"Джокер"

Слёзы безжалостно душили за горло, выбивая тихие всхлипы. Хотелось выть и грызть локти от безысходности. Как так получилось, что я поклялся ему в любви?! Как?! Ведь я пообещал, что скажу эти слова только тому человеку, который заберёт моё сердце… Это не просто глупые слова, которые произносят с завидной регулярностью, это клятва. Самому себе. Но за что такие почести человеку, в чьей собственности я нахожусь? За что любить эксплуататора и рабовладельца? Я нервно кусал костяшки пальцев, сжавшись в комочек на кровати. Я уже не пытался сдержать слёзы, они лились бесконтрольно, опаляя душу и сердце. Было острое желание что-нибудь с собой сделать, чтобы не испытывать ещё больше позора, чем есть уже. Хотелось… Но гордость не позволяла. Треклятое чувство, заставляющее даже в такой ситуации вести себя холодно и расчётливо. Я сел, спуская на пол босые ноги, и ладонями растёр по лицу слёзы, ещё продолжая всхлипывать, но уже медленно начиная успокаиваться. Аллен… Что же ты за человек такой? Врёшь, но при этом улыбаешься, ведёшь себя как мальчишка, хотя расчётлив и хитёр. Почему я тебе верю, когда сам утверждаю, что ненавижу ложь? У меня нет ответов. Может, я просто мало тебя знаю? Но ты навряд ли расскажешь своей вещи правду, ведь так? Или я ошибаюсь. Я не знаю. Взгляд, блуждающий по комнате, упал на герб, выгравированный на дверцах шкафа. Я уже его видел в холле. Странный, чуть безумный клоун, насмешливо скалился, смотря на меня. Почему есть ощущение, словно он живой? Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. - Бред. Да быть не может! – произнёс я вслух, чтобы услышать свой голос, который сейчас звучал сипловато. – Я хоть и суеверен, но не до такой же степени! Я встал и, подойдя к шкафу, внимательнее вгляделся в изображение шута. Он был настолько ехиден, что вызывал отвращение. Словно молча издевался. Ничего не скажешь, милый герб для не менее странной семьи. Я тихо хмыкнул и отошёл обратно к кровати. Достал из чемодана спички и зажёг светильник с лотосом. По комнате тут же быстро распространился приятный цветочный аромат, успокаивая и усыпляя. Залезая под одеяло, я всё неотрывно смотрел на трепещущий огонёк, на душе стало как-то легче, спокойнее. Я быстро засыпаю, а сейчас и того быстрее провалился в объятия сна. Мне снился шут. Он сидел на троне, закинув одну ногу на подлокотник, и играл с короной, подкидывая её вверх и вновь ловя. Я медленно шёл по ковровой дорожке пустого тронного зала, шаги отдавались гулким эхом от стен и потолка. Шут, услышав посторонний звук, повернул ко мне голову и насмешливо ощерился. - Аааа… Это ты, дитя востока… - хмыкнул он. – А я тебя жду. Вон, корону уже приготовил, - он разразился смехом и спрыгнул с трона. – Садись, это место для королевы бала. Я продолжал молча стоять, внимательно рассматривая клоуна. Он был невысокий, тощий, пёстрые шутовские тряпки обтягивали его худосочную фигуру, длинный плащ в чёрно-белую клетку был откинут назад, голову венчал колпак с бубенчиками, из-под которого торчали чёрные пряди волос. Маленькие чёрные глазки смотрели пронзительно и цепко. Орлиный нос и вечно растянутые в насмешливой улыбочке губы довершали образ. - Ну что ты стоишь? Присаживайся! Он цапанул меня за руку и насильно усадил на трон, водружая на голову корону. После порылся за троном, вынул зеркало в витой раме и встал передо мной так, чтобы я увидел своё отражение. - Смотри, ну разве не королева сердец? – радостно сообщил он. - Что за?.. – только и смог вымолвить я, разглядывая себя. Из зеркальной глубины на меня смотрела обворожительная азиатка с правильными чертами лица: алые как кровь губы, подведенные чёрной тушью глаза, чуть сиреневатые тени на веках, длинные волосы уложены в замысловатую причёску, которую венчала тонкая и изящная корона. На шее бархотка с голубоватым камнем в серебряной оправе. Руки чуть выше локтей закрывали перчатки темно-синего цвета, такого же цвета платье с высоким лифом и корсетом со шнуровкой спереди, чей пышный подол скрывал ноги. Я смотрел на себя и не верил своим глазам. Что это?! Я переводил глаза с зеркала на шута и обратно. В зале постепенно заиграла тихая музыка, с каждым переливом мелодии она становилась всё громче и громче. Из тени зала стали выходить пышно одетые дамы с кавалерами и закружились по кругу в танце. - Этот бал в честь тебя! – смеялся шут. – Коронованная лядь… Это твоё будущее… Я резко распахнул глаза, тяжело и быстро дыша. Перевёл взгляд на герб, где клоун застыл с картами в руках, и всё пытался успокоить бешено бьющееся сердце. Что это было: морок или вещий сон? Неужели этот клоун не просто рисунок, а нечто большее?.. Дверь осторожно отворили, и в комнату заглянула Софья, на её миловидном личике с глазами лани читалось беспокойство. - С вами всё в порядке? – спросила она. - А? Да… Всё хорошо… - рассеяно ответил я, расфокусированным взглядом смотря на девушку. - Точно? Я могу чем-нибудь помочь? – она вошла в комнату и остановилась неподалёку от меня. - Да, можешь. Скажи, а что означает этот герб? – я кивнул на дверцу шкафа. - А, вы про джокера? – Софья улыбнулась. – Я не знаю точно, говорят, что предки Уолкеров были бродячими актёрами и за заслуги перед королём получили дворянский титул, а символ оставили как напоминание о прошлом и защиту. Но подробнее вам стоит расспросить хозяина, он знает больше. - Спасибо… - я благодарно кивнул. Если подумать, то шут и правда может быть живым, по-своему, как домовой или ками, например. Тогда, стоит ли мне его бояться? - А можешь проводить меня к Аллену? - Могу, - девушка закивала и за всё время нашего разговора медленно покрывалась красными пятнами. Я проследил за её взглядом, и запоздало запахнул халат, обнаживший торс, неловко улыбаясь. - Тогда я сейчас переоденусь, и ты проводишь, хорошо? - Да, я подожду вас в коридоре, - она поспешно вышла, пряча глаза, и прикрыла за собой дверь. Я только тихо рассмеялся и, скинув халат, потянулся, разминая затёкшую спину. Поясница тут же напомнила о себе ноющей болью. Я недовольно поморщился и потёр пятую точку. Вот бля, теперь пару дней ныть будет. Откопав среди вещей чистые штаны и рубашку европейского покроя, я быстро надел их на себя и задумчиво посмотрелся в зеркало, поправляя чёлку и приглаживая растрепавшиеся волосы. Искать гребень было лень, так что, и так сойдёт. А вот тапок я в комнате не обнаружил, и только спустя пару минут сообразил, что забыл их в ванной. Выскочил из комнаты, чуть-чуть не задев испугавшуюся Софью, я забежал в ванну, и обувшись, вышел чинной походкой. - Я готов, можно иди. Софья кивнула и повела меня по переплетению коридоров усадьбы, спустилась вниз, на первый этаж, и вышла в просторный сад. Там, среди аккуратно постриженных кустов, затерялась маленькая беседка, освещённая керосиновыми фонарями. На улице было ещё темно, шёл четвёртый час, но на горизонте уже появилась розово-фиолетовая полоса. Воздух был прохладен и свеж. За плетёным столиком спиной ко мне сидел Аллен и что-то раскладывал на столе. Подойдя ближе, я понял, что это был пасьянс. - Тебе тоже не спится? – спросил он, даже не оборачиваясь. - Да, кошмары замучили. Аллен перетасовал колоду и вытянул наугад карту. Ей оказался джокер. Он продемонстрировал её мне. - Он? - Что «он»? – удивлённо спросил я, у меня аж колени подогнулись, и я обрушился на стул. - Он снился? – насмешливо переспросил Аллен, вновь тасуя колоду. - Да, но откуда ты знаешь? - Я сам из-за него спать не могу. Но раз он пришёл к тебе, то должно что-то случиться, - спокойно пояснил Аллен. В его голосе сквозила тоска и меланхолия, он снова стал раскидывать пасьянс, немного морща нос. Меня он словно не замечал. - А что именно тебе снилось? – спросил Аллен, внезапно оторвавшись от карт. - Ничего важного. - Ты не умеешь врать, - он беззлобно ухмыльнулся. – Не хочешь говорить, не говори, - он снова вернулся к пасьянсу. - Это твоё право. Но я сейчас не врал, Джокер просто так не приходит. Его появление должно настораживать. - А кто он вообще такой? Злой дух? - Нет. Не дух… Я не знаю подробностей, говорят, что это призрак одного из основателей рода. Но это всего лишь слух, - произнёс он, не отрываясь от карт и перекладывая их на столешнице. – Только вот появляется он всё чаще и чаще… Не к добру это. Значит, умрёт скоро кто-то… - С чего ты решил? - А уже было так однажды, перед смертью матери. - И ты так спокоен? Ты же говорил, что у тебя и отец болен, тебя это не пугает? – я удивлённо моргал. - Да, а что волноваться? Я уже ничего не могу сделать, всё что мог, уже испробовал. Против старости нет лекарства. Это неизбежность… Я понимающе закивал, а сам в душе не мог осознать, как можно быть таким спокойным. Для меня это было дикостью. Я перевёл взгляд на горизонт, и остальное время молчал, разглядывая светлеющий небо и слушая тихий шелест карт. P.S.: очень интересно ваше мнение по поводу рисунка в шапке. Я старалась^^