добро пожаловать

— Эй ты! Сюэ Ян обворожительно улыбается одному из клиентов, прося того обратить внимание на кого-то другого и медленно поворачивается, невольно хмурясь в лице, видя, как к нему через шумную и дергающуюся в танце толпу пробирается А-Цин. — Объясниться не хочешь? — девушка подходит к нему вплотную и скрещивает руки на груди, отчего на месте от плеча до сгиба локтя можно увидеть легкое очертание бицепсов. — Вчера твой любимый даочжан заявился в наше крыло и ударил Сун Ланя по лицу. — Он не мог. Ты же знаешь Сяо Синченя, ну? Он и мухи не обидит. А если и обидит, то потом оплатит ей лечение или шикарную панихиду. Мы как-то подготавливали комнату для гостей и, передвигая там стол, чуть не раздавили паучка, — Сюэ Ян свободной от стакана рукой почесал свой лоб. — Так вот, мы ему пару ножек оторвали, а даочжан решил ему помочь их вернуть, вставив вместо оторванных конечностей скрепки, — он хмурится, и делает еще один небольшой глоток. — Сдох паук быстро и безболезненно, конечно, но я еле вывел этого святого из депрессии. — Но он смог! — И? — омега растягивает губы в улыбке. — А-Цин, А-Цин, — он звонко цокает и мотает головой, словно родитель слушающий оправдание маленькой глупой дочки. — Что-то я раньше не замечал за тобой членства в сообществе «убережем Сун Ланя от руки Божьей и праведной», да и на вымирающий вид он не тянет, а я только недавно пересматривал красную книгу. Ну вот клянусь, — он вскидывает руки перед собой, отчего жидкость в его стакане опасно заплескалась. — Не видел я там его лица. Честно, честно! Да и к тому же ты и сама угрожаешь ему, считай, что добрый Санта прочитал твое послание. — А потом он его засосал, — перебивает Сюэ Яна девушка и отскакивает в сторону. — Эй, держать стаканы разучился? — А-Цин, — омега опасно прищуривает глаза и хмурит брови, делая шаг вперед, отчего девушка напрягается, прижимая одну руку к груди. — Ты уверена, что мы говорим об одном и том же человеке? — Водки мне! С энергетиком! И водки побольше! Девушка смотрит в сторону барной стойки и кивает. Сюэ Ян поворачивает голову чуть в бок и пораженно охает, делая шаг назад и вцепляясь пальцами в края стола с липкой, из-за разлитого и подсохнувшего на ней алкоголя, скатертью. — Засосал, говоришь? — Говорю, — шепчет девушка и удивленно моргает, видя, как Сяо Синчень залпом осушает стакан и даже лед зубами разгрызает. — Сильно засосал? — Вот как пылесос на максималке пыль втягивает, так и засосал. *** — И ещё, — закончив краткий инструктаж по выбору стиля для первого выхода в свет на сегодняшний вечер, Вэнь Цин рукой указывает на пах Усяня. — Ты там того? — Того? — Бреешь? Омега вздрагивает и моментально краснеет, потому что столь личных вопросов он ещё ни разу ни с кем не обсуждал. — Если нет, то нужно. Вэй Ин долго думает над тем, как и что стоит ответить, но впервые, наверное, решает промолчать. — Ты должен быть готов к восьми. И, знаешь, поздравляю, — негромко произносит Вэнь Цин и натягивает на лицо подобие улыбки, но Усяню от этого совсем не легче. — Хоть ты и был груб, но это сыграло в твою пользу. Непокорность нравится богачам. Хотя, если бы ты все же прислушался к моим словам и вёл себя поспокойнее, попал бы в Гусу, а не Цинхе, — секретарь делает небольшую паузу, словно раздумывая над тем, чтобы ещё сказать. — Но и это не плохо. Будешь обхаживать творческих личностей. Они странные, но с ними весело. — Я не думаю, что готов сейчас с радостью принять такие поздравления. — Знаешь, — она прислоняется спиной к стене, наблюдая за расхаживающим по комнате омегой, и прижимает папку с документами поближе к телу. По дерганым движениям и нахмуренным бровям заметно, что разговоры на тему его нового статуса ему не приятны. — Я бы на твоём месте была рада, что ты не пойдёшь по кругу за жалкие копейки, а продашь своё тело за круглую сумму. Одна ночь, а прибыли как за полгода корячки на какую-нибудь жалкую конторку. — Деньги, деньги, — вспыхивает Усянь и пинает небольшой столик. — Разговоры про одни лишь деньги! Я не вещь, ясно? — Дорогой мой, не слишком ли много ты кричишь о несправедливости к себе? Мир такой плохой, Боже мой. Мне так себя жалко, Боже мой. Вы все должны меня пожалеть! Давайте же, — она делает медленные шаги по направлению к застывшему в шоке омеге, и слова слетают с ее губ так легко и непринуждённо, что от этого кажутся ещё более злыми и колкими. — Давайте, — тянет секретарь гласные. — Ну же, жалейте меня все. Я бедненький и несчастный, а вы все злюки и бандюги, Боже мой, — Вэнь Цин усмехается и, подойдя к Усяню уже вплотную, больно тыкает его в плечо острым ноготком. — Тебя продали, ясно? Просто пришли и спросили: «А не желаете ли купить?». Признай уже этот факт. Вэй Ин широко распахивает глаза, но обида берет своё и кулаки сжимаются с такой силой, что костяшки белеют. Слова, брошенные в его адрес, бьют по самому больному, отчего кажется даже, будто вздувшаяся на лбу вена вот-вот лопнет. — А раз тебя продали, — продолжает она. — То ты, не что иное, как вещь. Поэтому проглатывай всю свою жалость к самому себе и отрабатывай то, что в тебя вложено. Запомни ещё раз — быть готовым к восьми, понял? Вэнь Цин элегантно разворачивается и покидает комнату. *** — Ну и? — Сюэ Ян складывает руки на груди и усмехается. — Что? На улице к вечеру стало прохладно, и Сяо подносит ладони к лицу, слегка выдыхая на них тёплого воздуха. Музыка в помещении играет настолько громко, что и выход на задний двор клуба «Золотого карпа» не спасает уши от новинок поп индустрии. Но, зато спасает от распространения ненужных слухов такие вот омежьи разговоры. — Не стыдно за то, что отчитал меня утром? — Почему это мне должно быть стыдно? — Синчень с искренним непониманием смотрит на своего соседа. — Я отчитал тебя, потому что ты заслужил. — А себя ты отчитать не хочешь? — Сюэ Ян подходит к омеге вплотную, обвивая руками его талию и пытаясь поцеловать. Сяо уворачивается и ладонями упирается в грудь соседа, стараясь отстраниться. — Нас могут заметить. — Мне так жаль. — Жаль? — переспрашивает Синчень. — Я вообще сейчас не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать? Тебе жаль, что ты таскаешь в нашу комнату других омег? Или что совершенно позабыл, кто мы и где сейчас находимся? — Мне жаль, что я не Сун Лань. Омега напрягается, когда слышит слишком хорошо знакомое ему имя и хмурится в лице. — Все сказал? — Сказал-то я все, а вот спросить — ещё не спросил. Почему? — Потому, — злится Синчень и полностью освобождается из объятий. — Просто забудь. — Забыть? А как же: «Омега не может спать с омегой. Это ненормально», — Сюэ Ян копирует манеру разговора своего соседа, а после смеётся. — Это же твои, блять, слова! — Чего ты хочешь? — резко выкрикивает Сяо. — Чего? Чтобы я признал ошибку? Хорошо, я виноват! Но я люблю его! — А я тебя, — спокойно проговаривает омега, стараясь не реагировать на психозы своего соседа. — Поэтому спишь с другими? — О, — улыбается Сюэ Ян. — Отличный вопрос, солнышко, учитывая то, что я в клубе работаю проституткой. Как и ты, собственно, но не будем это вспоминать, иначе не получится годной ссоры. — Прекрати, — Синчень хмурится ещё сильнее. Сделав парочку глубоких вдохов, он опускается на деревянную скамейку, расположенную впритык к стене и прикрывает глаза. Сюэ Ян, заметив, что омега успокоился, тихо кашлянул, а после этого подошёл поближе, опустившись на колени прямо перед ним и положив свою руку ему на пах. — Эй! — выдыхает Синчень, и обхватывает руку соседа в районе локтя, стискивая её тонкими, но сильными пальцами. — Что ты делаешь? — Ну, — Сюэ Ян сглатывает слюну и еле заметно улыбается. — Пытаюсь тебя успокоить. Сяо ослабевает хватку на чужой руке, и омега начинает осторожно поглаживать его член сквозь тёмные брюки. Его движения очень аккуратны и осторожны, будто у Синченя там, между ног не член, а ваза из фарфора. Сюэ Ян ощущает, что плоть под его руками начинает твердеть, и усиливает ласки, а потом, словно так и нужно, наклоняется и целует выступающий бугорок. Омега над ним задыхается от такого, сильнее стискивая пальцы на локте и впиваясь в него короткими ногтями. Когда, спустя пару минут, Сяо громко вскрикивает, Сюэ Ян чувствует, как под его руками брюки немного намокают, а пальцы становятся слегка липкими. Он приподнимает голову и губами невесомо касается подбородка Синченя, а после и его губ. — Давай запомним, что я есть у тебя, а ты — у меня. Пока мы вместе и любим друг друга, то все хорошо, да? Получив утвердительный кивок, он улыбается. — Отлично. Молодец, даочжан.