Recovery

Слова Алека булыжниками упали в пространство. Клэри знала, что она права, интуитивно чувствовала, но не подозревала о масштабе трагедии. Господи! Бедный Алек! Неудивительно, что он настолько замкнут в себе. Почувствовав внезапную слабость в ногах, она чуть ли не на ощупь нашла единственный в комнате стул и тяжело опустилась на него. В душе волной стал подниматься стыд и осознание, насколько она перешла черту. Клэри была свойственна настойчивость, ведь неуверенные мямли, как правило, ничего не добиваются, но сейчас она перегнула палку. Буквально вырвала из него истину, которую он не желал говорить. Это не правильно. Алек имеет полное право злится. — Прости, — произнесла Клэри, облизнув резко пересохшие губы. — Я не должна была давить на тебя. Если не хочешь, ничего не говори. Злая улыбка Алека Клэри не понравилась. Сейчас он выглядел, как человек, находящийся в шаге от помешательства. — Да ты что? — картинно развёл Алек руками. — Если уж пошла такая пьянка, то слушай до конца. Ты ведь этого так хотела. — Алек… — прошептала Клэри, чувствуя себя последней гадиной. — Я довольно быстро осознал, что отличаюсь от остальных мальчишек. Мне в отличии от них, никогда не нравились девчонки. Никак. Став старше, осознал, влечёт меня к парням. Эту особенность я решил не афишировать. Не принято это у сумеречных охотников. Довольно долго я жил, стремясь стать одним из лучших, если не суждено обрести счастье в личной жизни. А потом я встретил Магнуса. Понадобилось совсем немного времени, чтобы понять — я хочу быть с ним. Робкий интерес быстро перерос в жаркие чувства. Я влюбился, сильно и основательно. Мне не хотелось скрываться, казалось неправильно стыдиться собственного счастья. И мы поставили родных, а с ними весь мир в известность о нашем романе. Сначала люди косились, но потом стали принимать. Я же был на седьмом небе. Я люблю и любим, и окружающие поняли, то, что я другой не делает меня плохим человеком. Но не все, придерживались такой точки зрения. Живая фантазия помогала Клэри ярко представлять всё, о чём говорил Алек. Она буквально видела его, на несколько лет моложе, счастливого и влюблённого, в объятиях Магнуса, которого созерцала лишь на фото. Она не обманывалась идиллистической картиной, зная грядёт беда. — Их было четверо, — говорил Алек устремив невидящий взгляд в пространство, — парни присланные в составе группы для борьбы с повышенной демонической активностью. Попался я безумно глупо. Меня оглушили, как примитивного. Очухался связанным и голым непонятно где… Выталкивая из себя слова, Алек заново переживал события прошлого. Он с тёплой ностальгией вспоминал, как был счастлив с Магнусом. В сердце заворочалась тоска, по утерянной, ставшей невозможной, любви. Но светлые воспоминания были короткими. Они на смену пришла память о пережитом ужасе. Отрешившись от реальности, Алек тихим, тусклым голосом, в подробностях рассказывал об былом унижении и боли. Как четверо подонков, грязно насиловали его тело самыми извращёнными способами. Втаптывали в грязь. Били, забавы ради. Насильники увечили не только тело Алека, они рвали в клочья его душу. По сей день он помнил слова уродов, шрамами отпечатавшиеся в мозгу. И всем этим, он щедро делился с Клэри, приводя её в ужас. — Наверное, я слабак, ведь многие, пережив насилие находят силы перешагнуть через подобное и жить дальше, а я не смог, — говорил Алек пребывая глубоко в прошлом. — Превратился в неврастеника, шарахающегося от людей. Возненавидел сам себя, собственные сексуальные предпочтения стали вызывать отвращение. Эта грязь впиталась в мою плоть, не отмыться. Магнус пытался бороться за нас, делал всё, чтобы помочь мне, но всё было бесполезно. Меня вырвало после поцелуя мужчины, которого любил. Это был конец. Я стал уродом, не способным на отношения, и решив не мучить Магнуса, я ушёл. С тех пор, в моей жизни есть место только работе. Это мой смысл и панецея от прошлого. Ну, я удовлетворил твоё любопытство? — Я… — Клэри не хватало слов. Она была глубоко шокирована личной трагедией Алека. Её размахом и как фатально это повлияло на его жизнь. Ужас и сочувствие мешались в душе. Клэри не могла сразу понять, чего можно сказать человеку пережившему такое. Посмотрев в изумрудные глаза Клэри Алек отшатнулся. В душе по новой стала подниматься злоба, почти ненависть. Он боялся увидеть в её глазах брезгливость и неприятие, но ещё сильнее страшило Алека рассмотреть там жалость. Именно она ярко светилась во взгляде Клэри. Это унизительно. — Алек, прости, — прошептала она. Ей нужно было время успокоиться. Понять, как быть дальше и чем помочь Алек преодолеть пережитой кошмар. — Пошла вон, — тихо и веско обронил Алек. Она хотела было поспорить, не желала оставлять его в таком состоянии, но одного взгляда было достаточно, чтобы покладисто кивнуть. Алек смотрел на неё ненавидяще, будто мечтал уничтожить на месте. Её общество — последнее, что сейчас нужно Алеку. Поэтому снова, тихо шепнув «прости», Клэри понурившись покинула его обитель.

***

Настроение находилось в глубоком минусе. Ссора с Алеком ударила по ней неожиданно сильно. Клэри чувствовала себя чудовищно виноватой. Последние годы, своего она привыкла добиваться напором и упрямством. Ей уже не раз говорили, что она порой перегибает палку и не знает когда стоит остановиться. Никогда прежде Клэри не была настолько с этим согласна. Своего она добилась — вырвала из Алека признание. Только разве кому-то стало лучше? Нет. Только хуже. Себя ощущала гадиной. Алек вовсе не хотел её видеть уже более суток игнорируя её существование. Похоже, своим упорством Клэри похоронила надежду обрести постоянное место жительства и напарнические отношения. И самое невыносимое, Клэри чувствовала — она будет безумно скучать по Алеку. Сама история произвела на Клэри глубоко шокирующий эффект. О том, что в жизни Алека было место сексуальному насилию, она и сама догадалась. Но не знала, какой масштаб имела его личная трагедия. Случившееся сломало его, перекроило всю жизнь и мироощущение Алека. И самое печальное, прошлое до сих пор его не отпустило, наведываясь в реальность страхами и самонеприятием. Странным образом, Клэри казалось она отчасти понимает, что мучает напарника. Были мысли как справиться с паническими атаками. Но слушать её он не станет. Он её и видеть-то не хочет. — Вы с Алеком поссорились? — Клэри вздрогнула от неожиданности, услышав голос Джейса. Парабатай напарника был полнейшей противоположенностью Алека. Светловолосый, улыбчивый и компанейский парень. Он легко находил общий язык с окружающими, легко вписывался в любую компанию. Клэри вообще недоумевала, как два таких разных охотника умудрились парабатай стать. Даже, если раньше Алек не был таким замкнутым, то и душой компании не являлся. — И тебе привет, Капитан Очевидность, — улыбнулась она. — Клэри, какая кошка между вами пробежала? — с непривычно серьёзным выражением лица и глаз поинтересовался Джейс. — Людям свойственно ссориться, — осторожно произнесла Клэри. Уж рассказывать о недавнем разговоре она совсем не хотела. Если сам Алек не просветил брата, то она тем более не станет. — Алек сложный человек, — грустно улыбнулся Джейс, — характер у него не сахар. С ним непросто уживаться посторонним, но он на самом деле славный парень. — Я знаю, — такой же невесёлой улыбкой ответила Клэри. — К сожалению, нравом на любителя обладает не только Алек, я тоже не самый дружелюбный человек. И, прости, Джейс, но я не буду тебе рассказывать из-за чего мы повздорили. Тут Алеку решать рассказывать или нет, и только ему. Ответ расстроил Джейса. Он переживал за брата. Тот уже сутки сам не свой. Алек снова с головой залез в свою раковину и упорно старается захлопнуть створки. Клэри удалось заставить его оживиться. Заставить чувствовать что-то кроме злости и апатии. С ней Алек с каждым днём всё больше напоминал живого человека, а не био-робота, каким добровольно стремился стать. Но стоило ему повздорить с напарницей, и судя по всему, сильно, как всё рухнуло. К сожалению, смотря на решительность горящую в зелёных девичьих глазах, Джейс был вынужден отступить. Не расскажет. Алек тоже молчит как партизан. Что со всем этим делать он не знал. Поэтому оставалось молиться ангелам, покровителям и создателям расы нефилимов, чтобы они вложили в эти упрямые головы, хоть каплю здравого смысла. Как бы дико не было, но Алеку эта девчонка была необходима. Только с ней он снова начал жить и дышать полной грудью, даже если сам не был готов признать. Но Джейсу со стороны виднее, да и их связь ярко показывала изменения, давая их прочувствовать собственной душой.

***

Почти неделя прошла с момента тяжёлого разговора. Неделя тяжёлых мыслей и кошмарных снов. Какой кретин сказал — поделись своей бедой и станет легче? Это самая огромная чушь, с какой только сталкивался Алек. Ему стало только хуже. Будто ужас прошлого, частично проник в настоящее, основательно его отравив. А ещё Алек скучал по напарнице. Они виделись каждый день, дважды ходили в рейды, но общение не клеилось. Клэри смотрела виновато, извинялась. Только он не мог забыть, как она заставила его во всём признаться, унизительную жалость в её глазах. Обида и разочарование глодали душу, мешаясь с тоской по Клэри, по дружеским подначкам и насмешливым шутливым конфликтам. Алек сам не понимал, как мог так сильно привязаться к этой колючке. Как итог, ночами он не высыпался из-за мерзких снов, а днём настроение катилось в яму из-за удручающей реальности. Вот и сейчас, расположившись на одном из диванов общего зала, Алек наблюдал как Клэри о чём-то шушукается с Максом. Переодически оба начинали весело хохотать. Удивительно, но его младший брат, сильно привязался к девушке, что ему было в принципе не свойственно. Когда в центре зала вспыхнул главный экран, с которого, как правило, транслировали главные новости сумеречного мира, обращения правящей верхушки, все мигом подобрались. Мало ли, что важное произошло? Смущало только отсутствие главы института с женой. Собравшаяся толпа, далеко не сразу поняла, что они видят на экране, а как дошло, все рты пооткрывали. Нефилимы быстро опознали Алека. Голого и связанного. Ещё на видео было четверо парней, лица которых были замазаны. Тишина была оглушающей, только слова насильников и скулёж Лайтвуда. А то, что они стали свидетелями изнасилования, было более чем очевидно. Само видео было явно обработано и представляло собой нарезу самый чудовищных и унизительных моментов творимого зверства. Было хорошо слышно слова ублюдков, а периодически вклинивался новый голос комментатора, полностью поддерживающий эту расправу. — Зрелище, которое мы наблюдаем, на любителя, — говорил неизвестный. — Возможно, многие осудят парней. Но подумайте, а так ли они не правы? Такие как Лайтвуд разлагают наше общество. Внушают нам, что садомия — это нормально. Тянут нас в мир пороков примитивных. Я убеждён — таким извращенцам не место среди нас, потомков первых сумеречных охотников… Урод, оставшийся не названным, продолжал нести ахинею, призывая людей поддержать насильников и травить людей, которые отличаются от большинства личными предпочтениями. — Клэри, это же Алек… — прошептал шокированный Макс. — Что же это, Клэри? — Не смотри, — выдавила она пытаясь закрыть мальчишке глаза. — Пошли отсюда. Но Макс всеми силами выворачивался и упирался, глядя на чудовищное действо на экране огромными от потрясения глазами. — Так вот, почему он так изменился, — тихо произнёс излишне сообразительный паренёк. Приложив немало усилий, ей всё же удалось увести мальчика из общего зала. Она сама пребывала в глубочайшем шоке. Клэри была уверена, даже спустя много лет, она не сможет это развидеть. Слушая Алека, она ужасалась, но увидеть всё своими глазами, оказалось во много раз хуже. Клэри всерьёз опасалась за психическое состояние Алека. В отдалении послышался шум гул толпы и зычный голос Роберта, который похоже, положил конец просмотру отвратительного порнофильма. Доведя Макса до комнаты, Клэри посмотрела на оглушённого парня и лишь убедившись, что он по-прежнему воспринимает реальность адекватно, решилась уйти. Снова оказавшись в общем зале, Клэри прислушалась. Нефилимы разделились на два лагеря, равнодушным к увиденном не остался никто. К её радости, большинство было в ужасе, остро сочувствовали Алеку. Но были и те, кто поддерживал автора кошмарной ленты. Ей их никогда не понять. Когда люди стали превращаться в такое зверьё? Осмотревшись, она так и не увидела Алека, хотя недавно он мелькал неподалёку. Клэри жаждала найти его. Беспокойство, даже страх за него, сжимали внутренности. Ей нужно найти Алека! Пусть она и не представляла, что говорить. А сам «главный герой» фильма, мечтал исчезнуть. Раствориться в пространстве, перестать существовать. Даже в самых жутких кошмаров, он не предполагал подобного. Его главная тайна и бесконечный позор стал достоянием общественности. От горечи и стыда хотелось сдохнуть на месте. Алек не придумал ничего лучше, чем спрятаться от мира и людей в самом отдалённом углу библиотеки. Руки Алека тряслись так, что он даже не смог прикурить сигарету. В мыслях, кроме чудовищных образов прошлого, крутилось — как такое вообще возможно? Эти мрази снимали на видео творимые зверства? Очевидно. Но кто же нашёл запись и решил снова ввергнуть его жизнь в ад? Этого Алек не знал. Почему-то, он был уверен, никого из участников расправы нет в живых. Но сейчас не это было главным. Алек просто не знал как ему жить. Где найти сил, после такого немыслимого масштабного унижения выйти в люди? Как смотреть окружающим в глаза? Чувство собственной ничтожности, зашкаливающее отвращение к самому себе душили Алека. Ему хотелось кричать, но едва находил силы дышать. За что? Почему судьба по отношению к нему такая сука? Сможет ли он хоть когда-нибудь жить, не оглядываясь назад и не мучаясь кошмарами? — Алек, — услышал он тихий голос Клэри. Отвечать он не хотел. Прислонившись лбом к оконному стеклу, Алек молчал. Пусть уходит. Ему не нужна её жалость. Ничего не нужно, кроме того, чтобы его оставили в покое. А лучше, чтобы коллективно окружающие потеряли память, и в первую очередь, он сам. Молчание в ответ Клэри не понравилось. Внезапно, её поразила мысль — вдруг он считает её причастной? Здравомыслящему человека сразу ясно, что она не при чём, но Алек вряд ли сейчас способен здраво рассуждать. Тем более, ещё и разговор это чёртов, состоявшийся недавно… — Я не при чём, Алек, — произнесла Клэри. — Поговори со мной. Не замыкайся. Не молчи, чёрт тебя возьми! — Я знаю, что это не твоя вина, — прошелестел Алек, осознавая, что правда так думает. — Но сейчас из меня не выйдет собеседника. Уходи. — Нет, — покачала головой Клэри. — Я лучше многих знаю, как хочется спрятаться от всех, когда становится невыносимо, а так же, я знаю, что это плохая идея. Алек хотел, чтобы девчонка ушла. Её жалость его добьёт. Он и так из последних сил сдерживает ураган бушующий внутри. — Просто оставь меня сейчас одного, Клэри, — произнёс он. — Ни за что, — упёрлась Клэри. — Неужели я так многого прошу?! — не выдержал Алек. — Просто побыть в одиночестве! Нет у меня сил и желания обсуждать случившееся! Одно знаю точно — моя жизнь кончена. Я посмешище всего сумеречного мира. Теперь при упоминании моего имени все будут вспоминать жалкое ничтожество, позволившее сотворить с собой такое. Конец карьере, репутации, всему! Закончив свой прочувствованный монолог, он снова уставился в окно. Только шумное дыхание выдавало, что Клэри видит перед собой живого человека, а не очень правдоподобную статую. — Теперь послушай меня, — произнесла она ровным голосом, касаясь предплечья Алека, вынуждая повернуться к ней лицом. — Ты сейчас не готов услышать многие вещи и советы, но должен осознать главное — тебе есть ради кого жить и на кого положиться. У тебя замечательные близкие, которые всегда, чтобы не случилось, будут на твоей стороне. Они любят тебя, переживают и хотя бы ради них, ты просто обязан перешагнуть через всё это дерьмо. Кто бы не был автором проклятого видео, он явно хочет тебя им задеть, а то и сломать. Не позволяй ему этого сделать. — А ты? — как-то само вырвалось у Алека. — Ты на чьей стороне? — Дурак ты, Алек, — улыбнулась Клэри. — Была бы я тут, будь мне на тебя плевать? Ты мой напарник, мой друг и пусть ты сам считаешь иначе, но мне кажется тебе нечего стыдиться. Ты прошёл через ад и выжил. Это достойно уважения. Эти слова заставили Алека растеряться. Сам он точно так не считал. Но зелёные глаза Клэри сияли уверенностью в сказанном. Алек больше не мог и не хотел, культивировать обиду за недавний разговор. Он страшно соскучился по ней за эти дни порознь. Сейчас, когда весь его мир снова покрылся сеточкой трещин, Клэри тут, с ним. И ей, судя по всему, плевать, что было в его прошлом. А главное, она нужна ему, чтобы не свихнуться окончательно, не утонуть в этом океане из страха, боли и отвращения. Она казалась Алеку лучиком света во тьме. Недолго думая, Алек обнял её. Он не хотел думать и анализировать. Сделал как того требовало нечто внутри. И лишь ощутив ответное объятие нежных рук, смог вздохнуть. Его жизнь теперь точно не будет прежней, но сейчас Алек позволил себе эти мгновения тепла и умиротворения, которыми щедро делилась Клэри.