Абсолют.

Я чуть не убил его тогда. Тянул книзла за яйца: "Ты необычный, хотя сам пока об этом не знаешь". А потом мы часа два ползали по полу ритуального зала, ежесекундно сверяясь с книгой, привезенной Томом откуда-то во время своих странствий. Тот не затыкался ни на секунду, в своей манере продолжая читать мне лекции. — Знаешь, ты и раньше мог догадаться, что с тобой что-то не так. — Это каким же образом? — возмущенно пропыхтел я, выписывая очередную руну. — Ты же сам мне рассказывал, что тебя в детстве часто путали с девочкой. —Том, лукаво улыбаясь, смотрел, как я пытался откашляться. — Слышь,ты, старый извращенец! Во первых много таких есть, кого путают. Во вторых - у меня всегда был этот... ну как его... хвост! Вот! — я, победно задрав подбородок, глядел на него. — Ну во первых не такой уж и старый, во-вторых: а много ли ты знаешь таких мальчишек, которых в 11 лет все ещё путали с девочкой? — тут он меня уел, но Том ещё не закончил. — И в третьих: твой, как ты выразился, "хвост" совершенно не относится к делу. Метаморф ещё в утробе матери принимает пол, подстраиваясь под желание родителей. Хотят они мальчика - будет мальчик. Туше. Больше возражений не было, ну или я не мог их придумать. А тот не унимался, продолжая рассуждать. — Эх, какие же возможности теперь открываются. Мне теперь доступен весь спектр магии жизни, а не её отдельные аспекты. — Это какие же? — Творение. Создать новый магический вид, одушевленный портрет, вызвать призрак ушедшего человека, даже если его душа давно ушла на перерождение. Сделать разумного голема, неотличимого от живого существа, существовать без тела, полностью сохранив свою личность, сливать своё сознание с другим человеком, транслировать свои ощущения другому. Много всего. — Здорово! А я так смогу? — от открывавшихся перспектив захватывало дух. — Сможешь. С тобой теперь вообще всё будет проще. Ведь ты - моя любовь. — покраснев, я уткнулся в пол... Потом было... всё! Я менял облик легко, чувствуя желания партнера, но на людях оставаясь прежним. "Базовый облик", как витиевато выражался Том. Параллельно он меня учил, как быть Лордом Магии, Лордом судеб. Оказалось, что магический резерв, да и форма заклинания, не имеют значения для Лорда в момент необходимости. В обыкновенное "Де пульсо" можно вложить столько силы, что оно отбросит человека на сто шагов, попутно переломав ему все ребра, а щиты, в соединении с менталистикой и магией жизни, остановят любое заклинание... — Надо спрятать медальон. — буркнул я как-то после очередных занятий... эээ.. магией жизни. А что? Метаморфизм - тоже магия. — Зачем? — удивился Том. — Ну вот представь. Жили мы с тобой долго и счастливо и умерли в один день. А артефакт остался и достался нашим наследникам. Или вообще попал в чужие руки. Салазар, создав медальон, не решился его использовать. Почему? Дальше объяснять или сам догадаешься? — тот задумался. — Лёгкий путь? — Да. Искушение простотой. Ты и сам не использовал его, считая подобное бесчестным. С другой стороны, при сознательном желании пары, артефакт должен быть доступен. Защита должна пропускать не более двоих. Одиночек же задерживать "до выяснения", если мы живы или до момента, когда медальон все-таки найдет та гипотетическая пара, решившаяся его применить. — Я подумаю, — сказал Том, аккуратно выпутываясь из моих объятий и принимаясь одеваться. — Ты поднял интересный вопрос и поставил нетривиальную задачу. Хотя мне не совсем понятны твои опасения, но, кажется, они вполне оправданны. Не ищи меня недели две, мэнор будет закрыт. Я встал, привычно вернув себе мужской облик, оделся и, чмокнув задумавшегося Лорда в щеку, ушел... Вновь он вернулся ровно через две недели, как и обещал. Ворвался, как вихрь, отобрал книгу и утащил в камин... Когда мы наконец оторвались друг от друга - сразу потащил меня смотреть его хранилище для медальона, роль которого выпала честь стать какой-то заброшенной пещере. — Вот, смотри. Эта арка зачарована магией жизни, никакие заклинания ей не страшны. Пропустит она только человека, для которого главное в жизни - любовь или её поиск. Активируется его кровью. Дальше - озеро, с зачарованной на стазис водой. Любой, попавший в неё, сразу в него погрузится. Найдется умник, притащивший с собой лодку или плот - его утащат в воду инферналы. Переплыть можно только на лодке, спрятанной здесь же, в озере. — А это не слишком зловеще? - поёжился я. — может лучше големы? — Угу. Как они плавать будут? Деревянные не опустятся на дно. Глиняные или металлические не смогут всплыть. — и правда, какую-то я ерунду сморозил. — Кроме того, надо же мне оправдывать репутацию Тёмного Лорда. — Молчи уж, Тёмный он. И показывай дальше — Том потянул за цепь, закрепленную на стене, и со дна озера поднялась небольшая лодочка, как раз на двоих. На островке он подвел меня к возвышению, на верхушке которого покоилась чаша, заполненная зеленоватой жидкостью. — Это - зелье совести. Вылить или уничтожить нельзя, оно не материально. Можно только пить и только этим, ничего другого чаша не пропустит. — Том помолчал, указывая на причудливой формы сосуд. — Пришедший сюда с нечестными намерениями или способный на подлость для достижения своих целей будет испытывать муки совести, и не сможет выпить до конца. Если притащит с собой невиновного и будет заставлять пить его — тот будет испытывать лишь сильную жажду и рваться к воде. "Агуаменти" здесь не сработает. Ну а прикосновение к воде опять же активирует инферналов, утащат в стазис обоих. Обычная трансгрессия с этого острова не доступна, барьер сможет пробить только феникс, да и то, только если его сюда призвать. Я молчал, потрясенный грандиозностью замысла и пытался найти в нём огрехи. На единственный указал сам Том, но эти птицы редки, а их магия не поддаётся человеческому рассудку. Он как-то рассказывал, что они существуют одновременно везде, оказываясь по своему желанию там, где хотят, и вообще не понимают термина "пространство". — И ещё, если вдруг меня не станет - приходи сюда. Зелье через страдание выжгет из тебя горе утраты, освободив от навязанной любви, а медальон... решишь сам, что с ним делать. Оставишь здесь - после твоего ухода с острова защита восстановится. — У тебя же есть филактерия? — Есть, хоть и созданная невольно. Но для моего возрождения нужна будет жизнь и тело другого человека, ребенка. А обряд "Плоть и кровь" создаст лишь голема, управляемого моим сознанием, искусственное вместилище души. Любить такое нельзя. — он обнял меня, и я уткнулся ему в плечо, вдыхая любимый запах. — Я всё равно буду любить тебя. И мы найдём способ, обязательно найдём. — Вот потому я и прошу, чтобы ты сначала пришел сюда. Твои чувства должны быть только твоими, а не навязанными чудесным творением Слизерина. — А ты? Что будет с тобой, если не станет меня? — я вскинул голову, поймав его взгляд. Том вздохнул. — Со мной всё будет хорошо. Мне нельзя больше касаться этого артефакта, он —искушение, лёгкий путь. Эта защита и от меня тоже. А моё зелье должно быть другим, и теперь я способен создать его для себя сам. — И тут до меня дошло: — Ты лгал мне, когда говорил, что нет способа отменить действие медальона! Ты... Пусти! — Том только крепче сжал меня в объятиях — Это недавняя разработка Северуса, сплав на грани менталистики и зельеварения. Хочешь - пей сейчас. — он отступил в сторону, сделав приглашающий жест. — Ты же знаешь, я не смогу отказаться от тебя... — Знаю. Потому и приготовил его на самый крайний случай. Поить им тебя тайком или насильно, как понимаешь, тоже не буду. Всю обратную дорогу мы промолчали. Я обиженно дулся, хоть и понимал, что он кругом прав, а Том думал о чём-то своем.