Марана Костромила: Фамильяр

Пара по целительству прошла на удивление мирно. Болтовня в столовой отвлекла меня от размышлений над моими чувствами, но ненадолго. Где-то в середине лекции я вновь погрузилась в свои мысли. Наконец закончилась последняя пара в этом семестре и настало время обсуждений планов на каникулы. Мария после бала уезжала в Россию, Прекрасная с Дуболомовым оставались в общежитии, а мне попросту некуда было ехать. Наша семья в этом году собиралась на все зимние праздники к тетке Розе. Роза нежных чувств ко мне не питала, да и я не горела желанием лишний раз видеться с этой престарелой ведьмой. Вот уж кто отлично подходил на роль классической Бабы Яги. Не хватало только избушки на курьих ножках. Джон местная, но тоже предпочла остаться в общежитии, аргументируя это тем, что ее старшая сестра Мелинда выходит замуж. А магичка просто не в состоянии вот уже в двадцать девятый раз слушать историю о том, как ее обожаемый Джордж сделал предложение руки и сердца прямо в небе. Так что наша банда почти не распалась. Тем более, что Мария обещала вернуться на Рождество. Кстати о Рождестве. На календаре 24 декабря. Это значит, что уже завтра будет католическое Рождество. Вся академия уже давно была увешана различными украшениями, венками и гирляндами. В честь праздника тетя Люба составила особенное меню: рождественский ужин. Мы уже были в столовой, когда Димитрий вдруг заявил: - Меня сейчас стошнит. Я посмотрела на друга. Он скривился так, точно ему вместо кваса, бражки налили. Я удивленно вскинула бровь. Девчонки тоже не понимали такого недовольства ведьмака, а потому выразительно смотрели на Дуболомова, ожидая пояснений. - Не понимаю я этот праздник. – соизволил ответить мой «братик», когда мы расселись по своим местам. – Не то новый год, не то Рождество. И вообще, этот их Санта Клаус уж сильно смахивает на нашего Святого Николая. Я подперла кулаком щеку. Мне было как-то всё равно. В моей семье вообще одни язычники, а вот Димка – православный, хоть и занимается тем, что запрещено церковью. Впрочем, друг был глубоко убежден, что его способности – дар Божий. Спорить с ним я никогда не пыталась. Магия была, есть и будет. К сожалению, никто не знает как человек ее открыл для себя. Вполне возможно, что без Божьей помощи не обошлось. Нет. Я не верю в Богов. Я знаю. Матушка у меня умела с Богами общаться. Так что я уверенна в существовании Высших Сил. А русый парнишка, со взъерошенной шевелюрой, продолжал возмущаться: - Я так считаю: англичане – это бракованные евреи. - Не поняла. – вступила в разговор Джон. - Сама посуди: евреи на всем стараются сэкономить, а англичане запихнули три праздника в один явно для того, чтобы меньше подарков дарить. Фоолер удивленно вскинула бровь, а я попыталась урезонить ведьмака, напомнив: - Тебе ли возмущаться? Как Хэллоуин и день благодарения – так ты празднуешь, хотя к тебе это никакого отношения не имеет, особенно второе. А как Рождество отметить по законам чужой страны и культуры – так ты возмущаешься. И кстати, у нас тоже на Рождество не дарят подарки. - Не дарят. – согласился друг. – Зато как отмечают! И сказал он это с такой гордостью. Но оно и неудивительно. Димка всё детство у бабушки провел. А та живет на Украине, в каком-то там селе. Так что парень знал много о традициях этого праздника. - Ладно! Все равно ведь все к Рождеству возвращаемся. Я научу вас как нужно отмечать. – внезапно заявил он. Мы охотно согласились. Я тоже жила с бабушкой, и кое-что об украинских традициях знала. Правда, Рождество мы не празднуем, но то, что я о нем знала – звучало очень весело. И всё же преддверье праздника согревало душу как-то по-особенному. Пусть праздник был не мой, но все эти украшения, песни, улыбки… Только венки тоску нагоняли. Не знаю как остальные, а я сразу вспоминала кладбище и невольно морщилась. В свою комнату я вошла в хорошем настроении. На постели валялся Хэкк и листал одну из тех книг, которые он читал в мое отсутствие. Фамильярам не положено посещать занятия, так что они оставались в комнатах. Кто чем занимался. Хэкк, к примеру, изучал современную культуру и традиции, Мавка ухаживала за цветами. Димке пришлось выделить большую половину своей комнаты под «зеленый уголок». Чем занимались остальные – не знаю. - Что случилось? – едва я переступила порог, спросил Черт. - Ничего. – пожала я плечами и принялась разбирать сумку с учебниками. Серебряная нечисть недоверчиво на меня посмотрела, а потом аккуратно так поинтересовалась: - Влюбилась? Ага… Аккуратненько так… в лоб. Руки дрогнули, душа заныла, а сердце забилось, как птица о стекло. Вдруг я поняла, что что-то мокрое и горячее вычертило кривоватую линию на моей щеке. А потом ещё одну на другой. Но вот крепкие мужские руки легли мне на талию, обняли, немного сжали, а потом чья-то голова уперлась мне в спину. И тихое, немного хриплое: - Прости. И я не выдержала. Эмоции накрыли с головой. Я так старалась отогнать от себя и эти мысли, и эти чувства. Но вот теперь они вернулись и пробили стену, которую так старательно выстроило мое сознание. И обломки этой стены слезами отразились в моих глазах. А я поняла то, что отказывалась понимать и принимать: мне правда нравится мой декан. От одной только мысли о нем мне становилось страшно. Разум кричал, надрываясь о том, что так нельзя. Он профессор, более того, он мой декан. Он взрослый мужчина. А я? Я еще ребенок. Да мне даже восемнадцати нет. Да он же сам видит во мне… А кого он во мне видит? Да. Мой разум кричал, но сердце отказывалось слушать, отказывалось видеть и принимать очевидное: мы никогда не будем вместе. И от осознания всего этого мне было и хорошо, и плохо одновременно. Я рыдала. Мой помощник крепко прижимал меня к себе, поглаживал по голове, целуя то в макушку, то в плечо, и приговаривал: - Всё хорошо. Не плачь. Всё будет хорошо. Я верю. Я знаю. Только не плачь. Вскоре, когда мои эмоции иссякли, что-то иное наполнило меня изнутри. Это были эмоции Рогатого. И я поняла: он искренне верит в то, что говорит. Всё будет хорошо – в этом нет сомнений. Кто бы знал, что моя истерика станет второй ниточкой, которая свяжет две души: мою и моего фамильяра. Минутная слабость стала частью моей же вековой силы. Спать мы легли поздно. Хэкк еще долго откармливал меня шоколадками (где только взял?) и рассказывал про магию изначальную. Уснула я уже за полночь, держась за руки с самым близким для меня теперь мужчиной.