Еще один раз... в новом мире

      Ужин в таверне был шумный. Собралось много народа. Пришедшие отдохнуть и поговорить за кружечкой чего-то горячительного, селяне вместе завершали свой трудовой день с шутками, рассказами, пересказами старых баек и, самое главное, сплетнями.       Сплетни кто, с кем, когда, за что и по что, куда и сколько, составляли большую информативную базу старого мира. Здесь не было журналистов, СМИ и телевидения, что осветят все самые значимые события, только длинные языки и собственные домыслы. Верить всему, что говорят — выставлять себя дураком, но если знать, на что обращать внимание и если ваш мозг привык обрабатывать гигантский объем информации на огромной скорости — можно понять очень многое из обрывков фраз друг с другом, казалось бы, никак не связанных.       Несколько дней без телевизоров, телефонов, компьютеров и прочих гаджетов… Без возможности заполнить пустоту книгой. Разговоры только с ограниченным числом лиц… И пускай Шин многое мне рассказывает и помогает, малые порции данных и новые впечатления только на краткий миг притупляют….       …Ужасный Информационный ГОЛОД.       Я могла сколько угодно обдумывать мелкие детали и строить планы на будущее, но у меня не получалось уйти «в себя» достаточно и почитать сохраненную на просторах памяти книгу, без шанса вызвать у Шина беспокойство или, хуже того, подозрения.       Поэтому, кривя душой и мысленно морщась на свое поведение, тихой мышкой сидела за одним из столов в углу зала и «заново» училась есть палочками под присмотром фиолетоволосого.       Да, я слушала сплетни.       И из услышанного мне удалось узнать многое о быте этого мира. Полученные знания от Лебедева как собирать информацию, пригодились, но я нисколечко не была этому рада.       Когда слышишь сплетни, чувствуешь себя грязным и оплеванным, побывавшим в отборной яме нечистот — люди не любят хорошо говорить друг о друге. Всегда у них найдется какая-то мелочь, деталька, что обольет обсуждаемого ведром помоев. И даже тогда, когда вроде бы и хвалят, лучше бы вообще молчали.       С моим улучшенным слухом подслушано было многое. Любимыми темами были — огород, разговоры о том, у кого что болит, про любовные похождения молодого поколения деревни, про дрязги семей, начатые в духе «сломанного телефона».       На вроде того, что две когда-то дружные соседки, снова устроили свару из-за поеденной козами одной из дам капусты в огороде другой мадам. И как они вспомнили что одна увела у другой жениха. И как обе потом дружили против разлучницы, жены того самого парня из-за которого все и началось. Бывшей жены, ибо вдова, за дочерью которой теперь бегают их сыновья-охламоны, не понимающих, что их возлюбленная могла быть им когда-то сестрой, если бы не ее мамаша-стерва.       Но новой и самой горяченькой темой были, конечно же, путники, остановившиеся на постоялом дворе. И которых обсуждали при их же присутствии. За соседним столом. Не скрываясь.       Оставалось только слушать прикусив язык, мотая на ус.       Я очень многое узнала о себе того, о чем даже не подозревала. На удивление, пускай и было о нас с Шином парочку нелестных слов, в целом впечатление мы создавали благоприятное. Люди знали в каком состоянии меня буквально внесли в деревню. Видели, что сил у меня не хватало, даже, чтобы поднять палочки для еды, но при этом я была «чистым и светлым ребенком». Шин выступал в роли моего брата-героя, что заботится о такой болезненной мне и ищет божественного доктора, что сможет мне помочь преодолеть недуг.       Шин действительно искал человека, только не доктора, а старосту деревни, чтобы продать уши гоблинов. По странному стечению обстоятельств, тот жил в доме с травницей, так что понятно, почему поход к главе деревни поняли превратно.       И вот этим понимающим людям очень не понравилось то, что здоровая и богатая выскочка из какого-то клана, угрожала их старому приятелю, бессовестно отобрала у маленькой девочки комнату, да еще и прилюдно объявила, что хлеб здесь, а вернее парные булочки, которые готовила дочь трактирщика, можно скармливать только собакам. Учитывая, что Кендра говорила это, когда все ели эти самые булки… Битой она не осталась лишь потому, что заперлась у себя в спальне и носа своего не показывала.       Асакаи умудрилась за пару часов настроить против себя всю деревню. Вот беспокойная. — В последнее время что-то совсем мало Призывателей, холмы Хэ Ки уже не привлекают молодых магов, как прежде, — вздохнул мужик за дальним столиком. — Только люди из Айдю и идут, — кивнул его собеседник. — Новое поколение, что ли, такое? Их совсем не интересуют духи? Пускай на холмах и нельзя найти кого-то выше среднего уровня, но к нам всегда приезжали молодые призыватели! А что теперь? Все мимо, проездом, надолго не остаются. Ай, да что говорить, сам все знаешь, — махнул рукой первый. — Что-то неспокойное твориться в городах. Торговцы не задерживаются и по приезду все время настороже. Не нравится мне это, ох не нравится.       Их разговор привлек меня. Сведя брови вместе, поковырялась палочками в тарелке, раскидывая крошки риса.       За всеми событиями я не упустила момент спросить Шино о географии этих мест. Деревня, в которой мы сейчас находимся, расположена на окраине района Пу Хэ, огибаемого холмами Хэ Ки — охотничьем угодье на духов. Многие маги приезжают сюда, чтобы заключить контракт с призывным существом, или найти сильного первоначального духа, чтобы из него вырастить фамильяра самому.       Район Аюдю расположен на северо-востоке от Пу Хэ, на северо-западе область Виньчжи, а Сулин Тон, край, куда мы направляемся, на юге. До того как встретиться со мной, Шин пересекал холмы Хэ Ки с севера на юг, и это чудо, что он натолкнулся на меня у самого выхода на дорогу, где смог помочь. Вообще, парень не нуждался в остановке в какой-либо деревне, он мог спокойно дойти до Сулин Тон напрямик, никуда не сворачивая, но из-за меня он задержался.       И теперь идет с балластом.       Расспрашивая о теории магии этого мира и сравнивая ее с тем, что я знаю, обсуждая методы медитации и способах взаимодействия с магией, я поняла, что данный мир, почти не отличается от моего родного. У двух миров одни и те же основы, но мелкие детали, не влияющие в основном ни на что, отличаются. Это идеальный мир для такой как я, желающей получить новые знания и принести их в свою реальность.       Дело в том, что я боялась.       Оказавшись здесь, первое, что я сделала — это упала в обморок, а потом меня нашел Шин и больше мы с ним не расставались. Как бы бредово это не звучало — судьба свела нас вместе, но меня одолевали сомнения.       Я могла довериться Шину, могла быть ему спутником и товарищем, чтобы в определенный момент уйти. Только вот, когда он сказал — сестра, сердце ответило — /хрен тебе Гермиона с маслом, а не легкий уход/. Простого слова было достаточно для ростка надежды о том, что у меня появится родной человек, брат, друг. Тот о ком Я смогу заботиться, дарить свою любовь, а не только получать.       Проблема даже не в том, что я бесполезная. Это ненадолго, ради семьи я готова жилы рвать. Поэтому научусь, всему научусь в свое время. Проблема в том, что потом мне надо будет уйти насовсем. Фактически — умереть. Ведь как бы наши альтернативные миры не были похожи, время здесь бежит быстрее. Один день на родине равен более трех с половиной лет здесь. Если я там задержусь на неделю, здесь пройдет двадцать пять лет. Даже если я помыслю вернуться, Шин будет не молодым парнем, а сорокалетним мужчиной, когда я все также буду маленькой девочкой.       Если я опоздаю на еще одну неделю — я просто могу его не встретить. Маги живут долго, но пятьдесят лет слишком большой срок чтобы случиться могло всякое.       А вернуться в свой собственный мир в любом случае должна. Просто обязана. Бабушка и так переживает, что полученные мной раны могут поставить крест на моей мечте стать актрисой. Позволить ей еще больше беспокоиться? Ни за что!       Пока есть возможность, я могу провести черту между мной и Шином, тогда будет не так больно уходить. Могу… Так ведь будет правильнее всего, да?       Закончив с ужином, поднялись наверх в свой номер. Синано и правда не стал закрывать дверь, но и не оставил на распашку, просто оставил едва приоткрытой.       Комната была маленькая. В нее помещалась кровать у стены и стол со стулом перед окном. Солнце зашло за горизонт и на небе были видны лишь последние лучи. Стояли вечерние сумерки. На стуле обнаружились мои высушенные вещи, кинжал. Взяв его в руки, села на кровать и стала крутить оружие в руках, рассматривая вырезанные узоры, гладя по холодному металлу.       Шин оседлал стул, повернув его спинкой ко мне. Положа на спинку стула свои руки, он опустил на них голову, не отрывая взгляда от меня. Повисла тишина в комнате, нарушаемая громким смехом с первого этажа и щелканьем насекомых с улицы.       Мы оба понимали, что нам следует серьезно поговорить. — Что лучше? Попытать счастье, в итоге страдая от потери или оставить надежду, испытывая сожаление? — тихо пробормотала, не подымая взгляд. — И ничего нельзя сделать ради счастья? — Боль — неизбежна. — Откинулась на кровать, раскинув руки в стороны.       Останешься тут — сердце будет беспокоиться о бабуле, уйдешь — навсегда потеряешь того, к кому привязалась душой стальными канатами. Я же себя знаю. Дам себе волю и никто не сможет оторвать. Лишь вырезать с мясом. — Тогда все зависит от того, хочешь ли ты винить себя… или судьбу. — Просто ответил парень. Будешь жить для себя и сбежишь чтобы не чувствовать боли — виновата судьба-разлучница, попытаешься оставить все как есть и в итоге сама останешься виноватой, ты это хочешь сказать?       Подняв руку с кинжалом, закусила губу.       Судьба в моих руках, Шин. Она упала мне в руки и теперь я не знаю, что с ней делать. Столько вариантов, не могу решить… — Не знаю, — Все слишком сложно для меня одной. А ведь кроме того, что меня тревожит сейчас, есть еще более важные вещи. Ответственность грозит раздавить своим весом.       Впереди война. Она описана в книгах. О, нет, есть тысячи книг о ней, но изначальная — одна.       Я могу делать вид, что пророчества не существует. Забыть. Могу пустить все на самотек, могу воспользоваться шансом жить беззаботно и счастливо, в конце лишь жалуясь на судьбу-злодейку. Однако потом все равно буду сожалеть о том, что собственными руками уничтожила последнюю надежду на лучшее. Что не предвидела, что не спасла, не помогла, просто не сделала.       Так страшно. Знаю, в будущем ждет много боли. Так много, что можно сойти с ума.       Все будет зависеть от выбора, от множества принятых мной, а не кем-то другим, решений, но я так слаба и боюсь боли. Сейчас, когда могу обрести брата, боюсь снова почувствовать одиночество. Я не нужна отцу и матери. ЛАДНО! С трудом это приняла и отпустила. Обожглась с Поттером? НОРМАЛЬНО! Научилась, наконец, жить для себя и заботится о тех кто этого действительно заслуживает. Но именно благодаря им, самым близким людям что не оправдали ожиданий, я слишком хорошо знаю, что такое тоска, разрывающая душу на кусочки. Что бы ты не делал, как бы не старался — бесполезно. Ты никогда не получишь то, чего жаждешь больше всего.       Я слишком ценю связь, что только что образовалась. Она лишняя, она не нужная и честно говоря мешает в моем положении пришельца. И потому больнее окончательно поставить точку.       Можно выбрать все что угодно, но только одно. Тогда, когда хочется все. Даже с моими возможностями — я не всесильна. — Я спрашивал старосту, не пропадали ли у них девушки. Толком он не ответил, но можно с уверенностью сказать что ты впервые в этой деревне. — Вырвал меня из мыслей Шин, решив сменить тему. — Все жители не могут быть лицемерными, кто-нибудь да узнал бы меня, — если бы знал. Договорила мысленно, кивнув на его слова. Я не останавливала, но и не поддерживала попытки Шина найти тех, кто знал меня. Оставаясь просто путниками друг другу, было бы странно, если бы тот, кто потерял память, не пытался бы узнать больше о себе. Став ему ближе, уже не имело бы значение какое мое прошлое, я бы просто ушла за ним. — О чем ты думаешь, — после долгого молчания спросил Шин. — О том, что ты сказал сегодня. — Стул скрипнул и парень с тихим шорохом лег на спину рядом со мной. — Я был серьезен, Мио. — Знаю. — Поэтому и мучаюсь. Были бы это просто слова, все было бы намного легче. — Ты думаешь, я тебя обижу? Брошу? — В темноте не было видно как я мотаю головой. — Не ты. — Прошептала, боясь нарушить сонную тишину постоялого двора. — Позволь мне тоже выбрать, Мио. — Его большая рука нашла в темноте мою ладонь, нежно, словно умоляя, сжав ее.       Из глаз полились соленые слезы. В этом раунде я проиграла. Можно было бы сколько угодно душить себя сожалениями и сомнениями. Упираться, подсознательно надеясь, что догадаются, помогут, решат и ответят сами, выбирая самый легкое решение.       Но не тогда когда так просят.       Тут даже не вопрос личного комфорта и спокойствия. Тут нечто большее.       Отложив кинжал в сторону, повернулась на бок и уткнулась в бок Шину, заплакав. — Братик, — в это слово я вложила все, что переполняло душу. Одиночество, страх, надежду, боль, счастье, тоску и веру. — Я буду рядом, сестренка. — Спрятав мое лицо на груди, Шин крепко обнимал меня, сам содрогаясь в безмолвном рыдании.       Нашли. Случайно столкнулись, но рискнули стать родственными душами. Теперь он моя семья. Мой дорогой человек.       Несмотря на то, что я знала — нас ждет расставание, осознавая все последствия, чувствовала облегчение и необъятный ком в груди чего-то очень светлого, нежного и мягкого. То, чем хотелось делиться. Прижавшись, тонкой струйкой вместе с маной послала это чувство Шину через все тело, а не через руку, как раньше. Это было так правильно, что я была уверена — все получится.       Необъяснимо, иррационально, но главное — естественно. Так как должно быть. Еще немного и я могла бы подумать, что быть с Шином, делиться с ним своими чувствами — это мое предназначение, набившее оскомину понятие — судьба. Только вот одна девочка не верила в такие хитросплетения жизни. Если я и связана красной нитью, то не человеком из другой вселенной. Мир не может быть настолько жесток к своим детям.       Братик судорожно вздохнул, но не от боли, от удивления. Он понял то, что я хотела передать, но первым делом побеспокоился обо мне, — Твои каналы маны… — Они в порядке.       В ответ меня затопила волна чувств, которые было трудно разобрать на отдельные эмоции, но то, что чувствовал брат, чувствовала и я.       Мы примерялись, сливались, спорили за место главного, пытались найти компромисс и гармонию в этих странных отношениях-чувствах. Здесь не работали знания — одни инстинкты, когда понимаешь и душой и телом что здесь ты ведомый, а тут, несомненно, главный.       То взаимодействие и понимание друг друга, которое мы получили так просто, не всякие люди могут достигнуть и после нескольких лет крепкой дружбы. Конечно, до идеального взаимопонимания, когда можешь предугадать действия другого с полу взгляда, полу вздоха, еще было очень далеко, но что-то в груди щекотало от мысли, что если постараться, то мы сможем.       Однако, сейчас — еще не время.       Нежась в коконе счастья уже давно перестала плакать. Дыхание Шина замедлялось, становилось все более глубоким, а я не могла уснуть. — Засыпай. Слышишь как поет флейта колыбельную? — мягко проведя по моим волосам, уговаривал уже точно мой брат. Душу опять защемило, стоило мысленно произнести «братик». Такого восторга и счастья я не испытывала уже очень давно, если никогда в жизни. — Но я не слышу никакой флейты, — озадаченно открыв глаза, на всякий случай прислушалась. Нет, ничего не слышно. Лишь храп в закрытых комнатах и шорох ветра за окном.       Стоило упасть последнему слову, как Синано напрягся как стальная пружина, перетекая на кровати так, чтобы в любой момент подскочить и выхватить меч из ножен. Еще не разорванная связь с парнем окатила меня с ног до головы тревогой и желанием спрятать что-то очень важное в безопасном месте. Желательно подальше отсюда, намного дальше. — Здесь становится опасно. Собирайся, мы уходим. — Колыбельная… она, что и правда есть? — заволновалась я, насторожившись вместе с Шином. Клинок скользнул мне в руку. — Кто-то пытается усыпить всех в таверне, наслав усталость и углубив сон. С тобой это не сработало… Ну конечно, ты маг разума и такое слабое воздействие не смогло повлиять на тебя. — Высказался шепотом, бесшумно подымаясь и пробираясь к двери. В коридоре все было тихо.       Не верить Шину у меня причин не было. Схватив вещи, последовала за юношей, беззвучно передвигаясь в тенях. По коже побежали мурашки. Кто бы мог подумать, что так скоро пригодиться тихий шаг выработанный в секции Виктором Николаевичем?       Привыкнув к темноте и обострив все свои органы чувств, в любой момент была готова отражать внезапную атаку.       Держась ближе к стене, Шин выставил руку в сторону, показывая остановиться и действовать осторожнее.       Завалившись на бок, на ступенях лестницы сидела Касуми и не двигалась. Рядом, едва не соскальзывая вниз, лежал поднос с выпечкой. Увидев девушку такой, поняла что ситуация намного серьезнее чем казалось на первый взгляд. Было больно видеть Серенькую такой…беззащитной. А ведь она сильнее меня, у нее как минимум есть призыв духа.       В груди кольнуло. Магия внутри заколыхалась, чувствуя переживания своего владельца.       Подкравшись к ней, Шин проверил ее дыхание и немного расслабился. Жива. — Мы не можем ее так оставить, — ели слышно прошептала я, стоило Шину попытаться ее обойти. Оглянувшись на меня, брат провел рукой по своим волосам, показывая, что он об этом думает, словно говоря «как же это не вовремя». Но все же, немного подумав, привел ее в сознание.       Очнувшись, Касуми недоуменно оглянулась, не понимая где она и как тут оказалась. Показав вести себя тихо, быстро ввели ее в курс дела.       На втором этаже было все спокойно, поэтому мы могли немного остановиться и поговорить. — У твоего отца есть недоброжелатели? — облизав губы, тихо спросила. За переговорщика в нашем тандеме брат-сестра выступала я. — Нет-нет! Батюшка очень добрый человек, никто бы не стал мстить ему. — Зашептала Касуми, завертев головой из стороны в сторону. — Тогда, может здесь есть что-то ценное, что можно украсть? У вас есть сокровища? — допытывалась я. Все это казалось странным. Почему неизвестный усыпил всю гостиницу? — Мы живем скромно, содержать таверну не просто. Если только у постояльцев… — Серенькая опечалилась, что они с отцом не могли защитить своих клиентов. Наверняка после сегодняшнего они поднимут бунт, недовольные тем, как защищена таверна. Хотя это не их вина, у отца Касуми могут начаться нелегкие времена.       Итак, причины нападения нам неизвестны. Количество врагов тоже. Их силы достаточно, чтобы вырубить девушку-мага прямо в движении, иначе бы она не заснула на лестнице. — Как ты здесь оказалась? — продолжился ненавязчивый допрос. — Я приготовила булочки и хотела вам принести, но… заснула. — Кивнув ей, взяла булочку и стала есть. Выпечка остыла, но это никак не повлияло на ее вкус. — Госпожа, разве сейчас время для еды? — оторопела горничная. — Мы должны уйти отсюда как можно скорее. — Поддержал Шин девушку. — Когда человек ест у него вырабатывается гормон… — запнулась, посмотрев на парочку. Сейчас не время для лекций и объяснения химических процессов в организме, — В общем, когда ешь, твое тело непроизвольно расслабляется и чувствует защищенность на подсознательном уровне. Этим методом пользуются, когда приручают животных. Их кормят различными лакомствами, чтобы они меньше нервничали. На людях этот метод тоже работает. Не зря же говорят что к сердцу путь лежит через желудок. — Довольно сбивчиво объяснила, держа вкусняшку за щекой. — А…эм. Но сейчас же надо наоборот быть настороже, госпожа. — Не понимала Касуми. — Поверь, если я начну волноваться — плохо будет всем. Еще неизвестно что хуже, нападение неизвестных или моя истерика.       После того как магия нашла выход наружу, она начала активно реагировать на мое настроение. Тело слабо и еще не до конца восстановилось, чтобы выдержать такую мощь. Если проклятье спадет под давлением, магия освободится и разнесет все в округе сильнейшим стихийным выбросом. Останусь я жива и все вокруг после этого — еще тот вопрос. Спорный. — Уходим через черный ход, — Шину оставалось только принять мои доводы и пичкать меня булочками, устроив свои пальцы на пульсе. — Самый безопасный выход — главный вход через большой зал, — покачала головой, — Какие цели бы не преследовались, тот, кто не имеет смелости или сил действовать открыто, начинает искать обходные пути на подсознательном уровне. Залезет через форточку, через дымоход, но не пройдет через парадную дверь. — Для этого надо быть наглым и самоуверенным. — Качнул головой парень, — Принято, идем через главный зал. Используйте столы как прикрытие. — Отдал распоряжение Шин, идя первым. За ним последовала я, молча работая челюстью. Замыкала процессию Касуми, шарахающаяся от любого шороха.       Спустившись вниз, пригнувшись, проползли под столами с заснувшими посетителями и вынырнули в темноту улицы. Облака скрыли луну и обстановку можно было понять только по силуэтам. Обойдя дом, выглянули из-за угла на задний двор.       Я была права, злоумышленник действительно воспользовались черным ходом.       По мощеному заднему двору медленно передвигалась знакомая гигантская черепаха. На ее панцире, накрывшись одеялом, спала Асакаи. Ее не трудно было узнать, кислотные зеленые волосы резали глаза даже в темноте. В стороне, стоя в элегантной позе, играла на флейте девушка в черном плаще. — Знакомая маска, — хмыкнула, глядя на прикрепленную к бедру вещь. — Она вернулась за ней. — Согласился брат и поморщился, Кендра издала особо неприятный храп и повернулась на бок, чуть не свалившись с черепахи. — Вы что-то знаете? Зачем ей эта мисс? — сжала край фартука Серенькая. — Мы случайно натолкнулись на этих двоих в дороге. Эта девушка в маске настойчивая. — Наверное, стоит вмешаться? — предложила-спросила Касуми, не уверенная в своих силах и ищущая одобрения со стороны.       Шин выглядел недовольным. Мазнув взглядом по двору, отвернулся и посмотрел на меня. Он все еще не забыл, кто был основным виновником моих страданий. Не устрой они драку прямо на проезжей части, не произошло бы несчастного случая. Да и наглое поведение Асакаи не добавило баллов симпатии в ее пользу.       Разборки этих двух девиц его не интересовали, если это не касалось его напрямую.       Касуми не стремилась влезать в неприятности в силу своего характера. Если бы мы выразили желание вмешаться, то она приняла бы участие, но без энтузиазма.       Укусив хлеб, мрачно жевала, прожигая Кендру взглядом.       Никто из нас не рвался быть героем для этой мадам, но и оставить ее на растерзание непонятной волшебнице с мертвыми глазами и безжизненным закаменелым лицом мне не позволяла совесть. Асакаи не настолько ужасна, чтобы с ней так бездушно поступать.       Будь я сильней, давно бы отпугнула флейтистку и пошла спать, но реальную силу из нас троих представляет Шин и, пожалуй, Касуми. Подло втягивать их в это не хотелось.       Пожевав губу, вздохнула. Каменное личико поступило хитро, усыпив соперницу и всех, кто мог ей помочь. У зеленой водоросли не было бы и шанса, но, на ее удачу, мы /мимокрокодилы/.       Открыв электронную книгу, пролистала конспекты Лебедева до описания ритуалов-печатей стихий. Многоуровневые печати высокой сложности, могли призвать огненный смерч, тайфун, цунами, вызвать землетрясение уничтожающее все. Также их можно было использовать и в ослабленном виде, ограничив конструкт ритуала. К примеру, призвав вместо шквала огня небольшой огонек и зажечь костер. Аналогом заклинания Агуаменти выступала печать воды, с помощью которой можно наполнить ванну. Печать молнии русский приспособил для зарядки батареек, но ее можно использовать и как средство «самозащиты-тире-нападения».       Напитав руку магией, вписала в круг руну. Взяв ритуал под прямой контроль, что было не просто с моими умениями, послала в сторону Асакаи малый разряд электричества.       Треск и девушка с визгом подлетает на месте.       С добрым утром! Как спалось?       Секунда на осмысление ситуации ушла и вот настроение похищенной из постели аристократки можно описывать как «бешенство».       Сделал гадость на сердце радость? Смотря как разъяренная девушка призывает водяного паука, а потом водяного голема, самодовольно задрала подбородок.       Победит — молодец, нет — я не виновата, и так сделала все что, могла. Вставать грудью на защиту этой дамочки не буду — весовые категории с противником не те. Черепахе достаточно топнуть ногой, чтобы сделать из меня шашлык. Становиться пушечным мясом и бездарно, но «героически» погибнуть, желания нет.       Голем задержал огромную черепаху, тщетно пытающуюся уничтожить воду. Каменные копья протыкали марионетку насквозь. Водяная фигура лишь разлеталась брызгами, чтобы через мгновение собраться и ударить духа по панцирю.       Музыкантше пришлось уворачиваться от водяных бомб, запущенных фурией с водорослями вместо волос. От звуков взрывов в ночной тиши завыли собаки.       Услышав лай, незнакомка повернулась, собираясь сбежать. — Не в этот раз! — Достав из-за пояса небольшой мешочек, Кендра высыпала его содержимое на голема. Стоило странному веществу попасть в воду как оно тут же растворилось. Жидкость вспыхнула изумрудным светом, распространяя по всему силуэту призрачный зеленый огонь. — Порошок Огненного Болота, — узнал Шин, пораженно вздохнув, — Это вещество невероятно трудно достать, где она его взяла? — Мисс говорила, что ее клан — фармацевты. Наверняка для Асакаи получить его не составляет труда. — Зашептала Серенькая. — А что делает этот порошок? — влезла со своим любопытством. — Порошок Огненного Болота — уникальное средство против призывных духов. Смешав его с любой жидкостью можно нанести духам непоправимый вред, залечить которые будет не просто, — пояснил брат, смотря как водяной голем светится горящим факелом и вбивает кулаки в черепаху.       Пока волшебные существа проверяли друг друга на прочность, люди в это время не сидели на месте. Быстро преодолев двор, водяной паук, направляемый Кендрой, приблизился к девушке в маске и попытался схватить. Скрежет металла о металл и искры, высекаемые от столкновения флейты и лап призывного духа, ослепили.       Моргнув, сглотнула вдруг вязкую слюну. Незнакомке в последний миг удалось уйти и не быть насаженный на коготь, сверкнувший в темноте.       Отпрыгнув подальше, похитительница уже собиралась контратаковать, но не успела. Славная дочь лекарей и травников запустила в нее дюжину водяных снарядов.       Закрутив флейту в руках, девушка создала магический щит, о который разбились шары. Последняя бомба прорвалась сквозь барьер, выбивая музыкальный инструмент из рук. — Гра-Аар! — Заревела от боли черепаха, голем ее все же достал. Асакаи вздрогнула от неожиданности, отвлеклась, посмотрев назад.       Свист — особый сигнал и вот черепаха прячется в домике.       Землю зашатало от землетрясения. Грохот расколовшихся камней. Магический призыв почти мгновенно набрав скорость, закружился волчком на месте, разорвав почву, уйдя под землю, чтобы через секунду выскочить из подземного туннеля рядом с хозяйкой.       Дон! Ударили в тревожный колокол, оповещающий всех в деревне о нападении.       Шин схватив меня, высоко подпрыгнул, приземляясь на крыше таверны. Разлетевшиеся в разные стороны камни врезались в стены здания и ударили рядом с местом, возле которого мы прятались. С визгом Касуми отшатнулась и закашлялась от поднятой пыли.       Дон! — Мы еще не закончили! — Потеряв все тормоза, Кендра подняла руки вверх, призывая воду собраться в гигантский шар над ее головой. Стоящие рядом бочки осушило, поилки для животных остались пусты. Лужи, оставшиеся от ударов Асакаи, высохли. Воздух стал сухим, словно в пустыне. Водяного голема притянуло в сферу так же как и всю жидкость вокруг. Водяной шар вспыхнул зеленым пламенем и полетел во врага.       Бом! Оглушило всех вокруг.       С ревом, каменная черепаха призвала энергетический щит с которым встретилось заклинание. Защита выдержала колоссальный удар и отбросила снаряд назад.       Время приостановило свой ход. Как тогда, при нападении гоблинов, я словно в замедленной съемке видела, как к нам несется трехметровая сфера, внутри которой переливались зеленые всполохи.       Не успевала. Моих сил не хватало, чтобы уйти в сторону.       От страха, закрыла глаза. Тело само вжалось в брата, в бесполезной попытке спрятаться и спастись.       Дон!       Никто не знал когда Шин достал свой меч. Проснувшиеся от шума жители видели только росчерк молнии и раскалывающейся на пополам шар воды, туманной взвесью разлетевшейся по крыше.       В языках изумрудного пламени стоял высокий длинноволосый парень с мечом, поддерживающий маленькую девочку в объятьях. Его взгляд был холоден, когда он смотрел на людей внизу, но стоило воину лишь взглянуть на девушку возле него, как стальная зима в его глазах сменялась весной и журчанием тающих ручейков.       Хрупкая девочка отошла от брата, желая посмотреть вниз и оглядеться. Растрепанные волосы разметал ветер, в багровых глазах играли блики потустороннего огня. Небо, словно слыша ее волю, открыла ночное светило, освещая все вокруг, посылая бледные лучи. Фарфоровая кожа словно вспыхнула от их невесомого прикосновения.       В ночи была луна, был мутный свет зеленого огня, но ярче всех светилась она. Девочка на крыше постоялого двора.       Моргнув, тряхнула головой. Что это было? Перед глазами вспыхнули видения, в которых я видела себя со стороны. Это заставило меня поежиться и обхватить себя руками.       Такого помутнения рассудка у меня еще не было.       Прогнав странные видения, появившиеся не иначе как из-за пережитого страха, заглянула в ночь.       Свет месяца показал разруху внизу. Черные провалы червоточин прорытого через весь двор туннеля. Глубокие ямы и кратеры, оставшиеся после бомб Кендры. Огненная вода залила все здание и продолжала полыхать. Стены украшали вмятины. Забор зиял выбитыми «зубами» и был местами повален. И как иллюстрация к ночному кошмару, посередине двора возвышался на тонких лапах огромный паук. Кендра обнаружилась рядом со своим питомцем. Толпа зевак собралась в сторонке. Неудачливую похитительницу нигде не было видно. И лишь колокол продолжал отбивать тревогу.       Оглянувшись назад, только сейчас осознала что произошло.       Смерть снова промелькнула перед самым носом и спряталась за ближайшим поворотом, помахав на прощание ручкой. Еще бы чуть-чуть… Мне опять «удачно» удалось подставиться. — Ты снова спас меня. Спасибо. Я не знаю, как тебя отблагодарить. — Глупенькая, не стоит говорить такие вещи, — взлохматил мне волосы Шин, — Я твой брат, — «и всегда буду защищать тебя» так и зависло в воздухе.       Зарывшись рукой в волосы, оттянула их назад, причиняя себе небольшую боль. Судорожно вздохнув, все не могла оторвать взгляд от паука. — Ты назвал себя моим братом, но я бесполезна, даже не могу защитить саму себя. — Для этого у тебя есть я, — подошел со спины Шин, притягивая меня к себе. Шин оказался на удивление тактильным и все время старался обнять или еще как-нибудь коснуться. Под нос мне сунули булочку, намекая, что мне надо заесть стресс.       Откинувшись на него спиной, вертела в руках сдобу. — Если ты так хочешь, я помогу тебе стать сильнее. — Наклонившись тихо проговорил на ухо брат. Повернув голову, в изумлении приоткрыла рот, не веря своей удаче. — Но только при условии, что ты во всем будешь слушаться меня. И если я говорю что тебе нельзя выпускать магию и подвергать себя опасности, то ты не плетешь заклинания и не вмешиваешься в дела других, ясно?       Слабо кивнув, почувствовала, как кончики ушей загорели, а по щекам распространился стыдливый румянец. Все-таки он заметил, что это я шарахнула Асакаи молнией. — Вот и славно, — взлохматил мне волосы одной рукой и выпрямился, смотря на луну.       Пожевав губу, все же расслабилась и запрокинула голову, упираясь затылком Шину куда-то в район солнечного сплетения. Ветер на высоте третьего этажа был пронизывающим. Укрывшись в чужих объятьях, не чувствовалось холода.       Облизав пересохшие губы, решилась повторить сегодняшнюю авантюру и послать магию Шину всем телом. Парень на мгновение напрягся, но устроив пальцы на моем запястье, бесстрашно отправил ману в ответ.       Было спокойно и легко на душе. Даже чувствовался привкус иронии — а то как же. После такой встряски мы сумели снова поймать одну волну и зависнуть в «собственном мире».       Внизу копошились и переживали люди, требуя Асакаи возместить ущерб. Кендра огрызалась и неприкрыто хамила, упирая на то, что она сама жертва и только защищалась. Последствия нападения не ее вина, но…       Больше всего разрушений местному ландшафту нанесла она, да и никто не забыл гигантскую водяную бомбу, что разнесла бы таверну, погребая всех спящих внутри.       И всем было абсолютно начхать, что атака предназначалась противнику и рикошетом вернулась обратно. Асакаи принесла беду в их деревню и должна была заплатить. Хотя бы за свой острый язык.       Поведи зеленоволосая себя иначе, жители так бы не упирались, требуя справедливости, но высокомерная мисс не захотела спускаться до уровня «черни и простого люда», чем и навлекла на себя сначала праведное возмущение, а потом гневную отповедь и яростные крики.       Селяне принципиально решили отстаивать интересы хозяина постоялого двора, прибежавшего когда споры начали набирать обороты.       Войдя в раж, обе стороны было не переубедить без чужого вмешательства. Никто не хотел идти на уступки. — Даже не думай, — закрыл мне глаза ладонью брат. — Это не твое дело. Пускай сами разбираются, ты к этому не имеешь никакого отношения. Поняла? — Угу, — протянула, вздохнув. Шин был прав. Меня это никак не должно касаться. Вмешиваться в дела взрослых мне по возрасту не положено, да и вообще, влезать туда, куда не просят — не красиво. — Будем спускаться или еще постоим? — Спросил Шин после минуты молчания, под аккомпанемент воплей со двора и лай собак. — Выспаться все равно не получится, — на востоке небо посветлело, показывая, что до рассвета осталось совсем немного. — Давай встретим новый день вместе. — Предложила, беря его за руку и переплетая пальцы. — Как скажешь, Мио, как скажешь.