саду служит девушка. Рыжеволосая. Хочу её. Лорд задумчиво улыбается мгновение. Его пальцы все еще гладят волосы пифии, а покойница смотрит в потолок невидящими смородиновыми глазами. Чувствую, что моя нервная система того и гляди даст дуба, и я разревусь прямо сейчас! — Все еще падок на рыжих, Северус? — вкрадчиво спрашивает Повелитель, — понимаю, сам люблю длинноволосых. Забирай её. Дарю. А через мгновение я слышу задание для слуги высшего ранга: — Найди мне Гарри Поттера.