Никто не берет меня в жены или экстремальные способы выживания одинокой женщины с детьми

— Детки, мама дома! — захлопывая дверь ногой, Мариса наконец выдохнула после тяжелого трудового дня в баре. Скинув на пол сумку и положив на стол две дымящиеся коробки с пиццей, она прошла на кухню. — Опять пицца? — Романо почувствовал запах сыра, выходя из туалета. На ходу застегивая ремень на низкопосаженных на бедрах джинсах, он вымученно простонал: — О, нет! Мой бедный желудок не выдержит этого снова! — И это благодарность маме за то, что я пол часа отстояла за ней в очереди? — Мариса ответила сыну затрещиной, и усаживаясь за стол, с чувством огромного голода принялась за кусочек горячей пеперони. — А где твоя сестра? Романо поиграл своим языком, упираясь им щеку, явно указывая матери на непристойное занятия, которым наверняка увлечена Новали. — Ублажает соседа! — удовлетворенно хихикнул Ром. — Она опять спуталась с этим Эскура? — Мариса отшвырнула кусок пиццы обратно в коробку, так как ей послышалось, что на ее крыльце кто-то шарится. Она резко открыла двери и застала двух подростков целующимися на лестнице прямо у своей двери. — Э… сеньора Уркола… — замешкался Хорхе, вытирая губы тыльной стороной своей ладони. — А я тут… — Что? — воинственно сложив руки на своей груди, мать семейства предположила. — Исследуешь рот моей дочери на наличие кариеса? Я тебе помогу, у нее его нет! Домой, Новали! Приказной тон матери возымел нужный эффект. Непослушная дочь, махнув напоследок своему возлюбленному рукой на прощание, быстро юркнула в дом. — Ма, ты меня позоришь! — Я? А мне кажется в нашей семье за позор всегда отвечаешь ты! Я запрещаю тебе общаться с этим типом. Неужели ты забыла о том, что ты была не единственной его подружкой? Вытащив мятную жвачку изо рта, Нова приклеила ее к обратной стороне стола и, приступила к трапезе: — Он все осознал, ма, — произнесла девушка, тщательно пережевывая пиццу. — Каждый имеет право на ошибку. Тот кто не прощает, сам не достоин пощения. Так завещал нам Иисус. — Иисус значит? Романо, — громко выкрикнула имя сына Мариса, — будь добр, убери Библию из туалета. На непросвещённых она дурно влияет. Так ладно, у меня для вас есть новость. — Подарки отменяются? — Ты заболела? — предположил Романо. — Нет, но спасибо, что спросил. А где Ману? — сеньора Уркола попыталась найти глазами своего младшенького. Манускрипт спускался по лестнице, просматривая, а телефоне старшего брата обучающее видео по своей любимой теме, — строение человека. — Я здесь, мам. О, у нас пицца на ужин? — обрадовался рыжий малец, который с точностью хирурга, прежде чем сесть за стол тщательно вымыл руки. — Спасибо, Господи, — Мариса вьерошила волосы на макушке сына, а затем запечатлела на ней свой материнский поцелуй, — хоть один из моих детей родился благодарным. Итак, раз все мои спиногрызики собрались… постойте, — напряглась мать семейства, — а Пози уже уснула? — Не, папа заходил, — отозвался Манускрипт, тщательно пережевывая кусок пиццы, — он забрал ее на прогулку. — В такое время? Странно… очень странно. Так… а какое сегодня число? Ну разумеется, — хлопнув себя по лбу, Мариса сделала свое умозаключение, — сегодня пенсия у бабули, пошел давить на жалость. Ладно, новость! — привлекая внимание детей, Мариса громко хлопнула в ладоши. — На Рождество к нам приедет дедуля! — А разве его не завалила мафия? — тотчас же поинтресовался Романо. — Да, я тоже думала так целых шесть лет, но видимо у нас вся семейка с подвохом. Так или иначе, мы должны оказать дедушке Фабрицио радушный прием. — На хрена, ма? Он же тя кинул? — Если вы хотите подарки к Рождеству, а именно новую стерео систему, — бывшая Спирито посмотрела на Романо, перемещая взгляд на Нову, — или новое платье для показа… — И… — И… разумеется огромную энциклопедию по медицине, — закончила Мариса, перебив начинания Манускрипта. — Именно поэтому мы все будем примерной и любящей семьей, хотя бы на время пребывания дедушки в нашем доме. Что означает, что мы не кладем ноги на стол, — сеньора Уркола скинула ноги сына на пол, — и не сосемся на крыльце с соседями, — наградив дочь многозначительным взглядом. — И никого не режем, да Ману? — Даже лягушек? — с грустью в глазах отозвался паренек. — Особенно лягушек! Всем ясно, я надеюсь? — Мариса еще раз обвела взглядом своих детишек. — Да, — последовал их утвердительный ответ, после чего в дверях показался Диего с малышкой Пози на руках. — Привет семье! О, да у нас тут пицца! Мариса среагировала мгновенно, ударив бывшего мужа по руке, тянущейся к открытой картонной коробке. — Пицца есть, да не про твою честь! Видишь, я тоже умею рифмовать! Может мне тоже податься в писатели? Давай, топай отсюда, Уркола! Без тебя тошно! — Я хочу пообщаться с детьми, они по мне соскучились. Романо? — Диего протянул руки к сыну. — Неее, я пас. — Новелла? Когда дочь, демонстративно прошла мимо отца, упулившись в свой телефон, горе-отец переспросил, серьезно? — Ладно, Ману, — Уркола знал наверняка, где стоит искать поддержку, но и тут его постигла очередная неудача. — Прости, пап, у меня еще домашка по биологии, — рыженький паренек чмокнул нерадивого отца в щеку и, шлепая по полу босыми пятками, побежал наверх. Мариса наблюдала за всей этой картиной со стороны, снисходительно усмехнулась: — Да… видать сильно по тебе дети скучали. Ладно, давай, мне тоже пора ложиться спать. — Мы могли бы… — Что? Как ты можешь предлагать мне подобную мерзость? — Мариса быстро выставила бывшего супруга за дверь. Цыкнув, Диего возмущенно ударил себя по бедрам: — Я имел в виду вместе искупать и уложить Пози… *** Утром следующего дня вся большая семья Уркола выстроилась вдоль заборчика по росту, в ожидании скорого приезда дедушки. За всей этой картиной со стороны с интересом наблюдала соседка Пилар Эскура, которая по привычке поливала цветы из шланга на своем придомовом участке. — Эй, Уркола! Ты нашла новый способ дрессировки своих обезьянок! — Ты бы лучше за своим шимпанзе присматривала, пока они с моей обезьяной не начали чинить новую эволюцию. Романо! — Мариса резко переключила свое внимание на сына, отвесив подростку смачный подзатыльник, — не сутулься и высунь наконец руки из карманов! — Что? — хлопая ресницами переспросила Новали, понимая что стала следующей в списке дорогой мамочки. Сеньора Уркола бросила в сторону дочери еще один косой взгляд: — А платья поприличнее не нашлось? Твой дед же не Хью Хефнер! (прим. владелец журнала «Playboy») Так ладно, потом с этим разберемся. Смотрите, — Мариса нервно указала рукой на автомобиль такси, приближающийся к ее дому, — дедуля на подходе. Все натянули на лица счастливые улыбки, — сеньора Уркола встряхнула на руках малышку Пози, чтобы и та стала более озорной и милой. Когда автомобиль такси притормозил у подъездной дорожки семейного гнездышка, первым что показалось на улице, был начищенный до блеска туфель. Только потом, мужчина в белоснежном костюме, шляпе и бадиком, который служил больше частью пафосного образа, чем неотъемлемым атрибутом для нормальной ходьбы, явил себя миру. — Добро пожаловать! — Мариса первой отреагировала на столь внушительный выход отца из автомобиля. Фабрицио протянул ей руку для поцелуя, как если бы он был главой сицилийской мафии, и каждый человек из его окружения должен был проявить свое уважение. Вместо этого дочь просто обняла отца. Спирито медленно осмотрелся по сторонам, а затем так округлил глаза, словно только что узнал о наличии троих внуков. — Когда мы виделись в последний раз, твой младшенький выглядел так же как и сейчас, — Фабрицио погладил малышку Пози по головке. Задержка развития? Бедняга… — Да нет, пап! Это моя дочь, ей всего десять месяцев, а Ману уже семь лет, — Мариса приобняла рыженького и тот счастливо улыбнулся деду. В воздухе тот час же повисло неловкое молчание, которое скорее поспешила нарушить глава многочисленного семейства: — Ну что же мы стоим? Давай те все быстро в дом. Я приготовила праздничный завтрак. Романо, помоги деду с чемоданом. — Мать твою, — выругался подросток, приоткрыв багажник, — а это кто? — А… это Кафоне, (на языке мафиозе «лох») мой пес. — Ты привез с собой собаку? — Кафе не собака, он часть клана. — А… ну ладно, пусть тоже проходит, — Мариса снисходительно проводила взглядом собачонку породы шпиц, которая уже делала свои дела на крыльце ее дома. — Кстати, я забыл вам представить свою жену, — Фабрицио приоткрыл переднюю дверцу пассажирского сидения, из которой вышла длинноногая блондинка, на вид лет двадцати трех. Во всеобщей суматохе никто не заметил ее сразу. — Это Консуэлло, моя душа и мои глаза. — Привеееет!!! — девчушка помахала рукой как это делают королевы красоты на конкурсе мисс вселенная. — Я, Мариса. Его плоть и кровь, — по аналогии отца решила съязвить Уркола.  — Я так рада наконец познакомиться с семьей моего Фици! — Фици? — поинтересовалась Мариса. — Я ласково так называю твоего отца. Мой тигр, рррр… — Консуэлла изобразила тигриный оскал и выпустила коготки. — Вот это бабуля! — присвистнул, остолбеневший от своего восторга Романо. — А кто-то еще что-то говорил про мое платье, — вскользь прошептала себе под нос Новелла, поглядывая на короткое гипюровое мини подружки своего деда. — Ну ладно, — Мариса перевела дух, понимая, что должна смириться со всем этих безобразием всего на один день, — прошу всех к столу! Огромная семья Спирито-Уркола собралась на праздничный завтрак. Пока Мариса возилась с закусками, Романо жадно пожирал глазами Консуэллу, которая не успевала восторгаться очередными кулинарными изысками на столе. — Боже, это шедеврально! А этот салат просто божественный! Ммм, — сладостно промурлыкала блондинка, втягивая в себя глоток вина, — просто напиток Богов! — Она что, вообще никогда не ела? — не удержалась от своего едкого комментария Новали, которая была весьма равнодушна к овощам на своей тарелке, шкрябая вилкой по дну. — Итак, — Мариса поскорее постаралась исправить неловкий конфуз, поинтересовавшись, — как доехали? — Прекрасно! — тут же стал распаляться Фабрицио. — Первый класс, шампанское, сигары, икра! — Да… видимо полет и правда был прекрасный. Вы к нам надолго? Услышав этот вопрос Консуэлла и сеньор Спирито многозначительно переглянулись. — Нужно уладить некоторые вопросы по поводу моего загран паспорта, — блондинка утвердительно закивала подбородком в знак своего согласия с мужем. — Понятия не имею сколько это займет времени… — Я могу найти вам хороший отель с шикарным видом на ночной город. — Да… нет, мы бы предпочли остаться здесь, все-таки разлука была такой долгой и мучительной. Хочу сполна насладиться общением с… — Фабрицио запнулся, понимая что не помнит имена ни одного из детей, — моими любимыми внучками. Мариса понимала, что нужно как-то спасать положение, потому что она вряд ли выдержит сегодняшний день в обществе своего дорогого папочки его пустоголовой барби и собаки, похожей на огромную мочалку, не говоря уже о неделе или больше. На помощь ей пришел сосед, который посетил ее с дружеским визитом: — Привет, — голова Гвидо показалась из входной двери, — есть кто дома? С рождеством! А, да у вас гости! — обнаружил Лассен, войдя в дом без всякого приглашения. — Это твой муж, — Фабрицио привстал со своего стула, чтобы поздороваться, — Диего кажется? — Вообще-то он мой друг, а с Диего мы давно расстались, — Мариса не хотела упоминать имя бывшего в своем доме, но ситуация того требовала. — Я, Гвидо Лассен, личный психотерапевт, так что если крыша немного поехала, у-ля-ля, — мужчина манерно округлил глаза, — или детские травмы беспокоят, это все ко мне! С такой широкой улыбкой сам психотерапевт больше походил на сумасшедшего, чем на доктора Предполагая следующий вопрос от папочки, Мариса его тут же перебила: — Гвидо представитель сексуальных меньшинств. Фабрицио, пожимающий в этот момент руку Лассена напрягся, переспросил, правильно ли он все понял: — Пидр что ли? — Ага, «принимающий!» — Гвидо еще сильнее сжал руку сеньора Спирито. Его не расстраивало, а наоборот очень забавляло то состояние людей, в тот момент, когда они только узнавали о том, что Лассен гей. — Дедуль, — отвлек всех Ману, — а ты привез нам подарки к Рождеству? — Подарки? — поинтересовался Спирито, почесывая голову. — Я сразу с самолета и не успел заехать в торговый центр, но у меня где-то здесь, — мужчина залез в карман своих брюк, — завалялась конфетка. Видя как расстроился Манускрипт, Консуэлла тут же склонилась над столом и накрыла его ладонь своей теплой рукой. Ее грудь еще сильнее выпала из бюстгалтера, на что сразу обратил внимание Романо. — Не переживай, малыш, мы обязательно исправим эту ошибку. — Да, я тоже расстроен, что подарков не будет, — старший сынок, обиженно сложил руки на груди и повесил голову вниз. Во всех его действиях читалась наигранность. — И ты не переживай, — потирая плечо подростка рукой, Консуэла придвинула к Романо свой стул, — подарки обязательно будут. — А мама говорила, что ты богатый! — внезапно вступила со своей речью Новали, — аа на руках у тебя поддельный «Роллекс.» — А сыкуха сечет! Ладно, — Фабрицио развел руками, — хватит устраивать цирк. У меня ни гроша за душой. Беден, как церковная мышь. И я приехал для того, чтобы вернуть себе этот дом. — Что??? — от шока у Марисы глаза на лоб вылезли. — Но ты не можешь так со мной поступить! У меня дети, куда я пойду?! — Нет, я вас не выгоняю, живите как жили, просто выделите нам комнатку где-нибудь на втором этаже. — Поверить не могу! — Мариса сняла полотенце со своей шеи и выкинула его на пол. Ее голова и плечи от полного бессилия опустилась вниз, а рука легла на лоб. — Господи, что я сделала не так в этой жизни??? — Может, ты вообще никакой не мафиозе? Класс, — закатил глаза Романо, я уже всей школе уши прожужжал! Теперь прокачу за балабола. — Чего ты там сказал, малец? — Фабрицио развернул плечи и выставил грудь колесом, продолжив: — Наш закон не писан. За друга — рвать. За девушку — бить. За брата — стрелять. За мать — казнить. Самолёт прилетает. Хавчик прикрой. Мир дому нашему.Тепла и уюта в хату. Парням привет. Босоде ходу. Людскому мира… Ворам — свободу. Фарта. Терпения. И тепла всей шпане. Пообещал — сделай.Не можешь сделать — не обещай. Делай во благо.Не требуй. Взялся — ходи! У всех присутствующих отвисли пачки до пола, а больше всех напрягся Романо. Обстановку в доме разрядил неожиданный и фееричный приход Сони Рей. — Привет! — виляя бедрами, Соня преодолела расстояние от двери до объекта своей цели. Она была одета еще откровенней, чем обычно, а ее боевой раскрас на лице походил на бразильский карнавал. Все бы ничего, если бы не ее театральное боа из розовых перьев. — Фабрицио, — произнесла Рей нарочито сексуальным голосом и протягивая бывшиму супругу руку для поцелуя, — сколько лет, сколько зим… — Шесть лет… шесть зим, — Спирито медленно поцеловал руку женщины, всматриваясь в самую глубь ее карих глаз. — Расслабься ма, он беден и женат! — очнулась Мариса, глядя на этот спектакль одного актера со стороны. — Тьфу ты! — топнула ногой оскорбленная сеньора Рей. Ее боа из перьев в один момент обвилось вокруг ее шеи, — пердимонокль старый! Полное фиаско — подумала про себя сеньора Уркола и вымученно застонала.