Абсолют.

      Порой Регулус жалел, что ему не досталось немного бурного нрава Блэков, как у старшего брата или Беллатрисы. Всё забрали они. Наверное, если сейчас побесноваться, было бы легче. Вот только вряд ли, министерские совы недавно принесли известие об аресте обоих, не помог им бешеный нрав.       Но главное — Том, его больше нет. Никогда больше не увидеть его вне этих фотографий на стенах…       Чем приглянулся тогда уже могущественному Лорду юный Блэк — неведомо, но позвал к себе во Внутренний круг, даже не дав окончить школу. Потом — практика в менталистике вместе с Краучем и Снейпом под его руководством. Любил Том говаривать: «В нашем деле менталистика — самая главная наука. Она — основа магии жизни и моего могущества. Контроль, вот главное. Утратив контроль над чувствами вы потеряете всё. Полностью отказавшись — потеряете саму жизнь. Только научившись владеть своими эмоциями вы сможете вызывать их по своему желанию.» И мы старались. Снейп, кстати, изрядно удивил своего учителя, навострившись применять её в зельеварении, напитывая ей свои лечебные составы и яды.       Том же, с помощью магии жизни, вообще творил, что хотел. Обычные заклинания получались на порядок сильней. Восстановить или создать с нуля Родовой камень — легко. Свести шрамы, вернуть здоровье и красоту даже после магических повреждений или вообще жизнь недавно умершему — запросто. Для врагов же — «Авада», «Империо» и «Круцио», * от которых и вовсе нет защиты, кроме той же менталистики. Недаром лицемеры из министерства признали их «непростительными»… Pov Регулус Блэк       В тот день Том выложил перед нами два почти одинаковых предмета. — Ну что, посмотрим, как вы освоили магическое зрение. Вот вам два медальона Слизерина, попробуйте определить разницу между ними. Чего вы уставились на меня, как русалка на своего принца? ** Да, Слизерин их создал два, с разными функциями. Вперед.       Мы уставились на артефакты. Привычно сдвинув восприятие на секунду чуть не ослеп от яркости плетений. Зелёные, кто бы сомневался, в основе — магия жизни. — Можно? — после поощрительного кивка Лорда я взял один из них в руки. — Этот —сродни Империусу, настроеного на кого-то конкретного. Призван вызывать у него чувство любви к носителю медальона, активируется кровью самого носителя. Видимо Слизерин хотел, чтобы предназначенная ему невеста искренне любила его, а не просто повиновалась воле родителей. — А второй? — спросил Том, хитро прищурясь. — Второй похож по функциям, но предназначен уже для двоих и активируется кровью обоих. На чью либо личность не завязан. Думаю первый — экспериментальный вариант, второй — окончательный. — Ты почти угадал. Нет, структуру описал верно, но вот назначение… Слизерин бился над решением проблемы договорных браков. Ведь не секрет, что многие живут без любви, подчиняясь законам магической совместимости, чтобы получить здоровое и сильное потомство. Увы, таков удел чистокровных волшебников, если мы хотим избежать вырождения. Первый — действительно пробный, Слизерин испытывал его на своем питомце. Открой — и увидишь его изображение.       Ну я и открыл. Что за отвратительная рожа. — Кто это? — Василиск. — Лорд наслаждался нашим удивлением. — И хватит на меня так смотреть, я не золото, а вы не нюхлеры. Рег, дай всем посмотреть. Или нет, потом. Капни сначала на изображение своей кровью. И все следите, как пройдет активация.       Я достал маникюрные ножницы и уколол палец, размазав выступившую каплю по нарисованной морде зверя… — Так он жив? — удивительно, я сразу почувствовал связь с этим дивным существом. — Жив, —усмехнулся Том.— что ему сделается. Спит только. Обратили внимание — связей подчинения теперь две. Рептилия подчиняется тем, кто активирует медальон, носить его постоянно не обязательно. Правда для вас всех это практически бесполезно, василиск по своей сути — змея, и понимает только парселтанг. Но зато, если случиться невероятное событие и ты его встретишь, не причинит тебе вреда.       Том помолчал, мечтательно заведя глаза к потолку. Похоже он то со змеем успел договориться. — А… его можно выучить? — не вытерпел Северус. — Можно, но не с вашим уровнем менталистики. Язык любого разумного магического существа доступен для мастера Магии Жизни, для этого необходимо сильное желание его понять. Ты, Северус, вряд ли сможешь. В разделе Окклюменции и Легилименции тебе практически нет равных, разве что Долохов да я. А развиваешься однобоко, слишком большое внимание уделяя подавлению своих чувств, вместо контроля над ними. — Но они приносят мне только боль! — Неправда. Если бы ты их контролировал, то легко бы забыл свою Лили. Подумай об этом… Дай сюда. — он отобрал у меня ножницы и начал подстригать свои ногти. — Рег, теперь попробуй, зная эту информацию, описать точное назначение второго экземпляра.       Я вновь взял его в руки. — Ну, получается, что он предназначался для магов, вступающих в брак без любви. — Лорд довольно покивал, пока открывался медальон. — Для этого молодожены… — Стой, дурак, ты что творишь! — Том выпрыгнул из кресла, вырвав артефакт из моих рук. — Балда, у тебя кровь ещё идет, ты начал активацию амулета, смотри…       Мы все зачарованно смотрели на медальон в его руках, на пальцы, с которых стекала струйка крови. — Пиздец, — прокомментировал Лорд. — Судьба нам с тобой жить долго и счастливо и помереть в один день. — Но вы же оба мужчины? — возопил, отмерев, Северус. — И что? Для магии жизни это без разницы.— мрачно отметил тот. — А можно как-то отменить… ну…? — это уже Барти. — Можно, уничтожив медальон. Но не всякому хватит сил. Я бы смог. Беда только в том, что Я этого не хочу. — Том перевел взгляд на меня и я… утонул в его глазах… — Так, все вон. — Лорд наконец отвел от меня взгляд. — Нам с этим отморозком, сующим свои лапы куда не следует, нужно серьезно поговорить.       Я вздрогнул. С исчезновением зрительного контакта пропало всё очарование, и стал ясен весь ужас возникшей ситуации. — Но… Но… Я не знал! — Меня начало трясти. Том только вздохнул. — Ты не знал, я не предусмотрел. Есть только то, что здесь и сейчас. — Он грустно посмотрел на меня. — Боишься?       О чём он говорит? Конечно боюсь, и ещё как! Но вслух сказал другое: — Не столько боюсь, сколько не понимаю. Вы не хотите уничтожать уникальный амулет, поэтому готовы к нестандартным отношениям? Но я то ведь обычный… ну вы понимаете. — Ты —необычный, хотя сам пока об этом не знаешь. И медальон здесь ни при чём. — Он помолчал. — Понимаешь, у меня никогда не было настоящих родителей. Я не знаю, что такое их любовь. Кроме того, я вырос в обычном магловском приюте, да ещё и во время их войны. Там моя необычность сделала меня изгоем среди сверстников. Я не хотел, как они, драться за лишний кусок пайка или внимание воспитателей. А мои первые магические выбросы были направлены на обидчиков, на месть им. Эти крысёныши били всегда исподтишка.       Том встал и принялся ходить из угла в угол. — Осознав, что эти «случайности» не случайны я уже намеренно стал вызывать в себе те чувства, которые приводили к магическим выбросам. Злость, обида, гнев, ненависть стали тогда основой моей жизни. Со временем мне даже начало нравиться чувствовать своё превосходство. Я брал всё, что хотел и делал своим. Даже воспитатели боялись меня. — Потом появился Дамблдор и передал приглашение в Хогвартс, ты знаешь как это бывает с юными волшебниками, живущими в неволшебных семьях. Жизнь сделала крутой поворот, я оказался в месте, где волшебниками были все, равный среди равных. Привычка же быть первым — осталась. И мне пришлось доказывать своё право, свою силу, свой ум. Я надеялся никогда не вернуться в ужас магловского приюта, но… не смотря на успеваемость директор решил вернуть меня туда.       Я смотрел на него с изумлением. Почему волшебнику, с ранних лет способному сознательно управлять своими магическими выбросами и применять магию без концентратора, никто из чистокровных семей не предложил покровительства? Но скоро всё стало понятно. — Некоторые чистокровные семьи предлагали вассалитет, я же не хотел быть кому-либо слугой. Либо равным, либо никак. И на каникулах, раз за разом я уходил из школы и вновь окунался в грязь неволшебного мира, а там шла война. Однажды магловская «бомбарда» попала в наш приют. Меня завалило обломками. Не знаю, как я выжил тогда, не помню, кто меня вытащил. Но помню, кто выхаживал. Обычная женщина-магл. Столько любви, как за этот месяц, я в жизни не видел, хоть и не мог ответить ей тем же. — И я поклялся, что сделаю всё возможное, не остановлюсь ни перед чем, чтобы подобные мне не становились изгоями, не были одиноки. Верность, дружба, взаимовыручка и взаимопонимание — всё это я могу дать достойным войти в мой Внутренний круг. А любви — не могу. Не умею. Сколько ни искал в своих путешествиях, освоив менталистику и магию жизни — так и не нашел способа почувствовать её, понять, что это такое. Да, можно было использовать артефакт Салазара раньше, но это казалось мне нечестным. И теперь, получив этот случайный дар, не хочу от него отказываться, понимаешь?       Том остановился в дальнем углу, как-будто боясь повернуться. Решившись, я медленно подошел к нему и обнял, поглаживая окаменевшие мышцы. Шепнул ему: — Мы что-нибудь придумаем. И с наследниками наших родов тоже. Тот обернулся ко мне с сияющими глазами и подхватил на руки: — Нам ничего не надо придумывать. Ты — метаморф!