Глава 1. Волки и овцы
2 апреля 2020 г., 16:34
Утро — это время, когда город начинал дышать полной грудью и его не окрепшее с ночи тело, состоящее из многочисленных улиц и высотных домов, ныне заметённых снегом, потихоньку наполнялось движением жизни. Расположенный на окраине завод по производству автозапчастей представлял собой одно из предприятий, которые первыми задавали темп предстоящего дня своим ещё не до конца проснувшимся работникам.
***
— Младший техник Уилсон, поднимитесь в кабинет директора! — раздалось в динамике сквозь шум цеха, и высокий работник тридцати пяти лет остановил неисправную цепь генератора, после чего выпрямился, случайно задев громоздкий станок краем своей оранжевой каски. — Твою мать, бля, — прорычал Джеффри Уилсон, откладывая инструменты, чтобы поправить съехавший ремешок под подбородком. Каска для него не имела никакой пользы, а только мешала и раздражала: голова под ней даже с его нынешней короткой стрижкой быстро потела, а её пластик, который легко прогибался под пальцами, не давал толком никакой защиты. За все три года работы Джеффри не мог припомнить ни одного случая, чтобы эта штука спасла кому-то жизнь или здоровье. А вот случаи, когда она слетала с чьей-нибудь головы и падала в сложный механизм, выводя его из строя, происходили сплошь и рядом. — Меня звали, Стив? Какого хуя им приспичило, когда я занят? — А хрен его знает, Джефф, что у них там под конец года… Сходи узнай, что к чему, а я пока один здесь полазаю, — ответил худощавый токарь в очках, только что вернувшийся со склада, с пластиковой канистрой в руках. Окинув критическим взглядом свой полуразобранный станок, над которым они с плечистым техником ковырялись почти всё утро, Стивен с трудом отвинтил крышку и стал заливать масло для цепи в бачок позади агрегата. — Угу, знаю я, как ты полазаешь — только угробишь его окончательно, как в тот раз, и оба пизды получим. Запомни, Стив: лазаю я, а ты подаёшь инструменты и заливаешь масло, если закончится. Сраный кусок железа… Что ты с ним делаешь, что он у тебя постоянно сдыхает? — Ничего особенного, всего лишь пытаюсь выполнять новый план руководства на оборудовании, которое старее моей тёщи. — Тот виновато пожал плечами, сильнее наклоняя канистру. «Везучий» токарный станок Стивена ломался чаще остальных, поэтому довольно скоро они с Уилсоном стали друзьями. Невозмутимый токарь был старше техника и проработал на предприятии почти десять лет, но из-за существенной разницы в комплекции вёл себя с ним так, будто дело обстояло с точностью до наоборот. Джеффри нравился спокойный и даже в чём-то податливый характер Стивена. С ним легко можно было говорить о чём угодно и в какой угодно форме, особенно с тех пор, как тот окончательно смирился с обилием матерщины в повседневной речи своего друга. — С другой стороны, с этим планом обещают платить больше… Ну а у тебя-то там как — слышно что насчёт повышения? — Всё, хорош, больше не лей… Повышение? Ха! Кадровики мне уже полгода напарника найти не могут, а без него шлют на хуй с любым намёком на прибавку. Ты их вакансию видел? Там зарплата указана в два раза меньше, чем у меня сейчас, а обязанностей — по горло! Похоже, я так и останусь одним-единственным ремонтником на всю сраную контору. — Понимаю тебя, Джефф. Ну ничего, главное — продержаться, и всё наладится, вот увидишь, — подбодрил Стивен, взявшись завинчивать крышку бачка. — Ага, горбатиться дальше за гроши, ты хотел сказать… У меня вон отец всё пытался держаться, горбатился до последнего — и в итоге слёг с инсультом, а теперь горбатимся мы с сестрой, чтобы хватало на реабилитацию. Медицина нынче пиздец какая дорогая. В денежном плане только клуб и спасает, иначе бы я снова загремел за решётку… Кстати, ты завтра будешь? — Конечно, Джефф, как всегда, — быстро закивал Стивен, вытирая руки о штаны. Под «клубом» Уилсон подразумевал неформальный бойцовский клуб, прямо как в одноимённом фильме, организованный работниками на территории завода. Его основали несколько работяг задолго до прихода Джеффри, но именно его бои подогрели интерес публики. Когда кто-нибудь хотел размять кулаки и подзаработать, об этом объявлялось во время обеда в общей столовой; там же обговаривались сроки, ставки и место, которое выбиралось из нескольких «глухих» зон. Джеффри старался не отказываться от приглашений на арену, ведь, бывало, несколько нелегальных поединков в год приносили больше денег, чем его официальная ежемесячная рутина. Стивен посещал каждый бой друга и всегда ставил на него, благо что бывший боксёр за время отсидки не растерял навыки, приобретённые в юности, и продолжал поддерживать своё тело в отличной физической форме. — Спасибо, старина. — Джеффри благодарно похлопал друга по плечу, едва не сбив того с ног. — Я слышал, много парней собирается прийти. Всё-таки последний бой в году… — Стивен привычным движением вернул соскочившие очки на переносицу. — Само собой разумеется. Кто откажется посмотреть, как сварливый кладовщик отхватит по своей белобрысой роже? Вот охлажу его пыл, и впредь будет меньше выёбываться насчёт масла. Так, кто там ещё собирался… Новичок с покраски что-то не поделил с угрюмым сварщиком из соседнего цеха: два идиота на днях едва не сцепились прямо в раздевалке. Они будут открывать, потом мы с кладовщиком, а в конце вишенка на торте — наш любитель варенья и рыжий варвар, «воин с Севера» или как он там себя называет… Короче, бабок будет достаточно, чтобы я смог порадовать сестрёнку… Погоди, по-моему, телефон звонит! Вдруг она? — Спохватившись, Уилсон полез во внутренний карман робы. — Да? Странно, я ничего не слышал… — невнятно произнёс Стивен, чей слух заметно подсел за десять лет работы в заводском шуме. — Тьфу ты… Смотри, кто звонит. Джеффри показал Стивену старенький кнопочный телефон, разрывающийся от звонка с вибрацией. На маленьком дисплее высвечивалась надпись: «Шакалья рожа». — Опять коллекторы? — Ага. Те ещё мозгоёбы. Вздумали названивать прямо во время работы. — Уилсон скинул звонок и убрал телефон на место. — А ты… ты всё ещё платишь им? — осторожно поинтересовался Стивен. — Естественно, каждый месяц. Только платит сестра, а не я. Я их наглые рожи видеть не могу. Стивен снял очки и с задумчивым видом протёр их о нагрудный карман. Жест этот обычно сигнализировал о рождении широкой мысли в его тесной голове. — Но ведь это обдираловка и грабёж, Джефф! Ты должен платить не какой-то там конторке, а самому банку, и вообще — если нанять толкового юриста и как следует покопаться в… — Ох, вот только не начинай, а? Во-первых, всем похуй, Стив, система работает годами. Во-вторых, если им перестать башлять, они сделают так, что мы по жизни будем в жопе. И в-третьих, эти твои юристы ничем не лучше коллекторов. Сунешься в этот гадюшник — без штанов останешься. Я-то знаю, о чём говорю. Когда Джеффри угодил на скамью подсудимых, бюджет семьи стал стремительно уходить на многочисленных адвокатов. Улыбчивые люди с деловыми кейсами обещали больше, чем непосредственно выполняли, а когда узнавали, что высосали из клиента последние крохи, — бессильно разводили руками. Как впоследствии ему объяснил знающий сосед по камере — адвокатской братии экономически невыгодно быстро закрывать дела. Отсюда и все эти «…ещё полгодика, ещё потянуть, ещё чуть-чуть…». Лишь во время оглашения приговора Джеффри осознал, что отдавать все деньги в слепой надежде этим шакалам в деловых костюмах было ошибкой и что в ближайшие несколько лет его семье придётся очень и очень несладко. Так и вышло: чтобы выжить, родные влезли в долги, из которых не могли выбраться и по сей день. — Хм, ну ладно. У моей тётки есть подруга с неоконченным юридическим — если тебе что-нибудь понадобится… — Нет, Стив, не нужно. Я мужик и в состоянии позаботиться о своей семье сам. Сейчас главное — поставить отца на ноги, а дальше будет полегче… Ладно, давай уже починим твою рухлядь, а к начальству заглянуть всегда успею.***
Далеко не всем приходилось крутиться в тесных рамках трудовой дисциплины. Среди представителей общества имелись счастливчики, обладающие всеми благами и в то же время свободные от любых забот и обязанностей. Один из таких избранных имел привычку разлеплять глаза, только когда солнце уже вовсю светило в окна его шикарных апартаментов на последнем этаже небоскрёба. Так было до тех пор, пока мама не устроила его на временную работу.***
— Ну будьте же вы людьми! У нас ничего не осталось! — причитала седовласая хозяйка дома. Восемнадцатилетний Кайл язвительно улыбнулся и покачал головой. Каждый раз одно и то же — когда денег и аргументов не оставалось, все начинали давить на жалость, как будто это могло что-то изменить. — Как вам не стыдно смеяться, молодой человек, я вам в бабушки гожусь… — Старушка начала было поучать юного коллектора, но тут вмешался его матёрый наставник по имени Николас, до этого занятый документами. — При всём уважении, мэм, мой помощник Кайл Уокер — это не мальчишка с улицы, а представитель банка, у которого вы заняли денежные средства. Не отклоняйтесь от сути нашего с вами диалога. Тон Николаса был твёрдым, а его лицо сохраняло каменное спокойствие, как и всегда в подобных ситуациях. Уокер не переставал удивляться этой его способности надевать непроницаемую маску всякий раз, когда они приезжали к должникам. Сам Кайл так не мог, не умел, да и не собирался учиться: всё равно на своём месте помощника он долго не задержится. Единственный сын судьи Джессики Уокер был далёк от темы улаживания финансовых проблем с разношёрстными горожанами, пока его высокопоставленная матушка не решила заняться карьерой своего чада, желая обеспечить ему стабильное и беззаботное будущее. Из-за ужесточившихся законов и повсеместных проверок миссис Уокер не удалось посадить отпрыска на хлебную должность сразу после наступления его совершеннолетия, но тут на помощь пришёл её очередной любовник. На сей раз это был владелец крупной сети коллекторских агентств, который обещал юному Кайлу кресло директора в главном филиале города. Правда, и здесь присутствовала необходимая формальность: чтобы не вызывать подозрений у разного рода ревизоров, ему предстояло сперва отработать какое-то время в низах компании, чтобы позже его смогли без труда протолкнуть в верхушку. Так представитель золотой молодёжи получил свой захудалый костюм коллектора и теперь занимался тем, что помогал на законных основаниях отбирать у людей последнее. — Вот-вот. Сами живут не пойми как, а ещё с нравоучениями лезут, — цинично бросил Кайл, стоявший на входе в гостиную со сложенными на груди руками. Он брезговал к чему-либо прикасаться в этой помойке, в отличие от Николаса, который привычно орудовал ручкой, сидя в протёртом до дыр кресле. Жилища должников практически не отличались друг от друга. Все как одно были грязными, тесными и безвкусными клоповниками, в которых было противно находиться даже пять минут, не то что жить в них целыми поколениями. Кайл не мог понять: на что люди умудрялись занимать непосильные для себя суммы денег, если по-прежнему продолжали влачить своё существование в такой жалкой обстановке? — Выплаты будут, дайте только ещё немного времени! Совсем чуть-чуть! — вновь запричитала пожилая должница, переводя беспокойный взгляд со статного коллектора на его худого и невысокого помощника. Николас не поднял головы, занятый бумажной работой, а Кайл лишь зевнул и опустил взгляд на ковёр; заметил лужицу на полу под своими итальянскими ботинками из натуральной кожи: он опять забыл отряхнуть подошвы от снега. Впрочем, для этого хлева было честью, что здесь вообще побывала пара обуви высокого класса. — Вам было выделено достаточно времени. Поставьте подпись, миссис Моррис. Николас был неумолим, ведь отрешённость — это «профессиональный навык коллектора», как он сам говорил. Он уже много лет занимался офисной волокитой в компании на позиции старшего бухгалтера и был вынужден вернуться к разъездам по домам, с которых сам когда-то начинал, когда владелец агентства назначил его ответственным за жизнь и здоровье новоиспечённого сотрудника. Спокойный, уравновешенный и хорошо зарекомендовавший себя за годы службы мужчина относился к своему напарнику как к младшему брату и не утруждал его излишней работой, предпочитая всё делать самому. — Мы с внучками завтра начнём печь печенье, а ещё я буду выпускать домашнюю пиццу! И вас угощу — пальчики оближете! Мы соберём деньги! — Подпись, миссис Моррис. Кайл усмехнулся: пицца, печенье… Что за жалкие попытки подкупа? Он всегда считал, что его худое телосложение говорило лишь о стройных аристократах в роду, а не о том, что он недоедает. Да и не станет он никогда в жизни набивать желудок каким-то дерьмом. Только правильная еда в лучших ресторанах города. — Вы хоть понимаете, на что вы нас обрекаете? Вы же отнимаете у нас жильё! Уокеру стало не до смеха. Жильё? Они изымали целый дом в качестве долга? Странно… А почему так? До этого же всегда были только деньги! А тут — старуху с детьми на мороз… Конечно, он не знал этих людей, но всё равно это было слишком жестоко. Проклятье! Почему Николас не сказал об этом? Старушка продолжила: — Разве бедные сиротки недостаточно настрадались? — Вы о чём? — искренне удивился Уокер. — Ни о чём, Кайл. Миссис Моррис… Та перебила его, обращаясь к помощнику: — Он не сказал тебе? Бессердечный человек… — У нас нет времени на разговоры! — раздражённо бросил Николас. — Ник, дай ей сказать, о’кей? Так о чём это вы? Николас не смел возразить своему высокородному партнёру, и старушка вкратце поведала свою историю. В счастливой семье миссис Моррис всё шло своим чередом, пока однажды её дочь не разбилась на самолёте вместе с мужем, возвращаясь из командировки. Свекровь, узнав о трагедии из новостей, умерла в тот же день от разрыва сердца. На немолодые плечи бабушки легло воспитание двух осиротевших внучек, а также налоги на жильё и непогашенные кредиты их покойных родителей. Пенсии катастрофически не хватало, и в конце концов ей пришлось пойти на отчаянный шаг: взять огромный кредит в банке под бешеные проценты, чтобы протянуть хотя бы какое-то время до лучших времён. Но они так и не настали. По окончании грустного рассказа Уокер краем глаза увидел, как из-за неприметной двери в боковой комнате наблюдают за происходящим в гостиной две маленькие девочки-близняшки. Поняв, что их обнаружили, дети тут же скрылись за дверью. — Нам и так нелегко, а тут ещё вы… Вот что нам теперь делать? — спросила миссис Моррис и заплакала. Это был их четвёртый выезд, но только сейчас Кайлу стало по-настоящему жаль клиента. Прошлые разы были не такими. Странная парочка-хиппи, завязавший алкоголик со своей стервозной женой и чокнутый профессор не вызывали к себе ничего кроме отвращения и желания поскорее разделаться с ними. Нынешний случай кардинально отличался тем, что Кайл ясно ощутил жуткую безысходность, к которой толкали эту семью. Он не знал отношения Николаса к происходящему, но точно знал, что лично ему не по душе участвовать в этом. — Не расстраивайтесь, без жилья жизнь не закончится. Ваших внучек определят в детский дом, вас… в бесплатный пансионат. Продажа дома — единственный способ взыскать с вас задолженность, миссис Моррис. Иначе будет тюрьма и дополнительные штрафы. Вы же не хотите, чтобы за них всю сознательную жизнь расплачивались ваши внучки? — Нет конечно! Просто если бы вы имели хоть каплю терпения… А, впрочем, уже без разницы. Давайте, где?.. Николас продолжал держаться хладнокровно, но, судя по его голосу, Кайл готов был поклясться, что душевный настрой коллеги тоже изменился. Увлажнившимися глазами Уокер смотрел, как миссис Моррис утирает слёзы, садится на диванчик рядом с Николасом и молча подписывает в тех местах, куда тот ей указывает. Кайл почувствовал, что больше не может вынести этого зрелища. Он направился к выходу, сдавленным голосом предупредив партнёра, что подождёт в машине. — Хорошо, — ответил тот, бросив понимающий взгляд из-за плеча должницы.***
Николас вышел спустя пять минут. Подойдя к служебному «Ford Focus», он бросил кейс назад, сел за руль и обратился к Кайлу, всё это время ждавшему его на пассажирском сиденье с раскрытым личным делом семейства Моррис: — Твою мать! Ну и истерику она сейчас закатила! Вот из-за такого я и перевёлся в офис сразу, как только представилась возможность! Ну как, ты доволен?! Кайл с опаской посмотрел на Николаса. Он никогда не видел его таким раньше. — Проклятье… Прости, Кайл, ты тут ни при чём. Конечно, я был в курсе про её ситуацию, но что тут можно поделать? На такой работе надо учиться отстраняться, чтобы не сойти с ума. Это для тебя первый раз, а я знаешь через скольких таких людей прошёл в своё время? Ладно, забудь… Ну что, обратно в офис? Кайл задумчиво кивнул. Николас завёл двигатель и пристегнулся. — Ну так… что с ними будет? — подал голос Уокер, оборачиваясь на дом. Николас тяжело вздохнул, потирая лицо ладонями. — Не знаю. Это не наше дело. Лучше сосредоточься на том, чтобы побыстрее закончить с этими разъездами, отметиться, где там тебе надо, и уйти. Здесь порой всякое бывает… Боюсь, это может вредно сказаться на твоём юном здоровье. Кайл хотел было возразить, что он не ребёнок и сам разберётся, что ему вредно, а что полезно, но в горле снова встал железный ком. Он молча пристегнулся, в последний раз бросая взгляд на злополучный дом.
