29t38

      Льёт сильный и холодный дождь. Для середины мая это немного странно, учитывая то, что последнюю неделю была адская жара, когда не хотелось выходить из прохладной квартиры куда-либо, кроме магазина или парка, наслаждаясь работающим кондиционером. Теперь же выходить не хотелось совсем. Дождевые капли бьются о стекло, оставляя сильные разводы и мокрые дорожки, поэтому сложно рассмотреть что-то за окном.       Джун любит своё хобби — он уделяет рэпу почти все выходные, по будням занимаясь в универе с детьми. На самом деле, ему кажется, что не так уж и сильно отличается его хобби от работы. В универе он преподаватель английского, а тут, в студии звукозаписи, он читает рэп на английском. Английский язык это то, в чём он действительно хорош.       Он любит писать тексты для своих песен. Лирика в них всегда имеет смысл: Джун не любит пустословить. Но даже учитывая то, что у всех его песен похожий стиль, их содержание часто отличается друг от друга: пессимистичные песни, размышление над смыслом которых занимает много времени, а также динамичные, при прослушивании которых захочется хотя бы немного покачивать головой. Вот и сейчас Джун пришёл в свою маленькую съёмную студию для записи нового альбома. Тексты уже готовы, пара песен тоже, но заглавную он оставил на конец.       Юнги остался дома. Он только изредка приходил вместе с Джуном послушать, как красиво тот читает на английском. Но из-за дождливой погоды он весь день решил провести в кровати, закутавшись в тёплое одеяло. Он часто ворчит на Кима, потому что тот уходит по выходным, оставляя его одного, но тогда он приглашает в гости своего друга и они хорошо проводят вечера за бутылкой пива, и, наверное, сотого просмотра всех частей «Форсажа».

***

      Юнги натягивает джинсы с дырками на коленях, ботинки на высокой подошве в стиле «Лолиты» и накидывает кожанку Джуна. Уже почти десять вечера, а Ким наверняка ещё не ел. В свою сумку Юнги кладёт два контейнера с тёплой, только что приготовленной едой. Рис, кимбап, листочки салата и помидорки черри. Как только парень вспоминает о том, что лежит в этих контейнерах, сразу слюнки текут.       Готовка — это то, что Юнги делает нечасто. Он, безусловно, любит и умеет вкусно готовить, все блюда даются ему легко: не только корейская кухня, но и итальянская, французская и другие. В будние дни, в обед, они с Джуном едят в столовой универа, а кормят там неплохо. Только вечером он иногда готовит для себя, но в маленьком количестве, так что проще перекусить чем-нибудь простым и не заморачиваться над готовкой.       Захватив зонт, он на всех парах мчит по лужам в студию. Дождь противный, и, отскакивая от асфальта, он касается лодыжек. Лужи ему не страшны: его ботинки получше резиновых сапог будут, но то, с какой силой дождь бьётся о землю, а после достаёт до открытых участков кожи, оставляя на теле неприятную влагу, ничем не исправить, так что он просто ускоряется в надежде добежать до того, как его волосы начнут пушиться от сильной влажности.       Он стоит на перекрёстке как можно дальше от дороги, потому что торопящиеся куда-то водители едут очень быстро и вода из луж обрызгивает ближайшие метра полтора точно, пачкая подолы плащей и сапоги прохожих. Красный свет. Три, два, один. Зелёный. Юнги перепрыгивает огромные лужи, хватаясь за сумку и зонт сильнее. Улыбка на лице появляется сама по себе. Парень забегает под крышу здания, топчет ногами, будто он шёл по снегу, а не лужам. Закрывает и встряхивает зонт, проходит внутрь, а в лифте тыкает на семнадцатый этаж. Он покачивается на ногах, пока на показателе лампочка с большой скоростью и громкими звоночками перескакивает с этажа на этаж выше.       Юнги шагает по коридору, и всё, что слышно в этой гробовой тишине, — это стук его обуви о пол. Снаружи студий не слышно того, что внутри, и наоборот. Чтобы никому не мешать, здесь звукоизолирующие стены.       Юнги стоит прямо перед дверью в студию Джуна. Коврик при входе выбирал он; на нём изображён котик, который показывает средние пальцы, и внизу подпись «go away». Он вытирает ботинки и звонит в звонок: свои ключи от студии он потерял где-то под столом Джуна в универе и всё никак не может найти.       Дверь открывают не сразу, но, когда она всё же отворяется, перед Юнги стоит его парень, дико уставший, но такой счастливый. Это хобби и правда приносит ему удовольствие. Юнги вешается тому на шею и смачно чмокает в щёку.       — Что ты тут делаешь, детка? — Джун впускает Мина в помещение, запирает дверь и усаживается на диван, хлопая по месту рядышком, намекая тому присесть.       — Я подумал, что ты ничего не ел целый день и, может, захочешь поужинать домашней едой вместе со мной. — Юнги достаёт из сумки два контейнера, ставя на стол. — Еда ещё тёплая и будет сохранять тепло до тех пор, пока не откроешь коробочку.       — Я соскучился, но сейчас закончу и мы поедим, ладно? Мне осталась только запись, а если не можешь потерпеть, то начинай без меня: я потом присоединюсь.        Джун заходит в маленькую прозрачную комнатку, где стоит микрофон, надевает наушники и включает минусовку песни, зачитывая рэп. Периодически он поглядывает на Юнги, который даже не притронулся к еде, ухмыляется на какой-то пошлой фразе и зачитывает далее. Юнги не уверен, что это был намёк, но он его так воспринял.       Слушать Джуна — это благословение для его и ушей, и души, и сердца, и вообще всего. Биты и музыка звучат очень круто, и заставляют покачивать какой-либо конечностью в такт музыки. Юнги всегда нравился английский Джуна, иногда даже Джун говорил только на английском, пока они занимались сексом. Можно сказать, что у него появился своеобразный фетиш на английскую речь своего парня. Юнги встаёт с дивана, стягивает штаны и обувь, оставаясь в майке и кожанке. Он медленно идёт в сторону Джуна, открывает дверь, подходит со спины и гладит тому спину. Лёгкий массаж плеч и шеи, и Джун знатно расслабляется, начинает вздыхать понемногу, то и дело перезаписывая некоторые детали.       Юнги разворачивает Джуна к себе лицом и спускается на колени. Он без рук расстегивает молнию на его джинсах. Одними зубами. И стягивает их вниз, руки он держит за спиной, а лицом трётся об эрекцию своего парня. Смотрит снизу вверх, да так преданно: глазки блестят от предвкушения, а улыбка до ушей — в точности как у того чеширского кота из сказки «Алиса в стране чудес». Ему только помурлыкать — и вылитый котёнок. Как только Юнги касается влажным языком ткани трусов, Джун срывается и рукой за волосы на затылке притягивает его, лицом утыкая в свою эрекцию. Он поднимает того с колен, жадно целует его, пробираясь языком чуть ли не в глотку, и сбивает микрофон, пока подхватывает его под бёдра. Микрофон падает с глухим звуком на мягкий пол.        Звукозапись продолжается, но из-за микрофона, что валяется на полу, звук будет некачественным и очень тихим. Джун крепко держит Юнги за задницу, пока тот хватается ногами и руками, чтобы не свалиться. Спущенные по колено штаны Джуна значительно упрощают всё, и он одним рывком стягивает нижнее бельё Юнги, а после и своё, еле-еле не уронив в спешке драгоценную ношу. Юнги кусается и тихо рычит на Кима, сильнее сжимает его плечи своими руками и нарочно царапает, потому что Джун дразнится. Обычно это происходит наоборот — Юнги та ещё заноза, любит дразнить и маячит перед ним специально голышом, пока тот занят работой, но иногда Джун сам играется с ним. Как говорится, редко, но метко.       После сильного укуса прямо в сухожилие, Джун будто просыпается, сильнее сжимает руками мягкое местечко и натягивает Юнги на всю длину. Его глаза резко распахиваются, а рот открывается в немом стоне; он немного сползает по стене и карабкается выше, но не успевает нормально ухватиться, как Джун делает резкое движение туда-сюда, слегка подкидывая его и подпирая у стены. Глаза Юнги закатываются, и он прикусывает губу так сильно, что чувствует капли густой горячей жидкости и облизывается. Кожанка упала с плеч и сильно натирает нежную белую кожу, оставляя неприятное жжение и красные пятна. Джун целует его снова, ощущая оседающую на языке соль и привкус железа, кружит языком по нёбу и зубам, после сплетаясь со скользким языком Юнги. Руки Мина сжимают волосы на затылке, пока тягучая слюна стекает по подбородкам. Они целуются мокро и долго, прикусывают губы, и щёки начинает сводить, а воздуха не хватать, но Джун продолжает фрикции бёдрами, выбивая оставшийся воздух из лёгких и гортанный, жалобный стон.       Движения глубже и быстрее, и Юнги не может с этим справиться. Он задыхается, откидывает голову, больно ударяясь о стекло, и кончает. Его зрачки расфокусированы, а перед глазами пелена — он даже не сразу понимает, что происходит. Джун опускает его на пол, разворачивает, утыкая в стекло, и снова входит.       — Джун, что ты… боже, Джун, я только что кончил. — Он упирается руками в запотевшее стекло, слегка скользя потными ладошками.       — А я ещё ни разу. Потерпи немного.       Да, Юнги имеют в студии звукозаписи, пока все их стоны и шлепки тел друг о друга записываются и накладываются на бит и мелодию. Ему не стыдно. Знаете, от слова совсем. Его совершенно не волнует то, что его парень, Джун, может вполне себе серьёзно оставить все эти звуки в самом треке, и пусть фанаты догадываются, откуда, зачем и почему. Разве что потом он, может, и пожалеет: вероятно, слышать самого себя немного неловко, но зато пусть другие думают что хотят. На это ему точно наплевать.       Шлепки становятся громче, как и их голоса. Намджун одной рукой скользит выше, дотрагиваясь кончиками пальцев до сосков и играет с ними. То едва касаясь чувствительных бусин, то зажимая между пальцами, отчего слышал тихое мычание. Щека Юнги покраснела от постоянного трения о поверхность стены, а дрожащие ноги разъезжаются, но Джун крепко держит своими большими руками его бёдра и не позволит тому рухнуть. Джун шепчет ему что-то на ушко, едва касаясь губами мочки. Крупная головка упирается прямо в простату, и Юнги кончает снова. Второй раз за сегодня. Не касаясь себя. Он соскальзывает на пол, пытается отдышаться, его голос сорван и все конечности в приятной истоме. Но как только он оборачивается к Джуну, то зажмуривается и кривит губы.       — Прости, не хотел пачкать тут полы. — Джун хохочет и ищет, чем бы можно было вытереть лицо Юнги от белёсой жидкости.       Юнги облизывается, но предпочитает дождаться, когда ему вытрут лицо. Он тянет руки наверх, не желая производить хоть малейшее движение, и Джун поднимает его на руки, относя на диван.

***

      — Спасибо за ужин, всё было очень вкусно.       — Я знаю, что было вкусно, — хмурится Юнги, строя обиженное лицо и сильнее кутается в плед. — Я же готовил.       — Да ладно тебе, не строй из себя обиженного, я люблю тебя. — Джун подсаживается ближе к парню и, обхватывая этот комочек, затягивает его в сладкий поцелуй, в конце чмокая его губы. — Очень сильно.       — И это я тоже знаю, — Юнги смеётся, и Джуну кажется, что это самый лучший звук, который он когда-либо слышал. — И я тебя тоже, — тихо, в самые губы произносит он.       Через неделю у Намджуна выйдет новый альбом, и заглавная песня будет иметь название «29t38». Многочисленная аудитория будет теряться в догадках, кому же посвящены строки этой песни, но мы-то с вами знаем и давайте оставим это нашим маленьким секретом.