Нулевой показатель

Он отпускает пистолет. И Рей с трудом может поверить своим собственным глазам, потому что это немыслимо. Этого не могло произойти. Может быть, она уже при смерти, а ее мозг доживает последние минуты? Еще секунду назад Кайло готов был нажать на спусковой крючок, потому что он, черт возьми, должен был это сделать. У нее есть буквально пара секунд — то преимущество, которое теперь будет стоить ему жизни. На этот раз она сможет. Рей прижата к земле, и его абсолютно нелогичное замешательство позволяет ей крутануться на месте и выбить ногой его пистолет. Тот отлетает на несколько метров, которые Рей преодолевает за четверть секунды с немыслимой для себя скоростью. Кайло, кажется, не реагирует на это. Он замер на том же месте, и теперь даже не дергается, когда она его обезоруживает так просто и так глупо. Она не может видеть его лица — опять эта чертова маска. Он всегда в маске, когда боится. Дуло направлено прямо в грудь, но он не двигается с места. Рей подходит ближе, зачем, сама не знает. Она дает ему шанс что-то сделать. Убивать безоружных — не в ее стиле. Но он не двигается. Рука Рей вздрагивает, когда происходит из ряда вон выходящее. Он почему-то снимает шлем, и он со звоном падает на бетон. Его волосы стали длиннее с их последней встречи, а лицо теперь украшает едва заметный шрам. Кайло сглатывает и смотрит ей прямо в глаза, по-прежнему не предпринимая никаких действий. — Стреляй, — читает она по его губам. Но она медлит. Одно нажатие на курок, и конец. — Стреляй, — громче говорит он. Его взгляд мечется по ее лицу. Рука Рей словно приросла к пистолету, не способная сделать хоть что-то. Сдвинуться хоть на сантиметр. — Стреляй, твою мать, Рей, — он называет ее по имени. Впервые. И по какой-то невиданной причине сердце выдает кульбит. Он не должен на нее смотреть вот так. Потому что он монстр, а монстры не сдаются. Это определенно обманка — у него есть запасной план. — Стреляй, раз ты ничего не поняла, — он глядит ей прямо в глаза. Их разделяет всего пару метров, и Рей почему-то снова невыносимо хочется сбежать. — Почему ты сдался? — вдруг говорит Рей. Она должна узнать это перед тем, как нажать на курок. — Стреляй, Рей, — он уже перешел на крик. — Почему? Молчание. Он не отводит взгляд от нее. И Рей хочется снова, как и в прошлый раз, убежать. Но она не двигается с места. — Твою мать, просто выстрели уже, — и тут произошло нечто неестественное, инородное. Около его глаз заблестели слезы. Или ей так кажется только потому, что она сама начинает плакать? — Почему ты бросил пистолет? — Рей не знает, почему он так просит ее об этом, ведь пять минут назад он чуть не пристрелил ее сам. Рей знает, что звучит сейчас жалко. Не как солдат. Но он не отвечает. Тогда Рей шагает вперед. Она должна это сделать. Она снова медлит. Пальцы одеревенели и никак не желают слушаться. Этот человек убил собственного отца, даже не шелохнувшись. Этот человек — монстр. Рей отворачивается, как всегда делает перед тем, как выстрелить. Она не может смотреть своей жертве в глаза. Вдруг его пальцы обжигают запястье. И когда он успел сократить расстояние? Рей понимает, что была права — все это лишь уловка. Она цепляется за пистолет, но он и не думает забирать оружие. Тогда ее пальцы сами нажимают на курок. Пуля устремляется куда-то в сторону. Кайло даже не вздрагивает. Он крепко держит ее за запястье, и поворачивает руку к себе. Ту самую, с браслетом. Он жестко его дергает, и тот оставляет на ее руке красный след. Рей снова стреляет. На этот раз она попадает в плечо, и Кайло морщится. Но все равно не опускает ее. Рей пытается вывернуться, и в этот момент браслет окончательно слетает. Кайло не дает Рей отдалиться, и выворачивает ее руку, которая зудит от того, что он слишком резко дернул браслет. Они слишком близко, опасно близко. Рей должна его оттолкнуть, но ее словно парализовало. Наконец, он отпускает ее. На губах повисает уже приевшееся слово: — Стреляй… Рей на мгновение опускает взгляд на собственную руку, где браслет должен оставить кровоподтек из-за того, что его так грубо сорвали. Только в следующую секунду она не может вздохнуть. На счетчике показатель упал до нуля. Кайло медленно опускается на колени. Их разделяет расстояние вытянутой руки, но Рей кажется, что намного больше. Впервые с того момента, как снял маску, он опускает глаза вниз. Голова Рей кружится настолько сильно, и она чуть не теряет сознание. Пистолет уже давно покоится на полу. Рей хватает воздух ртом и никак не может насытиться кислородом. Ей кажется, что из-под ног резко убрали землю. Сердце стучит как сумасшедшее, и Рей начинает казаться, что она умирает. А на руке упорно замерло число, которое нельзя спутать ни с чем: 1. Наконец, Кайло поднимает на нее взгляд. — Только не делай вид, что ты не знала, — шипит он. Рей упрямо мотает головой. Она пытается что-то сказать, но губы не поддаются. Она не сводит с него глаз, а он, кажется, растерянно моргает. — Дважды… «Да», хочется сказать ей. «Дважды, когда я тебя обезоруживала». — Я не знал в первый раз… — продолжает он, морщась. Хоть он и носит черное, рана на плече все равно заметна. — И не был уверен во второй… Слезы душат Рей и лишают ее возможности четко видеть Кайло. Она смаргивает, но это не помогает. Она делает только хуже. — За что ты ненавидел своего отца? — вдруг спрашивает Рей. Этот вопрос не к месту, она лишь пытается напомнить сама себе, что он совершил. — Я никогда его не ненавидел, — отвечает он спокойно. — Ты убил его, — возражает она, яростно мотая головой. «Скажи мне, что это так», произносит она в своих мыслях.  — Ты хочешь в это верить, — его голос вкрадчивый и завораживающий. — Действительно, хочешь. Почему он смотрит на нее вот так? Он не имеет на это никакого права. Она вообще не должна с ним разговаривать. Ей просто нужно выполнить то, ради чего ее послали сюда. Рука тянется к оружию, но поднять его не может. Она понимает, что плачет. Она никогда не плакала ни перед кем. А он по-прежнему излучает какое-то абсурдное спокойствие. — А ты никогда не думала о том, что вещи иногда не являются тем, чем кажутся? — кажется, его плечо начинает причинять ему дискомфорт. Он это произносит слегка скованно. — Что ты хочешь сказать? Что был вынужден убить Хана? — Я не убивал его, — говорит он самую наглую ложь. — Я не верю тебе. — Твое право. — Почему ты хотел меня убить? — Я не хотел этого, — он смотрит на нее так внимательно, что у нее снова пробегают мурашки. — Я должен был тебя обезвредить, это разные вещи. — Это одно и то же. — Рей, мир не делится на черное и белое, — он снова называет ее по имени. — А если это так, то стреляй. Мне все равно. Ты никогда меня не примешь, в Первом Ордене я теперь предатель, мои люди отвернулись от меня. Мне не вернуться назад. Стреляй. Она поднимает оружие, но даже курок взвести не в состоянии. Рука не выдерживает, и пистолет падает. Снова. Слезы полностью заслоняют все вокруг. — Нет, нет, нет. Ты чудовище, монстр, — твердит она себе. Хотя сейчас он меньше всего похож на того монстра, которым был для нее когда-то. Она снова смотрит на счетчик, который показывает 2 шага. Сердце сжимается. Все свое детство она мечтала, что когда-нибудь найдет его. И никогда не думала, что это будет тот человек, которого она больше всего на этом свете ненавидит. — Не можешь, — шепчет он. Она качает головой. Кажется, проходит целая вечность перед тем, как он произносит, как данность одну простую фразу, которая навсегда переворачивает весь ее мир: — Мы прокляты.

***

Она не знает, что значит прикосновение другого человека. Через одежду, разумеется, она обнимала людей, а через перчатки получала рукопожатия. Но кожа-к-коже — такого она не помнит. Родители ушли из ее жизни слишком рано. Ему пришлось снять кофту, чтобы она смогла зашить ему рану. Впервые она сама касается его кожи, и это — непривычно. Она машинально проводит рукой по его здоровому плечу. Его мышцы напрягаются. — Что ты делаешь? — спрашивает он, хотя прекрасно сам знает ответ. — Ничего, — отвечает она и одергивает руку. Пинцетом достает пулю, которая рассекла кожу. Кайло морщится. Рей поливает рану спиртом, а потом обрабатывает иголку. Осторожно она сшивает края раны, а Кайло не издает ни звука. — Я в розыске, а ты нет. Тебе лучше уйти, — снова гонит ее Кайло. — Ты без меня не протянешь и пару дней, — почему-то протестует Рей. — А тебе не все равно? Нет, ей не все равно. Рациональная часть твердит ей, чтобы она поступила правильно. Но она не может. Пусть это глупо, пусть она предает все свои идеалы, но она просто не может уйти от него — когда он ранен. Возможно, ей не стоило верить ему. Возможно, ей стоит убить его. Но она должна была выяснить, что произошло с Ханом. — Ты эгоистка, не правда ли? — вдруг говорит он. — Ты это вообще к чему? — Ты боишься остаться одной. И ты боишься обнуления счетчика. — Мой счетчик сейчас обнулен, — возражает она. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Я привыкла быть одной, — Рей вообще не знает, зачем отвечает ему. — Знаешь, одно дело жить с надеждой, что вернутся твои родители, или что ты найдешь связанного. Но когда ты его нашла и разочаровалась, ждать тебе нечего. — Почему ты не выстрелил сегодня, когда у тебя был шанс? — Рей снова переводит тему. Потому что не хочет видеть в нем человека, не хочет слышать то, что он говорит. — Я говорил, что не хотел тебя убивать — Мне так не казалось раньше. — Тебе слишком многое кажется. — Ты не ответил на вопрос. — Я ответил на твой вопрос, — он показывает, что больше не намерен разговаривать, вырывает у нее пузырек со спиртом и выпивает остатки, морщится и выходит из ванной, покачиваясь. Рей трет виски и совершенно не знает, что ей делать. Она открывает второй пузырек со спиртом, делает глоток, но он обжигает ей горло, поэтому она выплевывает все сразу. Как Кайло мог это пить? Он занял единственную кровать, и Рей садится на пол в противоположном конце комнаты. — Почему ты в розыске? — спрашивает Рей. — Всего лишь убил верховного лидера, слышала про такого? — Сноука? Мне в это не верится. — Думаешь, вру? — он открывает глаза и пытается приподняться, но плечо не дает. Он стонет и снова падает на кровать.  — И здесь тебя не выследят? — Рей не знает, верить ему, или нет. Но решает больше не поднимать эту тему. — Этот мотель обычно использовали проститутки на одну ночь потому, что их нахождение здесь не фиксируется. Им плевать, кто здесь останавливается, лишь бы день платили. — И что ты будешь дальше делать? — спрашивает Рей. — Уеду нахрен из города. Ты уже начала допрос? Тренируешься перед тем, как сдашь меня своим? — Я не сдам тебя, потому что тебя сразу будут судить за смерть Хана, — тихо проговаривает Рей. Она обманывает его, говоря про суд. Скрывает, что он уже состоялся, и приговор вынесен — смертная казнь. — Рей, я понимаю, что если я окажусь в сопротивлении — я труп. Рей поджимает губы. Она хочет возразить, но не может, потому что он прав. Ее взгляд падает на передатчик, сигнал которого мигает красным. Одно сообщение — и она сразу нажимает кнопку «прослушать». Потом только до нее доходит, что она, вообще-то, могла уйти в ванную от Рена. Голос Эмилин Холдо режет слух. «С сегодняшнего дня Рей Джонсон официально объявлена предателем интересов Сопротивления за сообщничество врагу Сопротивления Кайло Рену. Если Рей Джонсон не объявится в течение суток, она не сможет рассчитывать на смягчение наказания. Если Рей Джонсон доставит Кайло Рена, живого или мертвого, она сможет заслужить отмену преследования». Рей зажмуривается. Эта запись с официального обращения — и послала его скорее всего Лея, так как только у нее был код передатчика Рей. — Как они выследили? — шепчет она. — Ну не думаю, что пока ты меня волочила сюда, мы не наткнулись ни на одного шпиона сопротивления или на камеру, — спокойно говорит Кайло. Рей видит, что передатчик все еще мигает красным. Она нажимает прослушать сообщение. На этот раз она слышит спокойный голос Леи. «Что бы ни случилось, скройтесь». Рей поднимает глаза и смотрит на Кайло. Тот заметно напрягается. Но всего пара секунд и эмоция безразличия снова появляется на его лице. — Ты меня не сдашь, — и это не вопрос. — Ты слишком самонадеян. — А ты слишком боишься.

***

Они на ногах целую вечность — вышли часов в шесть утра, а сейчас солнце уже садится. Рей готова упасть замертво от усталости. А Кайло, несмотря на ранение, идет впереди и даже не дрогнет. При том, что у него целый рюкзак с продуктами, которые весят килограммов двадцать. Сама Рей умирает с голоду, но сказать про это Кайло не решается. Они вообще не говорят. — Ты мне должен рассказать, что случилось с Ханом, — наконец произносит Рей. — Ничего я тебе не должен, — отвечает Кайло. Рей не находит ответа, вздыхает и плетется за ним. Это тяжело и опасно. И Рей себе не может объяснить, почему она осталась один на один с врагом. Она останавливается, чтобы рассмотреть причудливую птицу — давно на природе не была, и когда снова поворачивается в направлении их цели, замечает, что Кайло ушел и довольно далеко. — Рен, стой, — она слишком устала, чтобы бежать за ним. — Кайло. Кажется, это срабатывает, потому что он останавливается и поворачивается к ней. — Неужели ты не устал? — интересуется она. — Я в принципе не чувствую усталость, — отрезает он. — Ты вчера только кровью истекал, — замечает Рей. Кайло предпочитает игнорировать этот вопрос. Рей ускоряет шаг, чтобы поспеть за ним. Все ее мысли — об отдыхе. Она пытается считать шаги, чтобы хоть как-то скрасить их дорогу. Отвлекает ее от этого крайне увлекательного занятия вибрация в кармане. Она достает передатчик. Тот горит красным. «Если вы покинули город, то вас не заметили. Если нет, то лучше это сделать незамедлительно. За вами следят Сопротивление и Первый орден». Снова обеспокоенный голос Леи. Рей знает, что лучше не передавать сообщения ей. Могут отследить. Такая мысль, видимо, приходит на ум не только ей. Рен останавливается и протягивает руку. — Давай передатчик. — Зачем? — Тебя могут вычислить. Нужно на всякий пожарный уничтожить чип. Рей сдается и отдает ему прибор. Это лишает ее связи с внешним миром. Внутренний голос снова твердит, какую ошибку она делает. Она случайно касается его руки и все мысли о том, что это неправильно, просто уходят. Рен тем временем включает фонарик, так как уже достаточно стемнело. С легкостью разбирает передатчик и вытаскивает микросхему. Вертит в руках, а затем протягивает Рей фонарик. Та принимает, а Рен достает маленькую горелку, больше похожую на зажигалку, и небольшой осколок стекла. Кладет микросхему на стекло и начинает нагревать ее. Под действием пламени металл начинает плавиться и пузыриться. Когда пластинка расплавляется полностью, Кайло выключает огонь и забирает фонарик у Рей. И без слов продолжает идти. — Почему Лея так спокойно реагирует? — задает Рей скорее риторический вопрос, не надеясь получить ответ. Рен снова останавливается. — Я ее сын, вот почему, — отвечает он. Рей пытается задать ему еще несколько вопросов про Лею, но он игнорирует их все.

***

Рей идет, как в тумане. Ей кажется, что она вот-вот упадет. В себя ее приводит голос Рена. — Пришли, — говорит он. Рей щурится, но ничего не может разглядеть. Рен включает фонарик и в его свете видно небольшой одноэтажный домик. Рен идет первым и отпирает ключами дверь. Мгновение, и он включает свет. — Тут же не протянуто электричество, — говорит Рей и жмурится от яркого света. — Я поставил энергоблок. — Ты поставил? — Ну, а где, ты думаешь, я жил эти месяцы после смерти Сноука? — И почему ты вообще отсюда выбрался? Кайло не отвечает. Как обычно. Рей только фыркает и заходит внутрь, вслед за ним. Тот разувается при входе — и Рей это отмечает. Он жестом показывает следовать за ним. Открывает дверь в комнату. — Это будет твоя, — говорит он. — Я лягу в гостиной. Здесь кладовая, — он открыл дверь в неосвещенную комнату. — Это кухня. Утром лучше посмотришь. Свет у меня только в гостиной и на кухне. — В туалет вход с улицы. Душ там же, но пока река теплая, лучше купаться там. Вопросы есть? — А где можно просто умыться? — интересуется Рей. Кайло кивает на дверь, ведущую на кухню. — Там есть раковина. Только учти, вода будет холодная, я не включил нагреватель. Рей кивает. А Рен открывает шкафчик в гостиной, достает какой-то белый сверток и кидает Рей. Она ловит его и распознает полотенце. — Спасибо, — говорит она, направляясь на кухню. Там на удивление чисто — пространства немного, но видно, что над планировкой потрудились — даже стол маленький поставили. Ледяная вода жжется, но эти ощущения приятны после целого дня на ногах. Она умывается раз пять, и только после этого снова выходит в гостиную. Кайло там нет, но она замечает открытую дверь в комнату. На входе она сталкивается лицом к лицу с Кайло. Сердце снова замирает — и она машинально хочет отпрянуть, чтобы не дай бог кожа-к-коже не соприкоснулись. Спустя мгновение до нее доходит, что это все бессмысленно. — Я тебе застелил кровать, можешь заходить. Если нужно, на тумбе рядом с кроватью фонарик. Рей кивает и смотрит, как Рен проходит мимо нее на кухню. Она заходит в комнату и нашаривает тумбу, а следом и фонарик. Его свет тусклый, но Рей может рассмотреть очертание небольшой кровати, шкафа и окна, занавешенного шторой. Она снимает штаны и свитер, и в этот момент вспоминает, что оставила рюкзак со сменной одеждой, которую они второпях купили в магазине на границе, в коридоре. Натягивает футболку сильнее — ей слишком лень снова надевать штаны. Слава богу, та прикрывает бедра. И выходит в коридор за рюкзаком. Ее настораживают звуки, которые доносятся из кухни. Она осторожно смотрит сквозь щель в двери и видит, как Бен поставил зеркало на стол и теперь пытается перевязать руку. Рей без капли сомнения заходит внутрь. Бен даже не вздрагивает. — Гуманитарная помощь пришла? — насмешливо интересуется он. — Дай, посмотрю, — она тянется к нему, но Бен отстраняется.  — Справлюсь сам. Ты хреново зашила. — Я нормально зашила, ты просто рюкзаком все испортил. Дай сюда. Он снова дергается. И это выглядит почти забавно. В его выражении лица проглядывает что-то мальчишеское и сердце Рей теплеет. Она снова пытается напомнить себе, что сделал этот человек, но все эти страшные картины, рассказанные в Сопротивлении, никак не вяжутся с реальностью. Наконец Кайло сдается и позволяет Рей приблизиться. Она смотрит на рану на плече с запекшейся кровью и морщится. — В следующий раз, когда соберешься стрелять в меня, выбирай левую руку, — цедит он сквозь зубы, когда она пинцетом вытаскивает вчерашние нити. — Обязательно, — отвечает она в тон ему. Обрабатывает спиртом рану. — Рен, не дергайся. — Это не мое имя, — вдруг говорит он. — Чего? — Рей останавливается, ничего не понимая. — Не называй меня так. — А как тебя называть? — спрашивает Рей и пользуясь тем, что он отвлекся, промакивает рану ватным тампоном. — Бен. — Бен, — пробует она имя. Больше он ничего не говорит — он сосредоточен на том, чтобы сохранять невозмутимое выражение лица, пока она, придерживая края раны, пытается аккуратно зашить. В конце она снова промывает рану спиртом, берет полотенце, и вытирает остатки с его кожи. Мышцы снова напрягаются, и Рей ничего не может поделать с собственным желанием коснуться его обнаженной кожи рукой. Так она и поступает, но Бен превращается в одно сплошное напряжение, и накрывает ее руку своей — чтобы отстраниться. — Не надо, Рей, — он встает со стула, футболку не натягивает, а идет к входной двери, обувается и скрывается на улице. Рей возвращается в комнату, но не может заснуть, пока не слышит, как дверь снова открывается, и как скрипит диван в гостиной.