"Джокер"

Прошло уже полгода с того момента, как мы покинули город. Новый дом был в пригороде Лондона, но при этом здесь была атмосфера умиротворения и спокойствия. Он стоял на отшибе окружённый густым вишнёвым садом, а в небольшом озере посреди кустов камелии, заросшем кувшинками, плавали уточки. Здесь ничто не напоминало о трагедии. Юу со временем успокоился, но полностью замкнулся, ограничив общение с соседями до минимума. Зато он с удвоенным рвением занялся мной. Юу хотел сделать из меня «полноправного человека», как он выразился. Он заставлял меня много читать вслух и учил писать. Короче, восполнял пробелы в моём обучении. После упёрто требовал, чтобы я носила платья, и сделал попытку отучить курить, но она позорно провалилась. Юу из чистой любви к искусству изредка выезжал на бульвары Лондона и рисовал портреты. Со своих моделей он деньги не брал, если их даже настырно ему всучивали, и отдавал рисунки лишь за добрую улыбку. А дома он писал большую картину на холсте маслом. Меня он в это время к себе не подпускал, говоря, что половину работы дуракам не показывают. Я пыталась найти себе занятие по душе, но меня никуда не брали – я же толком ничего не умела. В итоге я свои попытки устроиться бросила и занялась садом, ухаживая за цветами, руководствуясь в этом деле по книгам, заботливо подсунутыми Юу. Однажды я подстригала кусты камелии и насвистывала незамысловатую мелодию. Мимо меня с закрытыми глазами прошёл Канда и остановился на деревянных мостках над озером. - Эй, Юу! Ты чего там делаешь? – окликнула я его, замирая с раскрытыми садовыми ножницами в руках. Он меня не слышал и стал медленно клониться вперёд. Озеро было глубоким с бьющими из-под земли холодными ключами. Юу плашмя рухнул в воду, поднимая кучу брызг. Я выронила ножницы из рук и побежала к озеру, следом кидаясь в воду и вылавливая Канду. Вытащив его на берег, я стала хлестать Юу по щекам, приводя в чувство. - Юу, ну очнись, - взволновано просила я, тряся его за плечи. Юу медленно открыл глаза и рассеянно огляделся, не понимая, где он находится. - А что произошло? – удивлённо хлопая ресницами, спросил он, садясь на траву и выжимая мокрые волосы. - Ты не лунатик случаем? – поинтересовалась я. - Да нет, - растерянно ответил Канда. - Да? Ты мимо меня с закрытыми глазами прошёл и попытался утопиться в озере. - Разве?.. Я ничего не помню. Я сидел в зале, читал книжку, а потом очнулся уже тут, мокрый, и ты меня по щекам хлещешь, - он тряхнул головой. – Ничего не понимаю. С того странного случая болезнь Канды ухудшилась. Он стал чаще температурить и постоянно кашлял. Именно тогда Юу начал медленно сходить с ума. Он постоянно таскал с собой урну с прахом и разговаривал с ней. Изредка он рассказывал мне бредовые рассказы о девушке, тянущей его в воду или о том, что во снах к нему приходили мёртвые люди и звали за собой. Во время рассказов у него болезненно блестели глаза, а голос начинал дрожать и срываться на тихий шёпот. Он закончил давно начатую картину и через месяц продемонстрировал её мне: на тёмном фоне на глади воды в окружении белых лотосов стояли два ребёнка - близняшки, держащиеся за руки. Совсем маленькие крохи, может, пятилетние дети, мальчик и девочка. С раскосыми синими глазками, короткими чёрными волосами, касающимися плеч, тоненькими носиками и лёгкими улыбками на губах. Они были одеты в японские платья для детей. - А кто это? – спросила я. - Ты просила автопортрет, а без О-Сэн он был бы не полным, - улыбнулся он. – Кстати, я пригласил её к нам в гости. Хотя, я не знаю, когда именно она получит послание. Ведь Япония далеко… Знаешь, я по ней скучаю. Сильно… Я тогда промолчала, не зная, что ответить. Юу грезил мечтой увидеть свою сестру. И я его прекрасно понимала, хотя у меня не было ни брата, ни сестры. Говорят, что близнецы чувствуют друг друга, наверное, тяжело находиться далеко от человека, являющегося твоим отражением и второй частью. Он так и не увидел О-Сэн… Через три года он умер. За несколько дней до смерти, в бреду, Юу позвал меня к себе. - Лави, прошу тебя… - зашептал он, с трудом отрывая голову от подушки и заходясь кровавым кашлем. – У меня к тебе просьба… - Я тебя слушаю, - я придвинулась ближе, чтобы ему не пришлось напрягаться. - Я прошу… когда… когда я умру, - он ещё несколько раз кашлянул. – Я хочу всегда быть рядом… смешай наш прах, - он кивнул на стоящую на тумбе около кровати урну. Он потянулся ко мне и ухватился за мою руку, мелко дрожа и умоляюще заглядывая в глаза. У него был жар, Юу уже трясло в лихорадке. - Успокойся, - я погладила его по руке. – Я всё сделаю, только успокойся. Он слабо улыбнулся и откинулся на подушки, прикрывая глаза. Я протёрла его вспотевший лоб платком и сдерживала слёзы. Он медленно загибался у меня на глазах, а я ничего не могла сделать. Лекарства не помогали, врач разводил руками и нёс какую-то ахинею. Все три года я была рядом, ухаживала за ним и понимала, что последние месяцы он просто существовал. Я видела его мучения и хотела выть от безысходности. Я как-то тупо пережила его смерть и не могла найти себе место, чувствуя себя брошенной. Я выполнила его просьбу и даже отвела этой урне почётное место в доме, соорудив небольшой уголок, где она стояла под их фотографией. А через месяц, выглянув в окно, я с трудом сдержала вскрик от шока. К воротам подъехал запыленный кэп и оттуда выскочил…Юу?! Я протёрла глаз и вновь уставилась в окно. Глюк не исчез. Перед воротами стоял паренёк с высоким хвостом и чемоданом в руках, а на плечи небрежно накинута лёгкая чёрная куртка. Он сверился с бумажкой и постучался. И только сейчас меня осенило. О-Сэн. Она всё-таки приехала. Я выскочила на улицу, бросая быстрый взгляд в зеркало и поправляя чёрную ленту, которая придерживала длинные волосы, и чинной походкой подошла к воротам. - А здесь живёт Канда Юу? – спросила она таким же нежным голосом, что и у брата, и с приятным акцентом. - Жил, - поправила я. – Проходи. Я отворила ворота и проводила её в гостиную. Девушка поставила свой чемодан около камина и села в кресло, удивлённо смотря на меня. - Что значит жил? Он переехал? – поинтересовалась О-Сэн. Боже, а ведь она даже копировала движения брата – походка, жесты. Всё-то же самое. - Нет, не переехал. Можно на «ты»? – она кивнула на мой вопрос. – Ты опоздала всего на месяц. Он умер. - Да? – она едва уловимо скуксилась, словно собиралась заплакать. – Как жаль… А я знала, что так будет, меня давно уже странные ощущения преследовали. Знаете, когда мать умерла, я думала, что может, стоит навестить Юу, ведь мы с матерью несправедливо с ним обошлись. А от чего он умер? - Чахотка, - коротко ответила я. – Не хочешь чаю? - Не откажусь, - улыбнулась она. – Он мне, кажется, писал о вас. Вы ведь Лави, да? Расскажите мне о нём, как он тут жил? Он мне писал, что у него был возлюбленный, я хочу побольше узнать о его жизни. А ещё я хотела бы навестить его могилу, если можно. - Можно, - кивнула я. – Только не могилу, а урну с прахом. Я поманила её за собой и привела к уголку. О-Сэн долго разглядывала фотографию и тепло улыбалась. Коснувшись ладонью крышки урны, она повернулась ко мне. - Они ведь оба здесь? – спросила она. - Да. - Знаете, есть обычай развевать прах над морем. Я думаю, что стоит освободить их души от последних уз с землёй. А как вы считаете? – поинтересовалась она. - Я? – я задумалась. – Я не против. Тогда нам придётся съездить в один городок, где и произошла вся эта история. По дороге я расскажу тебе про то, что с ними случилось. Было странно вновь возвращаться туда, но мне почему-то хотелось посмотреть на те места, которые раньше мне стали домом. Я водила О-Сэн по городу, рассказала всё что знала, а после привела на руины. Стоя на смотровой башне, О-Сэн открыла урну и широким жестом развеяла первую горсть праха. Пронизывающий ветер разметал его над морем, а девушка плакала и продолжала раскидывать пепел. Она осталась со мной, никуда не уехала. Ей не куда было возвращаться. Мы остались в старой усадьбе Уолкеров, куда перевезли вещи и картину Юу. Дом около Лондона я вернула Жану, а обгорелые руины «Джокера» вскоре снесли. На его месте построили жилой дом. Город словно забыл о борделе и тех убийствах, что здесь были. Жизнь наконец-таки успокоилась, но это уже совсем другая история.