Лучший концерт в жизни

Привет я Миша мне 25 лет, я живу в СПб, у меня карие глаза, мягкие темно-русые волосы. Сегодня к нам в город приехал знаменитый певец Сергей Муравьев-Апостол, я его фанат, у меня вся стена обклеена его плакатами и наконец-то сегодня я его увижу АААА!!!!! Вот я проснулся утром, выключил будильник, одел мои розовые кроксы и побежал в ванную. Мама кричит мне: — Сынок иди кушать, сегодня к нам приезжает твой будущий отчим знакомиться! — Сейчас мам! — отвечаю я и забегаю под прохладные струйки душа, смывая с меня утреннюю сонность и придавая свежесть. Спустя несколько минут яростного выбора одежды я уже сижу за столом нашей большой кухни и ем овсяную кашу. — Ну мам, я же просил блинчики! — разочарованно тяну я гласные и дую губки, на что кормилица чмокает меня в лоб и трепет волосы, собираясь на работу. — Так, Миша, сегодня очень ответственный день, поэтому если не придешь домой в девять, я очень сильно обижусь! — с этими словами мама уходит, а я остаюсь со своими мыслями доедать овсянку. 15:38 Я стою на фейс контроле и там, впереди — сцена! Сцена, где я увижу своего кумира — Серёжу. Я фанатею по нему лет с 20ти, если не меньше. Изучил его вдоль и поперек, перечитал все фанфики и пересмотрел все интервью с его участием. Для меня он — идеал. Идеал мужчины, мужа, любовника… Всего, чего пожелает душа. Я слушаю его сладкий, низкий, бархатистый голос и моя душа отправляется в рай, где только два человека — Михаил Бестужев-Рюмин и Сергей Муравьёв-Апостол… Но вот, он подходит ближе… Хватает меня за рукав, тянет к себе. Его дыхание ощущается горячим ожогом на моей шее, ещё немного, и я, кажется, упаду в его большие и жилистые руки от нехватки кислорода… Как вдруг, меня кто-то толкает вбок: — Молодой человек, проходите, что вы стоите?! — раздражённо говорит девушка сзади, и я дергаюсь от своих мыслей, тряся головой и подавая билет охраннику. После того, как я прошел прямо в ВИП-зону, я уселся и начал наблюдать за стремящийся линейкой посетителей, что усаживались на трибуны и смотрели на сцену. Наконец, спустя полчаса наблюдений трибуны наполнены до предела и гудят как улей пчёл, то и делая, что взвизгивая и хлопая в ладоши. Наконец, фоновые прожектора гаснут, а основные направляются на сцену. Мое сердце пропускает удар, в то же самое время зал взрывается аплодисментами и выкриками, которые, кажется, не умолкали целую минуту. Я был будто кантужен. Мое внимание было рассеяно, ноги дрожали, остальные зрители теснились, и я думал, что схвачу панику где-то меж этих тел и бешеных гласов. Однако лишь одно меня спасло в этот момент — вздох Сергея, томно прозвучавший в микрофон и призывавший к тишине. Я сразу вернулся в реальность. Мир вернул глазам привычный спектр цветов, и я впился взглядом в этот давно знакомый профиль — острый подбородок, греческий прямой нос и пухлые, длинные губы, на которые я засматривался давным давно… Голубые глаза всматриваются в толпу, в то время как мускулистые и накаченные руки аккуратно располагают на груди гитару, которая истрепана временем и большими турами. Родная. Такая же родная, как и тот человек, который её держит. Необъяснимое чувство заставляет сжаться сердце в моей груди. В свете прожекторов профиль Муравьева-Апостола кажется ещё божественнее, чем сам Иисус, а, возможно это всё объясняет золотой крестик, висевший на шее мужчины. Я растворяюсь в толпе. Но перед тем, как забыться в концерте и образе идеала, я пою за залом слова его песни: — Бей, барабан, бей, барабан, — Волю рабам! Могильный снег — его на всех Хватит и вам…