Марана Костромила: Фамильяр

Утро первого дня зимних каникул встретило меня приятным сюрпризом. Когда я открыла глаза, на подушке лежал букет белых роз. Не просто белых, а белоснежных. Аромат цветов наполнил свежестью всю комнату. Я приподнялась на локтях и, сонно щурясь, попыталась разыскать своего фамильяра. Но кошака и след простыл. Зато в букете имелась записка: «Буду ждать в воскресенье в 21.00 у башни «Темных». И тут сразу стало ясно, что розы не от моего пушистого помощника. Мне бы очень хотелось, чтобы цветы был от нашего декана. Но, увы. Подчерк Елеазара я знала хорошо: резкий, быстрый. А записку в букете писали плавно, стараясь выводить каждую букву. Это стало поводом для тяжелого вздоха и искреннего сожаления. После вчерашней истерики, скрывать очевидное не было смысла: я влюблена. Да. За ночь я выяснила, что он мне не просто нравится. Врать себе я больше не стану… Но это не значит, что я не буду врать остальным. Ещё раз вдохнула сей пьянящий аромат, и мечтательно улыбнулась. На землю меня вернул требовательный стук в дверь. Я удивленно посмотрела на вход в комнату. Черта Рогатого в помещении не наблюдалось, равно как и ключей, из чего следовало логичное: ушел и дверь закрыл на ключ. На секунду представила, как кот маленькими лапками проворачивает ключик. Усмехнулась. Стук повторился. Я поднялась с постели, отложила букет и поспешила встретить раннего гостя. Пока пересекала комнату, попробовала прикинуть: кто бы это мог быть? Елена и Димитрий собирались пройтись по магазинам, Ленка забыла что-то купить из косметики, а Димка просто не мог отпустить ее одну. Правда, я пока не знаю за кого он переживает больше: за Прекрасную или ее бюджет. Просто красавица была транжирой и не экономила на красоте. Мария в этом была полностью на неё похожа. Но, благо, сегодня Мария упаковывала вещи, чтобы не возиться в день отъезда. Осталась Джон. Планов на сегодня у Фоолер не было. Отворив двери, я утвердилась в своей теории. На пороге стояла рыжая девушка. - Доброе утро. Можно я войду? – с тревогой в голосе, спросила Джоанна. Я кивнула и впустила магессу, мысленно перебирая возможные причины ее визита и этого встревоженного вида. В голове пронеслась тысяча и одна мысль. От мыши в умывальнике до Вселенского заговора. Гостья быстро вошла в комнату, и я заперла дверь. - Что случилось? – полюбопытствовала я, когда девушка присела на стул. - У меня к тебе очень личный разговор. Я села напротив девушки и приготовилась слушать. Джон ещё немного поерзала, сменила позу, потом схватилась за край рубашки и принялась нервно теребить ткань. Я не стала торопить. Магессе явно требовалось время, чтобы собраться с силами. Похоже, что вся её решительность была истрачена на то, чтобы прийти ко мне. Но тут рыжая глубоко вздохнула, медленно выдохнула и заговорила: - Кроме вас четверых друзей у меня нет. Не уверенна, что имею право обсуждать с тобой подобное. Если ты не захочешь слушать, я пойму. Тебе ведь чужие проблемы ни к чему. Мне хотелось возразить, что мы не чужие, что она часть факультета, а значит часть семьи. И не важно сколько времени прошло. Русские своих на войне не бросают. А жизнь в этой чертовой академии – настоящая война на выживание. Но перебивать девушку не рискнула, вдруг она собьется и раздумает говорить, а во мне уже заиграло любопытство. От любопытства кошка сдохла, но я не кошка, я так просто не умру. - В общем… Только не смейся, пожалуйста! – упреждающе выставив вперед руки, попросила Джоанна с самым серьезным видом. – Мне нравится один человек. В этот момент мои нервы напомнили о том, что они не железные. Руки дрогнули, а в груди что-то заныло. Предчувствие нехорошего. А Фоолер, тем временем, продолжала: - Я влюбилась с первого взгляда. Он казался мне таким мужественным, таким неприступным, как скала. Я напряглась сильнее. Верно. Это я привыкла видеть широкоплечих, с медвежьими лапами мужиков. Это для меня телосложение говорит о многом, это я думаю о хозяйстве, а Джон… Она не такая. Она англичанка. Она привыкла видеть утонченных лордов и прекрасных леди. Привыкла думать о том, как держаться в обществе. А что я? Я только вчера поняла насколько наш декан силен, хоть и выглядит настоящим задохликом. И теперь, когда рыжая описывала своего возлюбленного, я была уверенна в том, что она говорит про него. Пусть девушка еще не назвала имени. Она говорит про него. Я это знала. Чувствовала. - Мне плевать, что он старше меня. – как-то стала набирать эмоциональные обороты новая подруга. – И что он темный, тоже плевать. И что я всего лишь студентка неудачница, а он... он… Тут Джоанна затихла, а во мне что-то оборвалось. Но вдруг подумалось: она ведь не назвала его имени. Может это и не ЭльРей вовсе. Может кто другой. Может… Во мне затеплился маленький огонек надежды. Я забыла как дышать, нервно облизала пересохшие губы и наплевала на правила приличия и понятие личного пространства: - Кто… он? – сорвавшимся до хрипоты голосом спросила магессу. Молчание. Казалось, в эту секунду тишины я успела умереть, воскреснуть и так раз пять. - Профессор…- краснея, начала Джон. Я пропустила удар сердца. - Вернее, лорд… Еще один. - Лорд ЭльРей. Я застыла. Моя надежда разлетелась осколками. Вы когда-нибудь видели как разбивается хрусталь? Вот то же самое случилось и со мной. Он не принадлежит мне. Я понимала. Мои чувства пробудились лишь вчера. Я это знала. У него может быть ни одна поклонница. Я хотела выть от осознания этого. А потом, все как-то стало неважно. Я вспомнила его глаза, его улыбку и… слова. Откуда-то со дна души поднялся холод. Холод, который давал мне право здесь и сейчас разбить мечты той невинной и чистой, что сейчас сидела передо мной: - Прости, Джоанна. – начала я, глядя прямо на подругу. – Но у тебя ничего не выйдет. Девушка вздрогнула. Румянец резко сменился смертельной бледность. Голубые глаза округлились. А я подумала: «Сейчас заплачет.». И сразу тысяча сомнений: а имею ли я на это право? А должна ли? А правильно ли? А следом четкое понимание: имею… должна… правильно. - Прости, Джон. – повторилась я. – Но у него уже есть спутница. Я ожидала истерики, но Фоолер держалась как настоящая леди. Это был первый раз, когда я почувствовала уважение к этой магессе. Не жалость, сочувствие или дружественную любовь, а именно уважение. Она глубоко вздохнула, слегка улыбнулась и опустила глаза: - Что ж… Я проиграла, даже не вступив в игру. Подруга пыталась говорить ровным, спокойным голосом. А я видела, как она дрожит, как на глаза наворачиваются слезы, как прерывается ее дыхание. Я видела, но ничего не сделала, чтобы утешить. Даже вины за собой не чувствовала. Магесса поднялась со стула и побрела к выходу. - Спасибо, что выслушала. И что сказала правду. Пусть я и не знаю откуда тебе она известна. С этими словами Фоолер оставила меня в пустой комнате. А я сидела неподвижно. Я материла себя, припомнив «крепкий и могучий» русский язык, разговаривая на котором наши мужики заставляли краснеть даже технику. Я чувствовала как закипаю от ярости. За что ты благодаришь меня? Ответь! За что? Ты должна меня ненавидеть! Я разбила тебе сердце. Я сделала это только для себя. Только для того, чтобы одной соперницей стало меньше. Зачем ты сказала мне о своих чувствах? Зачем ты вообще приходила? Почему ты пришла именно ко мне? Этим утром я поняла: Джоанна Фоолер – действительно стала частью нашей ведьмовской семьи. Вот так легко, за два дня она вошла в нашу жизнь. И если кто с другого факультета придет ко мне с таким разговором, я не стану жалеть о сказанном. Но сейчас… Сейчас мне было плохо. Хэкк вернулся спустя какое-то время после ухода одногруппницы. Черт был в приподнятом настроении, а я будто в воду опущена. Кот запрыгнул на стул, потом его окутала белая дымка, и вот передо мной сидел уже весьма привлекательный, но до невыносимого наглый Черт. - Что-то случилось? – скорее констатировал факт, чем спрашивал мой «питомец». Я утвердительно кивнула. Смысл его слов доходил до меня с трудом. Я всё думала: почему? Почему так поступила? Почему мне было наплевать тогда и так плохо теперь? Я чувствовала как тону в этом океане непонимания. Вдруг, чьи-то теплые руки обняли меня, и я услышала хрипловатое: «Всё хорошо». Вновь вспомнился вчерашний вечер. Я невольно улыбнулась. Да. Этот чертяка теперь понимал меня, как никто другой, а я верила ему, как не смогла бы поверить себе. Мы просидели так какое-то время. Наконец я успокоилась окончательно, а Хэкк отпустил, выпрямившись на стуле. - Итак. Какие планы на день? Завтра бал, верно? Платье ты уже подготовила. Осталось дело за малым. Игры фамильяров. И тут мои сердечные проблемы как-то разом отошли на второй план. Всё верно. Вопрос моего отношения к профессору ЭльРею и Фоолер подождет. Куда важнее решить: как быть с моим «котиком». - У меня достаточно сил, - продолжал Черт. – так что я смогу выиграть даже без тебя. Но ты ведь не хочешь, чтобы обо мне знали, верно? Я утвердительно закивала. Тогда Рогатый внес такое предложение: - Благодаря тому, что ты сейчас испытываешь сильные эмоции, твоя душа беззащитна. Потому-то связь так внезапно укрепилась. Пока мы можем это использовать. Я смогу передать тебе свою силу. Но вот с заклинаниями труднее. Ты хоть что-то умеешь? Сама по себе фраза обидная, но я знала, что Хэкк спрашивает не для того, чтобы меня уколоть, поэтому ответила спокойно: - Да. Умею проклинать. Мой помощник о чем-то задумался, глядя в пространство и стуча пальцами по столу. - Мало. – наконец заговорил он. – Слишком мало. Нам нужно что-то действенное. Хотя бы фаерболл, или как вы их называете? Нужны атакующие заклинания. Я нахмурилась, пытаясь припомнить хоть одно. Полный ноль. Мы не боевые, так что подобного не изучали. - Таких не знаю. Фамильяр опять нахмурился, опираясь локтями на колени, сплетя пальцы и уложив на них голову. Я откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и тоже принялась гипнотизировать воздух. Как бы я не старалась, в голову совершенно ничего не приходило. Через какое-то время Хэкк все же нарушил эту тишину: - А что, если твои проклятия переполнить силой? Я задумалась. Если в проклен назначенного времени влить больше энергии, чем необходимо, то даже легкий приворот можно превратить в помешательство. Да и откат у таких заклинаний отсутствует. А всё потому, что проклинающего в конечном итоге убивают или доводят до сумасшествия. А что? Вполне может сработать. Кроме того, перед боем, ректор самолично покрывает стены арены антимагической сетью. Стоит через нее пройти и любое магическое воздействие исчезает. А физические и ментальные последствия устраняют целители. Впрочем, обычно студенты отделываются легкими царапинами. Еще не было ни одного серьезного повреждения. Дело в том, что Фамильяры на подсознательном уровне защищают хозяев. Щиты и барьеры постоянно окружают соперников, так что сильно навредить не выйдет. Максимум поцарапать. - Можем попробовать. – сказала я. - В таком случае, вспоминай проклятия, а я позабочусь об остальном. С этими словами Черт потрепал меня по волосам. А я опять почувствовала, что верю этому хвостатому обжоре. Парень поднялся с места и подошел к книжной полке, на которой покоились мои учебники. - Сколько вы уже прошли? - Равно половину. - Хорошо. Тогда я подберу что-нибудь из изученного. – сказал Хэкк и присел за письменный стол. Мой внутренний зверь напомнил что голоден. Кит Гоша давал концерт на всю общагу, по крайней мере так ощущала я. Пришлось подняться с места и приняться за готовку. Сегодня на завтрак овсяная каша с малиновым и клубничным вареньем. Пока кипятилась вода, я успела умыться и привести себя в порядок, а заодно расспросить черта на тему цветов. Тот отмахнулся, заявив что нашел те у двери, когда утром уходил. Я поставила цветы в вазу. Вода, кстати, уже вскипела и была залита в тарелку с овсяными хлопьями. К обеду Рогатый составил внушительный список. Этот гад точно из Ада. Выбрал самые сложные проклятия. Их даже в билетах экзаменационных нет, Эдмон Лерой сжалился. А этот Черт заставляет меня их вызубрить за день. - Что не так? – поинтересовался мой личный инквизитор, когда я завыла, осознав полноту картины. - Ты хоть представляешь сколько мне нужно времени, чтобы все это вызубрить? – пояснила я. - А ты не зубри. Ты выучи. - А в чем разница? – не поняла я. - Зубрежка – это бездумное заучивание. А тебе нужно разобраться и понять, чтобы осознанно использовать. – любезно объяснил Хэкк. В какой-то момент я поняла, что передо мной не просто Черт. Сам Дьявол. Я даже с подсказками преподавателя не смогла разобрать что к чему за полгода. А этот требует чтобы сама и за один день. И, вот, понимаю же, для меня старается. Но всё равно обижаюсь. - Это невозможно. – выдохнула я. - Почему же? - удивленно изогнул бровь сребровласый. – Я думал, что ты хороша в дисциплине «Теория проклятий». - Просто эти заклинания, вот именно эти – мое слабо место. Они слишком сложные. Ничего не выйдет. – покачала головой я. Хэкк вновь о чем-то задумался, а потом: - В чем хороша? Теперь очередь моего мыслительного процесса: - Привороты мой конек. И ещё порча на здоровье. Черт кивнул: - Сойдет. Не так мощно как то, что в списке, но годится. Повторяй материал. Сказав это, Рогатый сел за стол, отобрал у меня банку с вареньем и сам принялся уничтожать и без того малый запас продуктов пропитания. Моему возмущению не было предела. Что за наглость? Я же ещё завтракаю! У меня даже чай не заварился. А этот кошара довольно так лыбится, намазывая мое любимое клубничное варенье на толстый кусок хлеба. Вот же… Слов нет. - Что-то не так? – поинтересовался «питомец», наконец обратив внимание на застывшую и с округлившимися глазами меня. - Вообще-то, я еще ем. – зашипела одна голодная ведьма. - Ничего. Ты мне не мешаешь. – «обрадовал» хвостатый наглец, откусывая кусок от сладкого бутерброда. - Зато ты мне мешаешь! - Как я уже говорил, держать питомцев голодными – живодерство. Я на тебя в «Грин Пис» пожалуюсь. - Совесть имей. Ты только из столовой. - С чего ты взяла? – с набитым ртом и невинным видом вопросил парень. - От тебя голубцами за версту несет. – заявила я, откинувшись на спинку стула. - Ревнуешь? – сказал Рогатый, как-то по-кошачьи прищурив черные глаза. - С чего бы? – фыркнула я. - Ну, как же. От меня едой другой женщины пахнет. – я только рот открыла, а меня добили, странно подмигнув: - Ты не беспокойся. Твой запас сладостей я ни на что не променяю. - Да иди ты! – выругалась и ушла учиться, всё равно аппетит пропал.