Сандал

      Ван Цзи быстро спускался по пыльным ступенькам, морщась от неприятного хруста бетонной крошки под ногами. Внутри подвального помещения пахло сыро, затхло и несколько кисло. Вдохнув воздух поглубже, он почувствовал железистую примесь в этом запахе — кровь. Ван Цзи спешил, ведь у него было всего лишь десять часов до приезда Вэй Ина, а дел по-прежнему по горло.              Войдя в одну из комнат, он увидел четверых: двое — его подчиненные, другие двое — профессиональные самоубийцы. Иначе он никак не мог назвать людей, что посмели навредить его возлюбленному.              Ему поклонились в знак приветствия, Ван Цзи же им кивнул.              — Господин Лань, все готово.              — Мгм.              Прошло больше месяца. Мо Сюань Юй и Вэнь Чжао сидят в этой комнатушке и беспрестанно страдают: каждый божий день их изощренно пытали, начиная от простого избиения до сдирания кусочков кожи или вырывания ногтей. Лань Чжань присел на стул и оперся спиной, собираясь наслаждаться зрелищем.              — Начинайте, — приказ, от которого у каждого в помещении пробежались по коже мурашки. Он выглядел таким умиротворенным, словно пришел посмотреть какую-нибудь мелодраму в кинотеатре. Лань Чжань присутствовал здесь редко: обычно он приходил, когда был не в самом лучшем настроении, или когда с Вэй Ином что-то не ладилось, хотя это все одно и то же. Ничего из этого сейчас не подходило, но дело было в том, что сегодня — последний день, когда жили кошмары Вэй Ина.              Больше не будет Вэнь Чжао, что ужасно поступил с Вэй Ином, пустив его по кругу и продав видеофрагменты этого насилия; больше не будет человека, который учил его удовлетворять клиентов. Больше не будет Мо Сюань Юя, который предал доверие Вэй Ина и растоптал его чувства. Сегодня они будут мертвы: он лично уничтожит все, что от них останется.              — Господин, они на грани… — несколько озадаченно произнес «палач-мучитель», что был повыше и побольше. Он стер кровь с лица, ожидая приказа.              Лань Чжань перевел взгляд с подчиненного на пленников. Это было презабавное зрелище: видеть своих врагов в таком жалком состоянии. Оба истекали кровью, у обоих практически не было кожи, они не кричали, лишь глухо мычали — дело в том, что им вырвали язык на третий день, а на пятый залили в рот раскаленное масло, чтобы повредить связки и горло. Зубов не было: это, кажется, сделали в первый же день — Ван Цзи точно не помнит. Пальцы на руках и ногах отсутствовали, собственно, как и репродуктивные органы — дабы не было особых проблем с мочой, кастрировали их обоих совсем недавно. Глаза были на месте, но вот незадача: неделю назад на них вылили горячую смолу, поэтому видеть они, к сожалению, не могли.              Это была лишь малая часть всех пыток, он уже и сам не мог вспомнить, что с этими беднягами делали. К слову, в зад им тоже много всего пихали, самое забавное, по его мнению, — это их собственные окровавленные члены. Исходя из всего, что им пришлось пережить, можно было предположить, что смерть для них обоих — это самое настоящее спасение. Благодать.              Конечно, все проводилось под строгим контролем врачей. Куча капельниц, уколов адреналина и периодических реабилитаций в постели делали свое дело, и они более-менее восстанавливались, а потом снова садились, чтобы страдать.              Ван Цзи не хотел предоставлять им простую смерть. Он хотел, чтобы они мучились до самого конца. Лань Чжань задумался, а потом покачал головой. Он встал со стула.              — Ладно, ребята, сожгите их, а прах принесите мне. После этого можете быть свободны.              Ван Цзи вышел из комнаты. Охранники, подошедшие, чтобы помочь с сожжением, поклонились главе и вздрогнули, когда увидели состояние двух полутрупов.              — Это за что он так зверствовал? — спросил новенький, в ужасе рассматривая кровь, что вязко стекала по спинке стула Мо Сюань Юя и гулко капала на грязный бетонный пол.              — Тише будь!              — Ну расскажите, интересно, как заслужить т-такое вообще можно?              — Этот, — палач кивнул на более крупного альфу, — деньги у него в клубе спиздил, и кажись что-то там с его омегой делал, а вот тот… он оказался работничком клана Цзинь — втирался к омегам в доверие, а потом их опаивал и продавал по высоким ценам, когда деньжата кончались с прошлого раза. И так по кругу: бабки кончались — отвозил омегу, продавал и искал новую жертву. Ну и кароче именно он и продал его омегу Цзиням, а клуб вот этого закупил как раз его.              — Страшный человек…              — И не говори…       

***

      Ван Цзи встречал их во дворе, чему У Сянь был очень рад: он соскучился. Поэтому, по приезде, он сразу же побежал к Ван Цзи и запрыгнул тому на руки. Ван Цзи, кажется, особо не возражал, так как единственное, что он сделал — это перехватил омегу, касаясь его спины руками. Его не обняли, не прижали к себе, не сказали что-то милое, а просто… А просто ничего не сделали! И это до жути бесило Вэй Ина — Лань Чжань вообще ничего не делал! Никогда!              Да, он заботился о нем, защищал и выполнял любой каприз. Но помимо этого не было ничего! Вообще ничего!              Все поцелуи ограничивались двумя местами: это была либо макушка, либо лоб. И все такое целомудренное и невинное, что У Сянь начал сомневаться в своей привлекательности. Да, в начале он и правда выглядел потрепанно (но он же не с курорта приехал в конце-то концов), но сейчас внешность У Сяня устраивала его самого — он никогда прежде так хорошо не выглядел.              Никаких, абсолютно никаких решительных и интимных действий; максимум, что он получал — это объятия. Вспоминалась снова брезгливость Ван Цзи, только вот зачем он вообще тогда захотел вступать с ним в брак? Вэй Ин начал все больше и больше сомневаться в словах альфы. Ему вообще начало казаться, что Ван Цзи нашел себе не мужа, а, мать твою, брата. К слову, о брате…              — Лань Чжань, насчет Си Ченя и жучков…              — Вэй Ин, не волнуйся. Я убрал всю прослушку из твоей комнаты, но если тебе не хочется там находиться после случившегося, то я прикажу подготовить новую.              — Не надо, все хорошо.              Лань Чжань довел Вэй Ина до комнаты.              — По поводу брата… Он некоторое время поживет с побочной ветвью клана. Он будет там, пока не переосмыслит свое поведение.              — Вот как?.. — Вэй Ин замялся у двери. С одной стороны, он хотел пригласить Ван Цзи туда, но с другой — это как-то сложно, и вообще ему ничего не понятно. Лань Чжань сослал собственного брата — уму непостижимо. Назревал все более и более волнующий Вэй Ина вопрос: кто он все-таки для Лань Чжаня?              Вэй Ин принял тот факт, что ему нравился Ван Цзи. Да, это, определенно, не любовь, хотя Вэй Ин еще никогда никого не любил, но ему казалось, что это очень близкое к ней чувство. Чтобы во всем разобраться, ему нужна была взаимность, но она вроде бы была, а вроде ее и не было.              Стало ясно, что надо разобраться во всем прямо сейчас, до того, как он нырнет с головой в это чувство. До того, как станет совершенно зависим от Лань Чжаня. У Сянь невольно вдохнул воздух поглубже, наслаждаясь сандаловым запахом, исходящим от Ван Цзи, отчего крылья носа невольно задрожали. Определенно, он сходил с ума, если уже не сошел.              Ну куда, куда ему влюбляться-то? Кажется, ничему его жизнь не учит, он ведь снова вполне осознанно наступает на грабли.              Лань Чжань сам ведь сказал, что будет его мужем, но при этом он совершенно ничего не предпринимал, чтобы им стать по-настоящему. Но самое главное, что если с Мо Сюань Юем это было ужасно и отвратительно, то сейчас, если ему откажут, все будет куда хуже в эмоциональном плане — Вэй Ин привязался к нему и совсем не хотел отвязываться.              Отношения с Мо Сюань Юем были провальными, потому что они были построены на лжи со стороны альфы. Но Вэй Ин не смотря ни на что отдавал всего себя. Он как полный дурак верил в него до самого конца, даже когда понимал, что именно произошло и кто во всем виноват. Чего хочет сирота, лишившийся родителей в раннем детстве, потому что те просто-напросто пропали? Конечно же, он хочет семью. Большую и крепкую.              Именно поэтому У Сянь хочет все знать. Ведь будет, мягко говоря, неприятно узнать, что ты — всего лишь замена, или что тебя вообще-то и не любят вовсе. Если Ван Цзи и правда делает все это потому что чувствует к нему что-то романтическое, только тогда У Сянь позволит себе полноценно окунуться в этот омут.              Для него будет неважным, чем занимается Лань Чжань. Пока он будет любить его и их будущих детей, пока будет защищать и оберегать свою семью, Вэй Ин останется рядом с ним и отдаст ему всего себя.              — Лань Чжань, мы можем поговорить?