Абсолют.

Как это часто порой бывает со всеми, в свой первый выходной Гарри проснулся рано, хотя можно было и ещё поспать часа два. Тихонько, чтобы не потревожить друзей, он принял душ, оделся и вышел в гостиную, впервые получив возможность её рассмотреть всю целиком. Оказалось, что помимо большого общего помещения с большим же камином, тут присутствовали и маленькие отнорки со столом и парой-тройкой стульев, кресел или диванов. Каждый освещался на свой манер, некоторые свечами в узорных подсвечниках, некоторые факелами, а самые большие имели даже свой собственный небольшой камин. Серебристо-зеленая драпировка стен и зеленоватое пламя от всех источников создавали умиротворяющую атмосферу, ничто не резало глаз, не раздражало зрения, создавая атмосферу уюта, но при этом обилие светильников давало достаточно света для чтения. В один из таких закутков он и спрятался, забравшись в удобное кресло с ногами и принялся размышлять об итогах первой, сумасшедшей недели учебы. Рыжие грязнули. Хотя... близнецы вроде ничего. Гарри думал, что они или Рон растрезвонят всей школе, что он вовсе не Дурсль, но этого почему-то не произошло. Надо будет с ними поговорить на этих выходных. Может и удастся сохранить всё в тайне. С преподавателями повезло, особенно с профессором Снейпом. Тех, кто не видит дальше своего носа и учебника, он отсеивает, но при этом умудряется их подготовить к стандартным экзаменам. Тех, кому интересен его предмет, тянет на такой уровень, что они вполне могут после окончания Хогвартса стать подмастерьями. Флитвик, декан воронов, тоже любит свой предмет. Причем в отличие от зельевара, ему не приходится напрягаться, детям самим интересно заниматься на его уроке. Надо узнать, есть ли у него факультатив. Профессор МакГоннагал, строгая, как и Снейп. Преподаёт на том же уровне, только тянет всех. Планка задрана настолько высоко, что больше половины учащихся ходят в "неуспевающих", но по слухам тоже легко сдают экзамены после её муштры. Профессор Квирелл, самый незаметный. Хоть и заикается, из-за чего над ним постоянно смеются придурки-"гриффы",но преподаватель толковый. Правда учит исключительно по учебнику, видать и тёмные искусства, и защита от них в полном загоне. Но пока рано судить, первый год только преподаёт. Хагрид, тёмная лошадка. Явно стремится подружиться с ним по указке Дамблдора, но при этом преследует какие-то свои интересы. Дружить с ним полезно, но опасно, нужно держать ухо в остро. Директор же ведет какую-то свою игру, в которую хочет втянуть меня. Фигушки, не поддамся, пусть себе другое "знамя" ищет. Гарри загрустил, почувствовав себя куклой в чужих руках, манекеном в витрине, который каждый волен обрядить в свой мундир. Когда-то давно он слышал песню, которая очень точно передавала его нынешнее состояние. Порывшись в закромах своей идеальной памяти, мальчик отыскал её слова и тихонько запел: Мир как будто надвое расколот. Под витрины голубым стеклом, Тихо плачет манекен бесполый, Кукла с человеческим лицом. Не своя жизнь, чужая, подаренная по воле неведомого и могучего существа, вольного распоряжаться судьбами людей и после смерти. Дали новое лицо, новое имя — давай, кукла, играй в не свою жизнь. Просит одинокими ночами, Просит он у неба одного: Чтоб огонь, от искры изначальной, Разгорелся в сердце у него. Чтобы было сладко, чтобы было горько, Чтобы каяться потом... Вот и плачет манекен бесполый, Кукла с человеческим лицом. У кого попросить новую жизнь, без обязательств и шутовских нарядов? Не ценил он своё прежнее, беззаботное существование. Всех проблем — недовольный жилец, всех опасностей — лишение премии. Когда-то в далеком детстве, он мечтал стать волшебником. Стал на свою голову. Станет он Перекати-поле, Станет ждать, чтоб жар надежды стих. Чтоб одну стеклянную неволю Разменять на тысячу других... * Разменял, не зная на что подписывается. Вторые шансы не даются просто так... Гарри вытер выступившие слёзы, встал, намереваясь в одиночестве прогуляться по школе, и встретился взглядом с удивлёнными и восхищенными глазами Гермионы.

***

— Гарри, — тут же принялась она тарахтеть в своей излюбленной манере. — Как здорово! Я и не знала, что ты так красиво умеешь петь. Это твои стихи? — Если бы. — вздохнул мальчик. — Чтобы такое написать, надо быть гением. — Ой, а кто это поёт? Почему я никогда не слышала? Ты был у них на концерте? А дашь на каникулах послушать? — Гермиона буквально фонтанировала радостью и возбуждением, как тогда, в поезде. — Тихо! — оборвал её вошедший Малфой и, достав палочку, принялся выписывать ей вензеля и бормотать себе что-то под нос. — Из-за чего такие восторги с утра пораньше? — спросил он, закончив рукомашество. — Ой, Гарри такую хорошую песню пел, правда грустную очень. Гарри, а спой ещё раз? — Грейнджер выжидающе уставилась на него. Дурсль, молча взяв со стола пергамент и перо, записал слова. — Вот. Ребята, извините, но мне нужно побыть одному. Пойду, прогуляюсь по школе... — На завтрак прийти не забудь. — пробурчал Малфой, читая пергамент, а после задумался. — Да, очень хреново ему, раз такую песню поёт с утра пораньше. Вот значит кем он себя чувствует. — Гарри плохо? — наконец сообразив, Грейнджер подскочила на месте, беря старт. — Надо его догнать... — Не надо, пигалица. — схватил её за мантию Драко. — Каждый имеет право погрустить. Ничего, после завтрака возьмем его в оборот и объясним, кто здесь кукла, а кто кукловод. Гермиона смотрела на него огромными, удивленными глазами, в которых застыли слёзы...

***

      Pov Том Реддл. В очередной раз меня выдернуло из небытия совсем уж несуразное чувство. Жалость, но жалость странная, обращенная к себе. Привычно потянувшись к магическим каналам Гарри, я так и не понял, что тут можно сделать. Носитель отпечатка моей личности был в отчаянии... А потом вдруг запел. И такой тоской повеяло от незамысловатых слов, что я, Лорд судеб, сильнейший из Лордов Великобритании, почувствовал себя такой куклой в руках судьбы. Но стихла песня, забилось вглубь отчаяние, стиснутое волей носителя, и я закричал всеми силами осколка своей души, в надежде дотянуться до его разума: — Гарри, я помогу, Гарри. Поттер, я здесь... — не слышит. Вновь накатывает забытье. Надо пытаться, надо пробовать... Конец Pov.

***

      Школа, утром выходного дня, производила странное впечатление. Пустые коридоры, заполненные только светом рассветного солнца, гулкое эхо шагов... Гарри бесцельно бродил по коридорам, порой переходя с одной лестницы на другую, позволяя им переносить его, куда вздумается, пока не оказался в неизвестной ему части замка. Наткнувшись на запертую дверь, он пришел в себя и огляделся. Тускло горящие факела, паутина по углам... Коридор явно заброшен. — Ну и хорошо, здесь меня никто искать не будет. — сказал себе Гарри, нарушив мрачную тишину. Вспомнив, как Драко колдовал в поезде, он достал палочку, тщательно повторил движение и скомандовал: — "Алахомора". Замок щелкнул, дверь отворилась и мальчик шагнул внутрь...