добро пожаловать

«Доктор опускает больничную маску, что прикрывает пол его лица и стягивает с рук перчатки. Его лицо покрыто крупной испариной, а густые седоватые брови сведены к переносице. Мужчина тяжело вздыхает, отчего сердце Юй Цзыюань сжимается до размера ореха. Она почти не дышит, лишь сжимает руками колени, которые, скорее всего, покроются маленькими синяками. В глазах доктора читается море скорби и сожаления, с маленькой капелькой ещё чего-то неуловимого. — Госпожа Юй, — говорит он, а голос его дрожит и хрипит как старое пианино. Мужчина передергивает плечами и отводит взгляд в сторону, потому что видит, как бледнеет женщина и, возможно, даже хочет закрыть уши руками, чтобы только не слышать его слов. — Мне жаль. — Мне тоже, — она выдыхает эти слова тихо, но очень ровно. Женщина встаёт с дивана и, поправив измявшееся платье, поворачивается к доктору спиной. — Всего доброго, — она элегантно взмахивает тому рукой на прощанье и неспешным шагом покидает больницу. Когда Цзыюань оказывается на улице, то успевает лишь дойти до скамейки, на которой ее уже ждут, и как раз до того, как ноги перестают ее держать. Сейчас, наверное, она уже и не помнит, когда они с Цзян Фэнмянем впервые встретились. Просто однажды она увидела его улыбку, которая согревала своим теплом всех окружающих. Он — ее истинный и пахнет апельсинами. В детстве она смотрела на апельсины, которые стояли на витрине магазина, и плакала, глотая свои же всхлипы и заставляя родителей ее успокаивать, но попробовать их так и не могла, потому что у неё, видите ли, аллергия. Она завидовала детям, которые уплетали дольку за долькой и зажмуривали глаза от восторга, но, потом перестала, ведь у неё появился он, веселый парнишка-альфа, семнадцати лет, который пах именно той самой запретной мечтой. Тогда, когда он впервые ее поцеловал, она, можно сказать, попробовала апельсин. И это было очень сладко. А этот альфа? Он смущается, он часто опаздывает, он немного неуклюжий, он романтичный, он заботливый, он нежный, он добрый, он отзывчивый, он наивный, он красивый, он забавный, он страстный, он шумный, он ревнивый, он гордый, он ребенок, он — нетипичный альфа и он пахнет апельсинами. Фэнмянь находился с ней почти двадцать четыре часа в сутки и постоянно делал комплименты. Она не признавала того, что ей это очень нравилось, и лишь всегда легонько ударяла его по плечу, отворачивая голову и смущаясь. Он никогда ей не врал, и она это знала, но, в самый первый раз сорвалась. Просто увидела, как во время перемены к ее альфе подходит какой-то слюнявый омега, от которого приторно воняло свежей выпечкой, и что-то с ним обсуждает. Она помнит, как кричала тогда и плакала. А потом снова кричала. А что сделал он? Он сказал, что любит лишь ее, сказал, что они с тем омегой просто друзья. Она не верила ему до тех пор, пока не услышала, что притягательно пахнет свежими яблоками и у него от этого просто крышу срывает. Когда они оканчивали школу, именно тогда, на их выпускной вечер они с Фэнмянем поклялись в вечной любви и подарили друг другу парные кольца. Именно тогда она и решила, что никогда и ни за что не отпустит этого человека из своей жизни. Она — его все, он — все для неё. Ее друзья постоянно говорили, что идеальных отношений не бывает, что долго, как в фильме, продолжаться не может, но она чихала на все это с высокой колокольни и вдыхала запах апельсинов, оставаясь у альфы с ночевкой. Когда течка будоражила ее и она сходила с ума, то, сразу же, дрожащими руками сжимала мобильный телефон и плакала, потому что смазка вызывала много неудобства, а он бежал к ней через весь город и потом, когда находил, вовлекал в нежный поцелуй, даря после самые лучшие ночи. Да, это и правда любовь. Но, счастье, как и говорили ее друзья — не вечно. Улыбка медленно сходит с ее лица в тот момент, когда она видит неизвестного ей мальчишку рядом с дорогим и горячо любимым мужем. Она отрицательно качает головой и закрывает уши руками, совершенно не желая слушать то, что говорит Фэнмянь. — Ребёнок? — она шипит как дикая кошка и скалится. — Очнись, дурак, у нас их два! Своих, при чем, а не чужих! В тот день они громко кричат друг на друга. В тот день впервые разбиваются вазы, тарелки, ноутбук и даже «блять, это же семейная реликвия» со звоном влетает в стенку. В тот день Юй Цзыюань впервые видит Вэй Ина. И именно с того дня начинает его ненавидеть, но все меняется, стоит только сказать: — Так бывает, понимаешь? — она улыбается и проводит рукой по волосам. — Люди дают, но и взамен они требуют не мало. Это всего-навсего жизнь. — Но это же не честно! — парень напротив неё выглядит раздражённым и женщине даже кажется, будто она слышит быстрый ход мыслей в чужой голове.» — Я так понимаю, что ты решил мне позвонить не потому, что соскучился, верно? «Цзыюань тяжело и коротко выдыхает, прижимая обе руки к груди. Вся её решимость быть сильной вмиг покинула тело, стоило лишь посмотреть в глаза напротив. Они казались ей чем-то отвратительным сейчас, ведь в данную минуту были похожими больше на бушующий бездонный океан с в миг посеревшей водой, который вот-вот уничтожит корабль под названием «Несправедливость».» — Знаешь, — альфа зажимает мобильный телефон между ухом и плечом, продолжая при этом разглядывать аккуратные иероглифы на белом листе формата А4. — Я решил кое-что изменить. «— Да как вы можете так со мной поступить? — он резко вскакивает со скамейки и упрямый солнечный луч, что смог пробиться через густые кроны деревьев просто потерялся в его волосах. Они были настолько мягкими и одновременно жесткими на вид, что их можно было бы сравнить с иголками у ёжика. Женщина готова была дать руку на отсечение, что никогда не видела раньше такого чистого и насыщенного чёрного цвета, и поэтому посчитала, что их можно представить в виде той самой чёрной дыры, что будоражила и манила к себе. Но, не смотря на это, этот парень, казалось бы, символизировал для неё свет и, совсем капельку, надежду всего ее семейства в данную минуту. — Вот увидишь, — она встаёт со скамьи следом за раздражённым омегой и усмехается, отчего в уголках ее глаз появляются небольшие морщинки. — Потом ты приползешь ко мне, рыдая и благодаря за это.» — Что? — возникают громко на другом конце провода и тут же замолкают. — Эй, — после недолгой паузы и тихого кряхтения проговаривает собеседник. — Тебе не кажется, что это уже слишком? Ты и так взвалил на свои плечи непосильную ношу, так теперь и настаиваешь на большем? «— За что вы так со мной? — За что? — женщина замирает, и глаза ее расширяются от услышанного. — За что? — кричит она и, схватив парня за ворот одежды, пару раз его встряхивает, прикладывая к этому все свои силы. — Да ты как выхлопная труба! Как ресница, что попала в глаз! От тебя вечно одни беды!» — Если ты плохо меня понял, то я повторю, что все уже решено. Ванцзи не стал дожидаться ответа, быстро сбросив вызов. Тихонько кашлянув, он на секунду залюбовался белоснежным листом недавно подписанного контракта и аккуратными чёрными иероглифами, что союзом своим являли глазам молодого альфы его новую «куплю-продам» игрушку. «- Вэй Усянь!» Альфа откладывает листок в сторону и делает глубокий затяг, заполняя легкие густым белым дымом, и смотрит на пепел, готовый вот-вот сорваться вниз на дорогие шелковые простыни. Он переводит взгляд на сидящего в углу комнаты омегу и цокает пару раз языком. — Мне нужна пепельница, — проговаривает он полушепотом и парень, что сидит на полу быстро к нему подползает, разрывая тишину комнаты звоном колокольчика, прикреплёнными к резинке для волос. Он внимательно следит за тем, как парнишка набирает полный рот слюны, а после сплевывает на ладони, растирая влагу между пальцев. Кашлянув, он, наконец-то, протягивает к лежащему на кровати альфе свои ладони и слегка улыбается. Ванцзи заносит сигарету над дрожащими руками и стряхивает на них пепел, получая в ответ резкий и слегка рваный выдох. — Не убирай руки, — он подаётся вперёд и выдыхает эти слова вместе с дымом дрожащему омеге прямо в губы и слегка улыбается. — Я уже скоро докурю.