"Джокер"

Я думал, что Аллен сорвётся на похоронах, но он натянуто улыбался, успокаивая и говоря, что всё в порядке. А я не верил ему, хоть убей, не верил. Я видел пустоту его глаз, и мне было так тоскливо, что я даже не мог понять, почему. Я видел, как бледнел и мрачнел Аллен по мере прибытия родни и я отчасти понимал его, ещё те морды! Вроде и сострадают, а лгут. Им не жалко старика, они за наследством приехали, а не память почтить. Отвратительное зрелище, вызывающее тошноту. Но больше всего меня бесил этот недомерок наглый и расфуфыренный. Такой точно способен на подлость и был двуличной тварью. Трусы всегда такие. Его отчаянно хотелось прирезать. Я старался не привлекать к себе лишнего внимания. Правда, получалось у меня это не очень хорошо. Меня постоянно преследовали презрительные взгляды, прожигающие спину. А ещё меня передёргивало от жутковатого смеха шута. Он что-то говорил, но, сколько я не вслушивался, разобрать ничего не мог, и это тревожило ещё сильнее. Во время похорон я стоял в тени деревьев, неотрывно смотря на Аллена. Мне казалось, что он вот-вот расплачется, но он держался, изредка поджимая губы и незаметно всхлипывая. После церемонии я искал с ним встречи, хотелось поговорить с Алленом, утешить. Но он постоянно с кем-то разговаривал или принимал соболезнования, а в конце вечера, так вообще к нему Чарльз подвалил. Вот уж кого я точно видеть не хотел! Я долго мялся на пороге гостиной, не решаясь войти, но желание оказаться рядом с возлюбленным толкнуло меня вперёд. Меня весь вечер терзал сумасшедший коктейль чувств, не позволяя сидеть на месте, я поделился своими мыслями и тревогами с Алленом, но он только отрешённо слушал меня или вообще пропускал фразы мимо ушей. С ним сейчас было бесполезно говорить, он слишком подавлен. Поэтому я просто ушёл в дом, оставив его одного. Ему необходимо было подумать. Стараясь не привлекать к себе внимания, я проскользнул к себе в комнату и захлопнул за собой дверь. Спать совершенно не хотелось, да и страх никуда не уходил. Я не считал себя трусом или слабаком, но справиться с таким сильным суеверным страхом не мог, как и отогнать его не получалось. Я пытался читать, но буквы путались и сливались, пытался медитировать, это немного помогло, но нервный мандраж всё равно остался. У меня было одно маленькое хобби, о котором пока не знал Аллен, я любил рисовать. Когда нервничал или было плохо, я просто рисовал всё, что видел или тревожило мысли, будь то пагода или прохожий на улице, пейзаж или просто что-то абстрактное. Когда в нашей деревушке гостил старый художник, я показал ему свои наброски. Старик был в восторге и сказал, что у меня талант. Приятная малость. Я достал из чемодана увесистую кожаную папку и нашёл в ней среди кипы рисунков чистый лист с угольком. Я не знал, что буду рисовать, просто водил по поверхности листа рукой, выводя линии. На листке медленно проявлялись любимые черты лица: смеющиеся огромные серые глаза, маленький нос, растянутые в улыбке чуть пухловатые губы. Аллен… Он стал для меня навязчивой идеей, но приятной и дурманящей. Я часто засыпал в его объятиях и снова видел его во снах. Это кажется глупым, но ведь я серьёзно любил его. Любил со всеми недочётами и отрицательными чертами, мне даже нравилось его нахальство… Я бережно спрятал рисунок в папку, пообещав себе найти для него рамку. Прошло буквально несколько дней, и в усадьбу приехал сухой старичок в круглых очках, надтреснутых около душки. Нотариус, как назвал его Аллен. Старик огласил завещание в главном зале, перечисляя наследников и отведенное им имущество. По недовольным перешёптыванием, некоторые особы явно рассчитывали на большее. Тч, обойдётесь, стервятники! Во время оглашения я стоял за спинкой стула Аллена и оглядывался по сторонам, готовый в любую секунду защитить его. Не знаю, с чего я решил, что на него должны напасть, но всё та же тревога грызла меня изнутри, не давая спокойно смотреть на эти морды, мне постоянно мерещились враги в их лицах. - Канда Юу, Вам по завещанию отходит шкатулка Эллис Уолкер, жены усопшего, - при этих словах я нервно дёрнулся, сжимая пальцы на руке Аллена. По залу прошёл мерзкий шумок, и нагнеталась мрачная атмосфера. - Как этот выскочка вообще оказалась в завещании… - раздалось обиженно – гневное женское шипение. – Вот же мразь! Я ошарашено застыл, крепче сжимая Аллена, и растерянно смотрел на него, ничего не понимая. - Юу, ты вообще представляешь, что тебе в руки попали драгоценности, чья стоимость огромна? – спросил он у меня после оглашения, когда мы вышли из зала и стояли у окна в коридоре. - А что вообще в шкатулке? – тихо спросил я предательски дрожащим голосом. Я пытался понять, за что на меня так смотрели его родственники: ведь дело не в самой шкатулке, а в её содержимом. - Там-то? Ну, на моей памяти, там были жемчуга, пара бриллиантов карат по десять-пятнадцать, изумруды, сапфиры, кольца, золотые цепочки… Он перечислял украшения, а мне становилось всё хуже и хуже. Я такие сокровища в руках-то никогда не держал, не то чтобы обладать чем-то подобным… - Ничего себе! – выдохнул я. – Это за какие же заслуги? - Ты отцу понравился, - улыбнулся он. – Он говорил, что у тебя взгляд открытый. - Я же с ним фактически не общался, всего-то пару раз. Я с Маной только пару раз беседовал, мне этот старичок понравился, он добрый был. Мы говорили ни о чём, я развлекал его историями о родине и легендами, которые мне рассказывали в детстве, но я не думал, что за такие беседы могу получить подобный подарок. - А ему и этого хватило. Тем более, эти украшения принадлежали моей матери, которая была чем-то на тебя похожа. Такая же гибкая, с тёмными шикарными волосами и белой кожей. Только глаза у неё серые были… - Как твои? – улыбаясь, спросил я. - Да. - А не осталось её портрета? Она должна быть красивой… Мне хотелось увидеть Эллис, что-то подсказывало, что она была красавицей, и Аллен многое перенял именно от неё. Не знаю, откуда такая уверенность. - Есть только одно изображение. Картина висит в её комнате. Пошли, покажу. Он привёл меня в комнату на втором этаже и продемонстрировал портрет. Мне хватило одного взгляда на картину, чтобы отметить такие же пухлые губки, огромные серые глаза, обладающие таким же магнетизмом, как и у сына, бледность кожи. Одним словом - красавица. - Красивая… У вас с ней взгляд один и тот же, - я не мог оторвать от неё глаз. - Да, Эллис сломала жизни многим своей красотой. Всё бы хорошо, если бы не её блудливая натура, - насмешливо произнёс Аллен за моей спиной. - Она была куртизанкой? – осенило меня. - Да. Некоторым везучим особам удаётся вырваться из этой каббалы. Так как фортуна такая же ветреная девка. Сегодня с одним, завтра с другим, и неизвестно, кому она улыбнётся… Я фыркнул, вновь смотря в глаза Эллис на портрете и перевода взгляд на такие же серые омуты Аллена. - Разве это не порочит имя семьи? - А разве нас можно ещё чем-то опорочить, на нас и так клейма негде ставить… - едко бросил он. Кажется, его не заботил статус семьи. - Весело, что я ещё сказать могу. Он порылся в ящиках стола и вынул оттуда тяжёлую серебряную шкатулку с деревом на крышке, которое украшали изумруды. - А вот и твоё наследство, осталось только ключик у нотариуса забрать, - он протянул шкатулку мне. - Я только одного не пойму, зачем мне эти цацки? - О, об этом ты узнаешь чуть позже, - не удержался он от ехидной улыбки, заставляя меня нервно сглотнуть. Я смотрел на Аллена удивлённо, но расспрашивать не стал. Шкатулка оттягивала мне руки, а любопытство тянуло заглянуть внутрь. На следующее утро Аллен принёс мне маленький ключик. Открыв шкатулку, я тихо охнул и осел на кровать, перебирая множество украшений и раскладывая их на покрывале. - Аллен, неужели твоя мать всё это носила? - Да. Она любила наряжаться, - хихикнул он. - И что же мне с ними делать?.. – я задумчиво перебирал кольца с сапфирами и бриллиантами. – Они же женские… - Носить, - беззаботно пожал плечами Аллен. - Но… - я непроизвольно залился румянцем. – Это же… как бы… Я не знал, как сформулировать мысли и только что-то неразборчиво бурчал, осознавая с запозданием сказанное Алленом. - Кстати, собирай вещи. Сегодня, ближе к вечеру, переезжаешь в «Камелию». Хорошее настроение тут же ушло в минус. Я кивнул и с сожалением обвёл комнату взглядом. Я уже привык к ней и как-то срываться с места не хотелось. - А там у меня хоть будет свой угол? - Конечно. Не только угол, но и весьма неплохая комната, - заверил меня Аллен. Я облегчённо вздохнул, укладывая чемодан и заворачивая катану в ткань. Аллен сидел на краю кровати и наблюдал за мной, не собираясь никуда уходить. - Разве у тебя нет других дел? Родственников там провожать, - спросил я, складывая одежду в аккуратные стопочки и размещая их в чемодане так, чтобы туда влез ещё и светильник, и чтобы при этом крышка всё же закрывалась. - Родственники сами разъедутся, я не хочу их больше видеть. А дела… Пока моё дело-это ты, - он откинулся назад, вытягивая руки вверх и поудобнее устраиваясь на кровати. И вообще, если уж на то пошло, то у меня никогда особо большого количества дел не было. - И чем же ты занимался в свободное время? – поинтересовался я, затушив фитилёк светильника и укладывая его среди вещей, чтобы он не разбился. - Разоряю местных жителей в покер и доканываю учителей своим поведением. Я тихо хмыкнул, наваливаясь на крышку чемодана, в попытке захлопнуть замочек. Как и предполагалось, как компактнее не укладывай, а он всё равно не желал закрываться. - Тч, нет бы чем полезным занялся… - пробурчал я, усаживаясь на чемодан и поёрзал на нём, мечтая, чтобы он, наконец, щёлкнул замком. - А это полезно. Знаешь, как некоторых раскошелить можно? Прям, диву даешься, насколько некоторые люди азартны. Ведь видят, что проигрывают, но всё равно продолжают. - Жульничаешь? - А то! – заливисто рассмеялся он. – Но меня ещё пока никто за руку не поймал. - Доиграешься, поймают… - я всё же захлопнул чемодан, попытки с пятой. - Так у меня знакомые в жандармерии есть. То есть, их начальник. - Это не делает тебе чести. Жульничество наказуемо. - Да ну тебя, - он сел и глянул на меня оценивающе, - Собрался? Я молча кивнул. - Тогда я пойду, подгоню конюха, – Аллен соскочил с кровати и вышел за дверь. Я остался в комнате, провожая его взглядом. Сердце медленно переходило на бешеный ритм. Неужели скоро он заставит… Я не стал заканчивать мысль. Было противно думать о подобном, поэтому я вновь оглядел стены, которые на время стали родными и глубоко вздохнул, унимая дрожь в коленях. Экипаж был готов ближе к вечеру, как и было запланировано. Я быстро юркнул внутрь, устраиваясь рядом с Алленом, и в нетерпении комкал край длинной рубашки. В голове тут же всплыли слова Аллена про сюрприз. - А, ещё одно маленькое предупреждение, - опомнился Аллен, поворачиваясь ко мне. – Первое время тебе там будет «весело». - Это с чего ещё? - Ты красивый, а другие девушки этого не любят. Ты для них потенциальный конкурент. Будут мелкие пакости, скандалы, так как их зарплата прямо зависит от количества клиентов, - говорил он, когда экипаж тронулся с места. - Тч, и сколько этих дамочек? - Всего в борделе восемь девушек и три парня. - Так мало? – моргнул я, выглядывая за занавеску на окне и разглядывая городские домики и прохожих, расходившихся перед лошадьми в стороны. - Так и заведение не дешёвое, - хмыкнул Аллен. Экипаж свернул на боковую улицу и остановился у чёрного входа в трёхэтажное большое здание, выкрашенное в приятный салатовый цвет, с высокими окнами. Аллен вышел из экипажа первым и попытался подать мне руку, но я проигнорировал её, спускаясь на землю сам. - А я-то думал, ты меня с парадного заведёшь, - фыркнул я. - Обойдёшься, тем более, сегодня официальный выходной в заведении, так что… - он подтолкнул меня к двери из тёмного дерева с ручкой в виде морды льва, держащей в зубах кольцо. – Что застыл? Пошли. Я неуверенно подошёл к двери, и дёрнул за кольцо. Дверь мягко отворилась, впуская в тёплую тьму с горящими впереди огнями. Я вошёл внутрь и застыл в небольшом уютном холле с вешалкой и маленькой тумбочкой. В воздухе витал странный аромат, словно смесь множества духов, что не давало выделить какой-то отдельный запах. Аллен вошёл следом за мной, и обойдя меня, поманил за собой. Он провёл меня узким коридором мимо подсобных комнат и выхода в явно главный зал, откуда доносились женские голоса, по крутой лестнице, заводя на третий этаж и остановился у двери из светлого дерева с вырезанной на ней цветочной композицией. Ещё по дороге наверх, я заметил, что в здании было множество цветов и декоративных деревьев в вазонах. Они были даже в рисунке на обоях. - Открывай, - он протянул мне ключик, - теперь эта комната, наконец, обрела владельца. Я вставил ключ в замочную скважину и несколько раз провернул его, мягко отворяя дверь. Я ожидал увидеть очередную пышность барокко, но вместо этого удивлённо любовался знакомыми до боли в сердце элементами востока. Так вот что это за сюрприз… Я вошёл в комнату и поставил чемоданчик около просторной кровати под красным покрывалом. На стенах были распахнутые веера с ветвями сакуры, вместо газовых ламп китайские светильники, комната была разделена на две половины ширмой с ленточным драконом, летящим над лесом и пагодами. Ширма вызвала просто массу восторга, красочная, с мастерски выполненным рисунком. Я заглянул за неё и удивлённо отметил для себя, что в наличии имелась уборная с зеркалом, на что я не смел и надеяться, там же за ширмой был и шкаф. Рядом с кроватью располагался небольшой столик и табурет. - Аллен, спасибо, - я с радостным блеском в глазах обернулся к нему. – Пускай это и не совсем чистый Восток, но он всё равно приятно напоминает о доме… - Я рад, что смог тебе угодить. Здесь в городе есть восточный квартал, так что, может ты и сможешь как-то довести комнату до ума, - улыбнулся он. – Сегодня можешь выспаться, а завтра я тебя с местными обитателями познакомлю… Не стоит тебе перед сном настроение портить.