Абсолют.

Наконец отсмеялся Невилл, устроилась, рядом с Драко, Панси, хомяку в качестве успокоительного выдали печеньку, и даже Гермиона перестала дуться и приготовилась слушать Малфоя. — Цербер — неуничтожимый квазиживой организм, созданный на стыке магии жизни и ментальной магии. Никакие заклинания на него не действуют. Любой вор, пришедший за вещью, которую он охраняет, — попадает в ловушку. Чем сильнее он жаждет обрести искомое, тем меньше у него шансов вырваться из неё. Собственно больше ничего о них неизвестно. Кроме того, они очень дороги. По слухам, один из них принадлежит Николасу Фламелю и охраняет его философский камень. Судя по "оговорке" Хагрида, это наш цербер и есть. А вот что он охраняет здесь? — Малфой пожал плечами. — Философский камень? — встрепенулась Гермиона. — вспомнила, я читала во "Всеобщей истории магии". Как же там было? А, вот: "Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделенного удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир. На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)." Может Фламель одолжил его Дамблдору? — Зачем? — скептически спросил Драко. — Давно доказано, что искусственное бессмертие ведет к деградации души человека, закрывая ему путь дальше. Фламель единственный, кто решился на подобное. — Это как? — озадаченно спросила Гермиона. Малфой вздохнул и начал читать ещё одну лекцию.       Рассказ Драко Малфоя. Отгремели войны, перестали потрясать Грецию кровавые битвы, мир воцарился на земле. Нашел себе каждый из братьев и сестер дело по душе, да зажили каждый жизнью своей. Один младший не знал покоя. Как Крон, отец его, молодым оставался, да детей делал в возрасте изрядном? По преданию то ему много лет было, как бы не тысяча. Вновь засел Зеус в отцовской библиотеке, вновь исследовал хранилище. Да только не нашел ответов, тщетны оказались поиски. Решил он тогда разбудить отца, да секрет его выведать. Рассмеялся тот по пробуждении, когда узнал, что потомок его знать пожелал, да молвил: — Способ мой для тебя не сгодится, смертен человек. Одна лишь душа его вечна, да только прахом рассыпается вместилище её. Сковал я сосуд неуничтожимый, спрятал душу в него, да в груди вместо сердца запер. Не трогают меня с тех пор горести людские, радость человеческая, страсти обходят стороной. Хочешь быть мне подобным, отрок? Взглянул Зеус в глаза его ледяные, вспомнил, что сотворил он с детьми своими, да хотел отказаться было. Но сильна была жажда жизни, посчитал он себя умнее отца своего. — Научи как, а взамен освобожу я тебя из заключения. Вечно вместе будем Землей править, с братьями да сестрами. Покачал головой Крон-без-сердца, дивясь глупости сыновьей: — Не выйдет "вместе", навечно одиноким станешь. Не нужными станут тебе ни сестры, ни братья. Да и не бессмертие это вовсе, можно будет тебя убить. Но вновь из камня возродишься, коль захочешь, если будут у тебя друзья, верные и смелые. Сможешь сохранить их рядом со своей душой запертой? Упрям был сын, да настойчив, уговорил отца поделиться тайной заветной. Высокую цену взял с него Крон, попросив взамен смерти своей. Уничтожить был должен сын вместилище души его. И умер Крон-с-каменным-сердцем по своей воле, передав тайну сыну своему, взяв клятву, что не сотворит тот нового, пока не найдёт способа уничтожить прежний, и знаний о нем не передаст. Вот только что ни делал тот, не смог разрушить сосуда. И по сей день душа его отца в заточении. Не вышло ничего у Зеуса. А свое вместилище создать не мог, слово дал. Показал он камень, что вместо сердца Крон носил, братьям и сестрам, да матери своей. Долго бились они над загадкой. И огнем палили, и ядами растворить пытались, молотом били да в вулкан опускали. Крепче бронзы оказался тот камень, тверже гранита. — Всё, не могу больше. —Малфой залез в сумку, достал флягу с тыквенным соком и изрядно к ней приложился. — Язык сломаешь, пока расскажешь. В общем слушайте, дальше расскажу своими словами: Сидел он как-то один, камешек в руках крутил, да уронил его в сосуд с вином. Вытащил, обтёр, в сторону отложил и хлебнул вина. Огнём загорелось все тело, чернота покрыла кожу, думал умрет вот-вот. Но выжил. Выяснилось, что если пить такое вино, то становишься почти неуязвимым. Раны моментально заживают, морщины сходят, молодость возвращается. Правда кровь стала не красной, а как порченое серебро, но это ведь мелочь, правда? Своих братьев и сестер тоже напоил. Так продолжалось ещё лет пятьсот, пока не начал Зеус замечать, что жизнь их уже не радует. Да и жестоки стали они чрезмерно. Арес — старший сын его, стал войны среди обычных людей устраивать, Дионис в беспробудное пьянство ударился, Посейдон почем зря магловские корабли топит, Гермес людей между собой стравливает обманом, и почти все в богов играют, вместо того, чтобы людям помогать. Попытался он призвать их к порядку, но взбунтовалась семья против Младшего, еле ноги унес. Доверил он сердце Кроново ученику своему, молодому и верному, наказав беречь его пуще жизни и искать способ, чтобы уничтожить камень. Взял с него клятвы, что не будет у него детей, что не причинит вреда никому, что если жизнь надоест — найдёт себе нового ученика, ношу свою передать. Вот и весь сказ.

***

— Получается, что философский камень Фламеля и есть тот самый? — выдохнула Гермиона. — А почему тогда в учебниках этого не пишут? — Получается так. А не пишут... — Малфой поморщился. — Да поэтому и не пишут. Начнут ведь бегать, искать способ стать бессмертными. Это знание хранится только в чистокровных семьях, да и то не во всех. Один чистокровный ещё умнее Зеуса себя возомнил, придумал душу на части делить. Такие ритуалы выдумал, — за одну попытку применения которых Лорд Магии должен убить на месте любого. Они нарушают сами законы Магии, и та жестоко карает отступников, щедро делясь силой со своими Лордами.* — Выходит кто-то охотится за философским камнем? — спросил Гарри. Ребята удивленно посмотрели на него. — Ну сами посудите, если Фламель отдал цербера Дамблдору, то кто тогда охраняет теперь философский камень? — Зачем ему это? — кисло спросил Драко. — Никто не знает, где именно живет Николас Фламель. Сидел бы на попе ровно, да и всё. Хотя да, для чего то все-таки он отдал цербера. Но допустим это ловушка на кого-то конкретного. На кого? — Хагрид говорил, что личность похитителя каким-то образом связана со мной. — вспомнил Дурсль. — У меня ведь остались родственники, может это кто-то из них? Например Сириус Блэк мог сбежать из Азкабана. Он же служил лорду Волдеморту и предал моих родителей! А министерство молчит, чтобы не поднимать паники. — Так! — хлопнул Малфой ладонью по столу. — Кто-то перечитал официальной пропаганды. Многие служили тогда Лорду, и мой отец тоже. Поверь, Гарри, он вовсе не такое чудовище, каким его рисует Министерство. — Но он убил моих родителей! — И никто не знает почему! Он никого не убивал просто так! — Мне от этого не легче! — Мальчики, успокойтесь. — Панси вцепилась в Малфоя, а Гермиона в Гарри, кое-как втиснувшись между ними. Дурсль опомнился первым, сел и расплакался. Малфой аккуратно тронул его за плечо: — Прости, Гарри. Я обещаю тебе, мы узнаем, что произошло тогда. Прошлого не изменишь. И если твой крестный** виновен в смерти твоих родителей — мы найдем его и покараем. Мир? — Драко протянул ему ладонь. — Мир. — утерев слёзы и улыбнувшись, мальчик пожал протянутую ладонь. — Одно не понятно, если это Блэк, зачем ему философский камень? — спросил Невилл. — Воскресить Лорда Волдеморта. — мрачно ответил Гарри. — Надо будет следить за цербером.