Одержимость

      Жизнь Брайта Вачиравита кардинально поменяла свое направление после встречи с самым очаровательным парнем на Земле, а по совместительству еще и коллегой актера. Оказалось, этот солнечный зайчик имел в себе силы растопить сердце вечно спокойного и отстраненного парня. Брайт не привык впускать новых людей в свою жизнь, но профессия обязывала, поэтому знакомства с новым партнером по съемкам невозможно было избежать.       Однако результатом вынужденного общения для подготовки к роли стала самая настоящая дружба. Вин оказался обаятельным и веселым лучиком теплого света, к которому тянулся довольно закрытый по своей натуре Брайт. Парни легко находили общие темы для разговора, имели схожие интересы, понимали друг друга практически без слов. Они отлично проводили время и чувствовали себя комфортно, находясь наедине.       Но в какой-то момент Брайт осознал, что чувствует к своему новообретенному другу нечто большее, чем должен был. С определенного момента он начал подмечать некоторые изменения в своем отношении к Вину. Но окончательно уверился в собственных подозрениях после съемок сцены с поцелуями, которых по сценарию должно было быть всего два, но в итоге оказалось в разы больше.       Вин никак не мог успокоиться, все время дергался, нервно смеялся или произносил реплики излишне эмоционально. Парни сидели на кровати Тайна, а вокруг суетились работники стаффа. Они отсняли уже где-то пять дублей, когда режиссер решил объявить перерыв. Брайт, успевший выработать в себе привычку поддерживать младшего в любых ситуациях, и сейчас не упустил возможности приободрить своего экранного возлюбленного.       — Вин, постарайся успокоиться, эта сцена ничем не отличается от остальных, просто играй так же хорошо, как и всегда, — положив ладонь на колено младшего, тихо проговорил старший, стараясь сделать так, чтобы его слов не услышал кто-то из съемочной группы. Ему было достаточно постоянных подколов со стороны стаффа по поводу его излишне бережного отношения к Метавину.       — Я стараюсь. Просто…сцены с поцелуями важны, они передают множество эмоций. И я хочу сделать все правильно, — Вин все еще был немного взвинчен, ведь это была его первая роль, поэтому слова его звучали неуверенно и взволнованно. Но Брайт пропустил большую их часть мимо ушей, потому как залип на маленькую ранку на нижней губе младшего, оставшуюся с последней попытки отснять наконец удачный дубль.       Воспоминания от прикосновения чужих мягких губ накатили на Вачиравита, заставляя потеряться на время в испытываемых тогда приятных, но таких недолгих ощущениях. До начала съемок, прочитав новеллу, Брайт думал, что любовь между мужчинами отличается от традиционной, так же как и поцелуи. Но сейчас, испытав подобный опыт, он понял, что разницы нет, есть только чувства, которые испытываешь к определенному человеку, и не важно женщина это или мужчина.       Поскольку же неловкости или отвращения во время поцелуя актер не ощутил, а почувствовал только лишь сильное желание и нарастающий огонь внутри, логичным было предположить, что парень перед ним, сейчас нервно покусывающий израненную губу, был не безразличен его сердцу.       — Эй, Брайт, Пи-Брайт, ты меня слышишь, — не выдержав долгой паузы повисшей в воздухе, Вин решил обратить внимание потерянного в своих мыслях старшего на себя, щелкая пальцами перед задумчивым красивым лицом. Брайт нередко погружался глубоко в собственные раздумья, поэтому Метавин уже привык выводить его из этого состояния.       — Я слышал, слышал. Ты справишься, ясно? Как и всегда. Ты хороший актер, так что просто возьми себя в руки. Я рядом и всегда помогу, — стараясь не выдавать шокирующих открытий, сделанных в отношении собственных чувств, как можно спокойнее ответил Брайт, за запястье аккуратно отводя руку младшего от своего лица.       От заботливых слов и действий своего Пи на щеках Вина выступил слабый румянец, а сам парень поспешно отвел взгляд в сторону, разглядывая ковер и продолжая неосознанно очаровывать всех окружающих, включая продолжавшего смотреть на милого младшего Брайта.       После этого разговора процесс съемки пошел легче, Вин волновался меньше, но щеки его оставались немного розовыми от смущающих своей заботой слов старшего и казавшихся бесконечными поцелуев. У начинающего актера уже был опыт в амурных делах, однако исключительно с девушками, с парнем же все было неуловимо иначе. Однако Вин не мог отрицать очевидной привлекательности своего партнера по съемкам. Кажется в одном из интервью он даже назвал губы своего Пи красивыми и манящими, что ж они действительно были такими, поэтому каждый поцелуй был приятным, хоть и достаточно резким из-за сценария.       Закончив с этими утомительными и смущающими, но по-своему приятными съемками, во время которых Брайт стал практически одержим прикосновениями к мягким губам своего младшего, Вачиравит приехал домой, где новой силой погрузился в самокопание. Раньше актер и предположить не мог, что в качестве объекта романтических чувств, он может выбрать представителя своего пола. Однако, проанализировав свои действия и мысли в отношении Вина, пришел к выводу, что испытывает довольно сильное влечение к своему партнеру по съемкам.       Брайт позволял своему младшему гораздо больше, чем кому-то другому: пить из одного стакана, пользоваться одной машиной, подшучивать над собой. По какой-то причине актер, не задумываясь, разрешал Метавину все это и многое другое, поддаваясь его очарованию. Стоило Вину лишь попросить своего Пи о чем бы то ни было, и тот был готов хоть горы для него свернуть. Раньше Брайт не замечал за собой подобного, но сейчас, по-настоящему озадачившись причинами собственных поступков, был немного удивлен.       На самом деле он уже задумывался о своих намерениях в отношении своего экранного парня где-то в начале съемок, когда парню приснился сон с участием Вина. Сон, в котором они целовались. Но тогда Брайт просто списал это на зацикленность на работе, на стремление слиться со своим героем, парнем, который был влюблен…в другого парня. Однако чувства Саравата стали отражением чувств самого Брайта.       В ту ночь актер решил, что должен быть осторожным, чтобы не выдать своих настоящих чувств и не испортить тем самым дружеские отношения с младшим и сами съемки.       Каждый день, когда Брайт видел, как яркий словно солнышко Вин заряжает своим присутствием всех окружающих, заливисто смеется в компании актеров каста, просто разговаривает с кем-то из стаффа, старшего пробирала сильнейшая ревность. Ему хотелось, чтобы этот милый парень принадлежал ему одному, смотрел только на него. Но подобные мысли и вероятные действия, ими продиктованные, явно не могли привести ни к чему хорошему. Поэтому Вачиравит старался сдерживать собственнические порывы, но как можно незаметнее свести к минимуму общение своего младшего с другими.       Актер старался занять все свободное время Вина собой, будь то игра в футбол или поход в кафе, все что угодно, лишь бы остаться вдвоем, чтобы никто больше не мог смотреть на очаровательную улыбку младшего, кроме него одного. Брайт чувствовал, как постепенно теряет рассудок. Одержимость этим человеком захватила все его сознание. Каждая секунда без этого лучика света поблизости превращалась в маленькую вечность. А каждый его поступок или жест заставлял сердце биться чаще.       Брайт решил, что так продолжаться не может, после случая, когда ему показалось, что к Вину подкатывает парень из съемочной группы. В тот день вечно спокойный Вачиравит чуть не наорал на того человека не за что. Собственные действия удивили и напугали самого актера. Он и раньше испытывал влюбленность, но никогда настолько сильную. Ему срочно нужно было этим с кем-то поделиться, желательно с самим объектом своей странной одержимости, тем более съемки уже подходили к концу.       На следующий день после случая с инцидентом старший пригласил в гости своего партнера по площадке, обосновывая это желанием поиграть в видеоигры и возможно отрепетировать пару сцен. Вин, как и всегда, легко согласился и спустя довольно короткое время уже стоял на пороге апартаментов Брайта.       — Вот и я, — сверкая своей милой, похожей на кроличью улыбкой, поднимая стаю бабочек в животе старшего весело произнес Вин и прошел мимо своего Пи внутрь квартиры, в которой был уже множество раз.       — Да, вот и ты, — проговорил про себя Брайт, закрывая за младшим дверь. От присутствия Вина в своей квартире он ощущал радость вперемешку с душевным теплом. Младший в интерьере его дома выглядел так уместно, что сердце замирало. Каждый такой визит был для актера чем-то вроде личного праздника.       — Во что будем играть? — с энтузиазмом поинтересовался Вин, удобно усевшись на стоящий в гостиной диван, — Или лучше отработаем сценарий?       — Эммм…да, ладно, — Брайт не успел вникнуть в суть заданных вопросов, поэтому, пробормотав первое, что пришло в голову, присел рядом со своим гостем. В тот момент он был способен только смотреть на движение губ младшего, но никак не осознавать того, что тот говорил. И подобная рассеянность и отстраненность актера не смогла ускользнуть от успевшего изучить поведение старшего Вина.       — Брайт, ты в порядке? В последнее время ты какой-то задумчивый. А вчера даже вспылил на пустом месте. Ты же знаешь, ты всегда можешь поделиться со мной, если тебя что-то беспокоит, — поведение старшего действительно волновало Вина уже некоторое время, но до сих пор он не решался спросить об этом напрямую.       Брайт был не очень открытым человеком, если речь шла о его собственных чувствах и переживаниях. Он хотел быть независимым, самостоятельно решать свои проблемы, хоть и всегда охотно помогал с чужими. Вин, не раз прочувствовавший на себе поддержку и заботу со стороны старшего, очень хотел стать опорой этому прекрасному человеку.       Смотря во всегда радостные, но сейчас полные беспокойства глаза младшего, Брайт решил, что просто обязан дать объяснение своему поведению, даже если это приведет к печальным последствиям. Потому что сил терпеть постоянное присутствие Вина без шансов на что-то большее, чем просто дружба, актер не имел.       — Я…я просто, знаешь… Черт, — хотя Брайт и пытался подготовить себя к этому разговору, даже мысленно продумал сценарий признания, сейчас он не мог сконцентрироваться, а лишь беспомощно запустил пальцы в свои волосы, опираясь локтями на колени и всем своим видом выражая отчаяние.       — Эй, все хорошо, ты можешь мне довериться, — положив ладонь на сгорбленную спину старшего, ободряюще поглаживая, заботливо произнес Вин. Для него было удивительно видеть своего немного холодного по натуре друга таким разбитым, подобное состояние парня вызывало беспокойство и пугало одновременно.       Внимание со стороны младшего только усугубляло состояние Брайта. От руки Вина по спине актера расходилось тепло, разливающееся по всему телу. Желание притянуть милого парня к себе и заключить в свои объятия набирало силу с каждой минутой, однако пока старший не мог себе этого позволить. Для начала нужно объясниться.       Брайт выпрямил спину и, с силой проведя руками по лицу, постарался справиться с накатившими эмоциями и чувствами, не только ради себя, но и ради парня, волновавшегося за него.       — Ты мне нравишься, Вин, — и прежде чем неугомонный парень попытался вставить свое слово, Брайт продолжил, смотря в любимые глаза, — как любимый человек. И я не знаю, что с этим делать. Одержимость тобой буквально сводит меня с ума. Каждое твое действие вызывает во мне бурю эмоций. А любой твой собеседник заставляет ревновать. И я просто не знаю, что мне со всем этим делать, — слова, наполненные отчаянием, лились сами собой, и вместе с ними тело Брайта покидала та тяжесть, что преследовала его долгое время.       Вин же не знал, как реагировать на такое пылкое признание, сейчас он просто сидел с открытым ртом и пытался переварить услышанное. Рассуждая над вероятными причинами странного поведения старшего, парень предполагал, что одной из причин может быть нечто подобное. Но этот вариант был чуть ли не последним и приближался к нереальному.       Вин определенно считал своего партнера по съемкам красивым, даже очень. Парню нравилось проводить время со старшим, нравились его шутки и манера поведения, нравилась его постоянная поддержка, которую начинающий актер принимал со смущением, но каждый раз радовался новым проявлениям заботы со стороны Вачиравита. Вин замечал, что отношение Брайта к нему и к остальным коллегам отличается, и сильно, но и представить не мог, что этот потрясающий человек может быть заинтересован в нем, поэтому неожиданное признание потрясло сознание парня.        — Я не уверен, но, кажется ты мне тоже нравишься. Не думаю, что моя симпатия настолько же сильна как твоя… Но…уверен, что со временем это изменится, — с дрожью в голосе, с трудом подбирая слова тихо произнес Вин, все еще потрясенный словами страшего, кладя руку поверх ладони Брайта, лежавшей на его колене.       Наполненный волнением ответ младшего заставил сердце Вачиравита сжаться, а весь воздух покинуть легкие. Слова, произнесенные с явной искренностью, буквально ударили актера по голове. А теплая ладонь младшего послужила последней каплей, переполнившей чашу самоконтроля парня. Взгляд старшего потемнел, в нем читалось неприкрытое желание.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты полюбил меня, — бережно положив руку на щеку младшего, уверенно пообещал Брайт и медленно наклонился вперед, сокращая расстояние до манящих губ до минимума, позволяя Вину сделать последний шаг.       — Так начни уже, — прошептал младший, перед тем как соприкоснуться с такими до невозможности красивыми губами напротив. Легкое словно перышко прикосновение переросло в приятный тягуче-медленный поцелуй. Вин пытался проявлять инициативу, прикусывая и зализывая мягкие губы старшего. И тот позволял младшему своевольничать, но недолго.       Дорвавшийся Брайт просто не мог больше сдерживать свои порывы всецело обладать этим очаровательным парнем хотя бы в поцелуе, поэтому провел языком между нежных губ Вина, без слов спрашивая разрешения. В ответ на это младший добровольно приоткрыл рот, чтобы старший мог скользнуть языком глубже, заставляя парня невольно простонать от удовольствия.       Потерявшийся в приятных ощущениях Вин положил руки на шею Брайта, притягивая того ближе к себе, делая поцелуй еще глубже. Старший же, обрадованный действиями парня, положил ладонь на талию младшего, приобнимая. Жаркий, но наполненный нежностью поцелуй заставлял Вина плавится, теряясь в интенсивности чувств.       Старший был опьянен видом парня перед собой. Все происходящее для актера казалось невероятным. Брайт просто не мог поверить, что человек, которым он был одержим долгое время может, с такой жадностью отвечать ему. Радость и эйфория охватили сознание старшего, отчего Вин ощутил его улыбку сквозь поцелуй.       — Спасибо за то, что ты есть, — с нежностью произнес Брайт в опухшие и покрасневшие губы напротив, уперевшись своим лбом в чужой.