Когда киллер называет тебя милой

      Выпросив Рому рассказать план его действий в подробностях, я слушала историю с большим интересом. И правда, эти двое, Рома и Влад, быстро и четко выполняют свою работу настолько, что мне казалось это пересказом какого-нибудь фильма об убийцах или, почему-то, воров. Воры работают тоже сообща, но тут совсем иные случаи. Гораздо интереснее слушать истории из уст исполнителя, чему он, кстати говоря, по-прежнему не рад. Возможно, не хочет втягивать меня в это и посвящать в подробности, а, возможно, просто не привык рассказывать о таком кому-то. Может стесняется и не любит говорить о своей… «работе»? Может ему и вовсе не нравится это делать, но приходится? Кажется, я начинаю закапываться в догадках, но он уже твёрдо дал ответ на это, а мне, любопытной варваре, всё неймётся. — Всё? Полюбопытствовала? — закончил он, на что я довольно кивнула, — понравилось? — я не решилась кивнуть, но, определённо, что-то выражала глазами, — ты слишком много знаешь, в курсе? — прищурился Рома. — И что? — не поняла я, усмехнувшись. — Если ты кому-то скажешь… — нагнетал он, медленно и хитро приближаясь к лицу, без улыбки, но точно с иронией. — А-ай, всё, ладно, я никому не скажу! — замахала я ладонями, смутившись. — Ладно?! Ты кому-то уже хотела рассказать? — засмеялся он, подняв брови. — Не придирайся к словам! — я откинулась на белоснежную подушку.       Волосы рассыпались по постельному белью, от него пахнет ароматным кондиционером. Такое прохладное и вкусное, прямо тянуло в сон. Вдобавок к этому, свежесть тоже подталкивала моё состояние побыстрее уснуть. Мысль о том, что завтра снова на очередной утренний факультатив, хоть и не настолько рано, как на уроки, но сильно огорчает. Чёрт, неужели так расслабилась? Раздумье об этом создаёт странное состояние, будто я отрекаюсь от того режима, в котором вертелась всю школьную жизнь. Необычно осознавать, что уже не хочется учиться, и что влюблённость даёт о себе знать каждую минуту. — Ты не линяешь? — задумался Рома, перебирая локоны моих каштановых волос. — Сам ты линяешь! — обалдела я, глянув на него.       Глухо смеясь, парень встал с кровати и взял с вешалки в шкафу чёрную кофту. Мне хватило тех секунд, на протяжении которых были открыты тёмные дверцы, чтобы убедиться, что весь его гардероб состоит из мрачного цвета вещей. Ну да, чему я удивляюсь? Только если белому постельному и светлой комнате. Я не заметила, как Рома уже застёгивал ремень на джинсах, пока витала где-то в облаках, и только под конец его одевания поняла, что он куда-то собирается. — Нужно с Реем погулять, — опередил он мой вопрос. — В полночь? — я глянула на уже сидячего у входа в комнату добермана, а сама села на колени.       Странно посмотрев то на пса, то на меня, Рома изогнул бровь. Рей вилял хвостом, ожидая хозяина, а я просто наблюдала за ними. — Вы мне предлагаете сейчас выбирать? — Нет, — усмехнулась я, расплываясь в улыбке, — я пойду домой, — я начала подниматься с кровати и подтягивать вечно спадающие с бёдер штаны.       В неполной темноте прихожей я нашла тапки и некоторое время ждала, пока Рома соберётся, чтобы выйти вместе. На самом деле, хотела вызваться тоже погулять, но в последний момент вспомнила, что нахожусь в домашней одежде, а мотаться в свою квартиру туда-сюда не хочется, вдруг родители проснутся. — Если хочешь, можешь остаться, — предложил Рома, взяв поводок с тумбочки. — Нет, посплю дома, — спокойно ответила я, осторожно поглаживая собачью морду. — Так и быть, ты не будешь спать на диване, — усмехнулся парень, сделав попытку переубедить.       Я улыбнулась и прищурилась, но не поменяла решение. Признаться, хочется проводить с ним как можно больше времени, ощущаю эти первые бабочки в животе и головокружения от эмоций, но продолжаю стараться не окунаться в это с головой. Видать, внутренние установки прилежной и осторожной школьницы не позволяют насытиться всеми желаниями, связанными с ним.       Дверцы лифта сразу разъехались в разные стороны, стоило нам выйти из квартиры. Мы оба обратили внимание на ночного гостя. Пёс тоже не проигнорировал, но после своего мимолётного взгляда на незнакомца, побежал вниз по лестнице, будто ему и вовсе всё равно. Перед глазами стоял парень с кучеряшками на голове, и первое, что бросилось в глаза на лице — среднего размера нос с орлиным кончиком, загибающимся в самом конце. Шатен в темно-зеленой толстовке недоуменно уставился на меня. Рома устало вздохнул. — Ты опять забыл про меня, да? — с нотками иронии спросил парень у Ромы. — Да. Пойдём, прогуляемся, — не колебался Рома и медленно двинулся к лестнице.       Я настороженно покосилась на Рому. — Это Влад, о нём я рассказывал, — подтвердил мои сомнительные предположения Рома. — Рассказывал?! — удивился парень, — что ты ещё рассказывал? — По минимуму. — Не знаю теперь, стоит ли доверять в таких случаях слову «минимум», поэтому я согласен прогуляться, да, надо поговорить, — недоверчиво говорил Влад, торопя его на улицу.       Медленно спускаясь на этаж ниже, я с сомнением смотрела им в спины и хмурилась. Он такой неприветливый, оказывается! С рассказов Ромы казалось, что он полная его противоположность. По крайней мере, думаю, Влад более разговорчив и эмоционален. Проводив взглядом молодых парней из поля зрения, я тихо вошла в мёртвую тишину, что даже загудело в ушах. Резко ощутив усталость, я плюхнулась на кровать, предвкушая комфорт, уют и тепло под одеялом, но чьё-то сообщение в такое позднее время не дало мне покоя. Телефон дал о себе знать на прикроватной тумбочке. «Ты спишь?» — написал Артём.       Сперва я хотела не отвечать и создать впечатление, будто я, действительно, сплю, но не позволила то ли советь, то ли непонятно откуда возникшее желание ответить. «Почти, а что?» — я улеглась удобнее и смотрела тусклыми глазами в экран. «Да так, мне скучно просто) Что делаешь?» «Почти сплю…»       Глупый его последний вопрос заставил вспомнить об одной однокласснице. Она ходит на все уроки, следовательно, слышит всю информацию, которую говорит учитель, а по вечерам начинаются вопросы в беседе класса, ответы на которые уже говорила учительница или были уже озвучены ранее в группе. Но нет же, лень пролистать сообщения выше! Это ужасно раздражает, я всячески стараюсь сдерживать себя и не нагрубить. Простая ситуация, казалось бы, каждый может что-то забыть, но настолько раздражающего поведения я ещё не видела. Почему-то это вызывает у меня агрессию. Бесит! «Хах, ну да, точно. Я вот не знаю, чем заняться» «А поспать ты не пробовал? Подходящее время для этого» «Пробовал, не уснул. Как день прошёл?» «Насыщенно, а у тебя?» — из вежливости спросила я и вспомнила про тату.       Голова стала настолько дырявой, что я забыла о словах тату-мастера. Не обработала вечером участок кожи мазью. Оставив телефон в постели, я нехотя встала и поплелась в ванную комнату, где мирно стоял и даже не напомнил о себе тюбик с кремом. Взглянув в зеркало на своё похудевшее лицо и местами красные глаза, я стала разглядывать себя. Интересный факт: иногда я просыпаюсь настолько опухшая, что сама удивляюсь такому чуду, а иногда встречаю утро с подтянутым лицом, даже видны скулы! Я не худая, среднего телосложения, не имею лишний вес, но скулы на лице постоянно слегка видны вместе с небольшими щеками. Такое возможно? К слову, все эти утренние приколы не зависят от количества выпитой перед сном воды, я её совсем не пью, только если таблетки запить. Тоже странно!       Я вернулась в комнату в надежде, что точно ничего не забыла сделать. Под лай собаки на улице, я снова укуталась в одеяло и взяла телефон, на который пришло уже несколько сообщений за пару минут моего отсутствия. Какой надоедливый! Вроде девятнадцать лет, школа уже не должна интересовать, особенно малолетки, а он пристал. В прочем, чего это я про заинтересованность малолетками заговорила… «Я сходил к репетитору, с друзьями погулял, вернулся час назад» «Что делала днём?» «Ты уже уснула?)» — сообщение Артёма спустя три минуты после предыдущего. «Не уснула, а отходила. Днём делала всё, что давно откладывала, больше не скажу» «Какая деловая, всё скрываешь, никуда не ходишь, ни с кем не гуляешь. Может, ты шифруешься, а на самом деле та ещё гулёна?)) Может, ещё и парень есть?)))»       Скривившись от длинного и провокационного сообщения, я пару секунд думала над его наглостью. Вот же… «Не твоё дело, что я делаю. Мы не в таких дружеских отношениях, чтобы вот так общаться)» «Тихоня уже отходит на второй план, вот видишь) Ты точно что-то скрываешь» — шуточно написал Артём. «Всё, я спать» — быстро закончила я общение. «Так быстро :( Я почти вывел тебя на чистую воду, а ты уже слилась. Ну ладно, ладно, спокойной ночи)»       Я вежливо пожелала ему того же и наконец-то отдалась в долгожданные объятия мягкой постели. Это он ещё не знает, насколько мои знания о людях пополнились. Артём по-любому думает, что я максимально скрытно и аккуратно гуляю с какими-нибудь друзьями так, что об этом никто не знает. Пусть дальше остаётся в неведении.       Утро встретило меня с пасмурным небом. Конечно, это же так комфортно и круто идти в школу в дождь, грязь и слякоть. В такие моменты я раздражаюсь ещё сильнее. Откуда вообще во мне столько раздражительности и агрессии по отношению к ситуациям, понять не могу. Вроде не общаюсь с токсичными людьми, живу тихо, мирно, спокойно, неблагоприятных факторов нет, а агрессия так и прёт настолько, что мама говорит мне «сделать лицо попроще». Наверное, все ужасаются при виде меня, потому что сама не замечаю, как хожу с кислой миной.       К слову, выражение лица и мамы, и отца тоже не самые радостные. Опухшие веки, поникший вид, молчаливость… Завтракать в такой обстановке некомфортно, но нужно потерпеть какое-то время, что ж сделать. Мама встала на час раньше обычного, чтобы приготовить гренки. Самый простой и вкусный завтрак. — Ань, давай ты не пойдёшь никуда в эту пятницу, — монотонно сказала мама, убрав помытую сковороду в шкафчик. — Почему? — Не знаю… — один из любимых её ответов, — мне неспокойно как-то. В другой раз сходишь, — она тоже присела за стол и налила стакан молока.       Я молча кивнула и не стала упрашивать. Им тяжело, конечно. Возможно, она намекала на какую-нибудь поддержку с моей стороны, и если это так, то я прекрасно поняла. Мои попытки уговорить отпустить на игру могли бы спровоцировать нервный срыв или агрессию, я ж тоже не глупая, так что вылазка состоится точно не в этот раз.       Родители быстро собрались на работу, хоть и делали это уныло. До моего ухода оставался целый час, поэтому торопиться мне некуда. И встала я зачем-то рановато. Могла бы ещё минут сорок поспать. И есть свой завтрак полчаса тоже незачем! Ну почему мои приёмы пищи очень часто растягиваются? Куча мыслей в голове не дают поесть, видимо. — Аня, давай, жуй быстрее, сидишь с остывшим чаем! — крикнула мама в прихожей, — мы ушли, не опаздывай. Ко скольки тебе сегодня? — К десяти, — крикнула я, проглотив кусок поджаренного хлеба.       Довольно часто я округляю время, чтобы не говорить «к десяти, сорока пяти» или ещё что-то в таком духе. Взрослые хлопнули дверью и оставили меня один на один с тишиной. Тучи сгущались, ветер чуть ли не завывал в окна. Вот надо мне это, да? Надо идти на единственный час русского языка по такой погоде? Чёрт, я слишком много жалуюсь.       Убрав за собой посуду в мойку, я снова махнула на неё рукой со словами «потом помою» и направилась в комнату за телефоном. С вечера приготовленная зелёная блузка аккуратно висела на плечиках, а воздух из открытого окна покачивал её нижние края, делая вещь холоднее. Полностью заряженный телефон встретил меня очередным сообщением, но оно было до такой степени неожиданным, что я просто уставилась на панель уведомлений, не желая открывать диалог и обозначать сообщение прочитанным. «Ты нравишься мне» — написал Артём в 3:26.       Мои мысли пополнились очередными неожиданными моментами, которых и так полным полно. Удивлению и негодованию, правда, не было предела, а ещё ведь нужно что-то ответить! Я не слышала от мальчиков таких слов, а теперь получаю подобное сообщение едва ли не в лоб. Что было бы, если бы Артём сказал это в живую?! Да я бы раскраснелась вся и долго искала аккуратные слова, чтобы отвертеться от чувственного признания. Наверняка, это было бы неприятно, но насильно мил не будешь, как говорится… Моё остолбенелое состояние прервал дверной звонок. Блин, на этим нужно ещё подумать. Нам по-любому придётся поговорить, он заведёт эту тему.       На лестничной площадке оказался совсем не жданный курьер в синей куртке и такого же цвета кепке. — Здравствуйте. Инна Алексеевна здесь проживает? Ей пришла посылка, — дружелюбно и бодро проговорил парень. — Здрасте, да, но она недавно ушла… — удивилась я, но спустя пару секунд, когда курьер будто в отчаянии немного опустил голову, добавила, — но можете оставить, это моя мама, я передам. — Хорошо, — он вручил белый запечатанный пакет, видимо, с одеждой, — распишитесь, пожалуйста.       Пока он доставал из сумки бланк, я сделала пару шагов в квартиру, чтобы освободить руки от тяжелой посылки, но стоило только развернуться к человеку боком, как к лицу молниеносно примкнула крепкая рука, прижимая к носу платок, запах от которого букально заставлял глаза закатываться. Страх от очередного нападения возобладал над всеми ранее полученными эмоциями. Я машинально сделала попытку вдохнуть и закричать, но это только ухудшило состояние. Переносица словно горела от едкого запаха, а тело от сопротивлений сдерживала вторая мужская рука.       В отчаянной попытке сделать хоть что-то, я вертелась и истерила так сильно, насколько это было возможно. Какой бы шокированой и сонной я ни была пару секунд назад, боязнь за жизнь, волнение от возможной боли заставляли меня инстинктивно вырываться как никогда. Напольная металлическая вешалка, которая не вынесла мои бесполезные попытки ударить ногами и вырваться из хватки, упала сначала на стену, покосив маленькую картину, а следом беспрепятственно на пол. От жжения, которое разносилось по лицу, глаза начали щипать. Я постепенно теряла силы, чувствуя, как сознание помутняется, а веки закрываются.

***

      Весна постепенно осветляла вечера, и теперь в девятнадцать часов было не настолько темно, как это замечалось, например, неделю назад. После недолгого сна, Рома посчитал, что сегодня самый подходящий день для того, чтобы вновь дрессировать добермана. Во сколько бы он не уснул, всё равно просыпается точно по будильнику в половину девятого утра. Он многое усвоил от воспитания и всё старается сохранять.       Слова Ромы о том, что он рассказал какую-то часть информации Ане, Владу не понравились. Влад придерживается мнения, что друг расслабится, поддавшись чувствам, поэтому так категорично выступал против их общения. Оба парня не считают нужным сближаться с кем-то, пока не завершат то, ради чего они совершенствовались с самого детства, но Рому это обошло. Он и сам не понял, как влюбился в школьницу, но откатываться назад тоже не собирается.       Дневные сообщения, которые он отправлял Ане в промежутках между своими делами, не получили своего ответа. И вот сейчас, сидя в кресле в вечернем полумраке, Рома плавно водил пальцами по сенсорной панели ноутбука, выбирая очередную водолазку и толстовку тёмных оттенков. После недолгого времени он взглянул последний раз на навигацию сайта слева и задержал взгляд на категории «Женская одежда». Пару секунд подумав, он открыл раздел «Футболки» и просто просматривал товар. Современная одежда со смешными и прикольными надписями в центре заполняла чуть ли не все страницы, но удлинённая футболка темно-зеленого цвета со свободными рукавами на позирующей девушке, похожая даже на платье, привлекла его внимание. В центре красовалась полная луна. Невольно улыбнувшись уголком рта, Рома добавил товар в корзину, после чего быстро оформил заказ.       Когда он проходил мимо входной двери, прямо в этот момент раздалась мелодия звонка, которую кто-то настойчиво подавал. За дверью стояла взволнованная женщина с каре, соседка снизу. — Эдуард, здравствуйте! — затараторила Инна Алексеевна, — вы случайно… может в течение дня, не видели мою дочь?! — на её глаза снова накатывались крупные слёзы, — она… должна была уйти в школу утром, но все вещи на месте, свет включен, прихожая перевёрнута, — дрожащим голосом выдавала она, бегая глазами по всему, что видит, — даже обувь дома! Мы с мужем обошли всех соседей, только что пришли с работы…       Нервно сглотнув, Рома почти невозмутимо стоял на пороге, но тревога внутри резко возросла, а участок кожи на лице судорожно дёрнулся. Мысль о том, почему именно сегодня он не навестил девушку, засела в голове слишком прочно, не оставляя возможности прекратить винить себя.