Абсолют.

Да и за трапезой мы тоже не отличились красноречием, перекинувшись только парой фраз. Наконец, насытившись, Том откинулся на спинку стула и спросил: — Как тебе защита? Одобряешь? — Весьма неплохо. Я правильно понял, что у пришедших за медальоном по обоюдному согласию проблем не возникнет вообще? — Правильно. — он усмехнулся. — Представь, что они найдут описание защиты, которое, кстати, станет доступно только после моей смерти. А там сказано: арка открывается кровью человека, ищущего только любви, а не выгоды. А зелье - испытание совести. Как бы ты действовал, будучи одним из них? — Ну... — я попытался представить, что ничего не знаю о защите. — Для начала мы коснулись бы арки вдвоем. И зелье пили бы вместе, чтобы легче было. Том только улыбнулся: — Ты рассуждаешь как невеста чистокровного рода, знающая, что должна разделить все тяготы с будущим супругом. На деле же старший в паре не даст поранить себя другому и выпьет всё зелье сам. Если совесть у него чиста — то в принципе ему ничего страшного не грозит. Как только второй коснется артефакта, действие зелья быстро кончится, а после останется только воспользоваться медальоном, чтобы защита пала. Тебе же и этого не грозит. Ты сможешь спокойно уйти, только не касайся воды. — Здорово. Получается, что искренне ищущим боятся нечего, они с легкостью пройдут испытание. — я улыбнулся и отсалютовал кубком. — Что же, если тебя всё устраивает, я пошел активировать защиту и прятать медальон. Одолжишь домовика ненадолго? Ну, зачем так жадничать, вина ещё много... — он постучал меня по спине. Еле прокашлявшись, я недоуменно посмотрел на него: — Ты что, ещё его не спрятал? — Без твоего одобрения? Там пока только заготовки. — Зачем тебе домовик? — Будет, как камертон, для точной настройки эффектов защиты. Смысл жизни домовика — любить и оберегать хозяина, подходит практически идеально. Потом кто-то должен выпить зелье. У домовика совесть заведомо чиста, отделается сильной жаждой. Следом я брошу его в воду, чтобы пробудить инферналов и выбросить за границы подавления трансгрессии, затем дам тебе сигнал, чтобы ты призвал его. Ну как? Я только вздохнул, соглашаясь: — Кричер! — Да, младший хозяин. — домовик, завернутый в роскошную тогу с гербом Блэков, собственноручно сделанную из полотенца, склонился в почтительном поклоне. — Пойдёшь с Лордом, будешь делать всё, что он велит...

***

А теперь его не стало. Пришло время исполнить просьбу Тома и освободиться от чар коварного артефакта. Пусть моя любовь будет только моей. И вновь, как тогда: — Кричер! — Да, младший хозяин. — Отведи меня туда, где вы были с Лордом. — Нет, хозяин, нет. Это страшное место! Вы там погибнете... — Я краем уха слушал рассказ трясущегося домовика, уж если его так проняло, то что ждет явившихся туда с нечестными намерениями? — Нам надо, Кричер. Не бойся, со мной ничего не случится. И тебе не придётся пить это зелье. Тот, всё еще дрожа, молча взял меня за руку. Миг — и мы у зачарованной арки. Стоило поделиться с ней капелькой крови, как она послушно открыла проход. Лодка, озеро, возвышение... Сосуд и зелье. Я только плакал, чувствуя неизбывную горечь утраты. Когда же чаша опустела — почувствовал странное облегчение, любовь не ушла. Взглянув на появившийся медальон, привычно сдвинул зрение, чтобы видеть потоки. Связи с ним больше не было... А вот другое — было! Сначала я подумал, что это снова филактерия, но нет, там не было слепка души, только её осколок. Крестраж, вот что это такое! Творение злого гения Герпия Безумного, Герпия Злостного. Том, что же ты наделал? Ты сам нас учил, как надо поступать с рискнувшим воспользоваться его тёмными заклятьями. Том, ты меня обманул. Вот почему ты согласился спрятать медальон Салазара. Пришедший сюда сам откроет тебе путь к возрождению, воспользовавшись артефактом, поделившись с ним своей кровью. Я плакал. Такого Лорда любить было нельзя, и не любить не мог. Самому мне уничтожить артефакт не под силу, остаётся только одно. Осторожно достав медальон за цепочку, я вручил его домовику. — Кричер, ты должен уйти отсюда и уничтожить эту вещь. Никому не говори, где мы были и что ты видел. — А старший хозяин? — Только если спросит прямо. Понял? По прямому приказу. И то, если спросит, не знаешь ли ты, где я сейчас, говори: "Не знаю". Этим ты не соврешь. — тут меня осенило. — Подожди. — я достал вечнопишущее перо и клочок пергамента. Тёмному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты опять обратишься в простого смертного. Р. А. Б. Затем снял с шеи василисковый медальон Салазара и вложил в него записку. Структура у них похожа, если Лорд возродится из филактерии, сразу не поймёт, что крестража больше нет. А когда обнаружит — возможно записка заставит его считать, что я мёртв. Если даже не поверит и найдёт меня — либо убьёт окончательно, либо объяснится, но это вряд ли. Что же, пусть у меня будет шанс. И пусть он будет у Тома. Кричер должен увидеть, что со мной стало. — Иди сюда. — Взяв на руки домовика я ступил в воду. Когда меня коснулись руки инферналов — бросил его как можно дальше, за пределы барьера. — Уходи. — домовик исчез. Удачи Кричер, пусть у тебя получится. Всё. Прощай Том, прощай любимый...