Сандал

      Лань Чжаню было тринадцать, Си Ченю — девять. Это был один из тех дней, когда папа был добр к ним — он находился в чистом уме и трезвой памяти, правда, его доброжелательная улыбка заставляла Ванцзи беспричинно переживать.              Брат же выглядел счастливым — он с нетерпением ждал каждую такую редкую встречу с папой, потому что проявления любви отца ждать не приходилось. Пожалуй, только дядюшка давал им любовь, правда, выказывать ее в полной мере было нельзя — главой клана являлся Лань Цзе Мин, и он подобное не поощрял.              Си Чень сидел рядом с папой, Ван Цзи — напротив. Альфа немного хмуро наблюдал за тем, как папа заваривает чай. Добавив сахар в чашки, он подставил их для каждого.              Си Чень достал из конфетницы шоколадное печенье и взял в рот, пробуя сладость. Ван Цзи сидел и молчал, изредка поднося кружку ко рту, делая вид, что пьет — на самом деле он терпеть не мог сладкое, да и вкус чая ему не понравился. Си Чень же был куда более заинтересован сладким, поэтому сделал от силы пару глотков.              Папа, улыбаясь, допил свой чай и даже налил еще — в заварнике немного оставалось.              — Детки, пейте, пейте чай. Или, может, вам не нравится?              Лань Чжань едва ли мог выдержать пристальный взгляд папы или его красивый, мелодичный голос — по правде говоря, он все еще прекрасно помнил, как отец над ним издевался. Определенно, он увидел то, что не должен был, и это оставило свой след в душе Лань Чжаня.              В какой-то момент перед глазами поплыло. Ван Цзи взглянул на брата, и едва-едва успел его поймать, чтобы он не ударился головой о пол. Подняв взгляд на папу, он снова увидел сумасшедшую улыбку на его лице.              — Вот и все... Ха-ха... Пха-ха...              Омега, нетвердо встав на ноги, достал из заднего кармана записку и выложил ее на стол.              

«Я тебе их подарил, я их и заберу.»

             Ван Цзи кусал губы до крови, чтобы остаться в сознании.              — Па-па... — все, что он смог произнести, прежде чем упал рядом с братом. Ванцзи, находясь в сознании, какое-то время слышал безумный смех родителя. Он прервался, когда яд подействовал, и сознание Лань Чжаня его покинуло.       

***

      Ци Жень устало потер затылок, вставая из-за стола. Несмотря на то, что день только начался, ему было необходимо как-то отвлечься и развеяться. Он решил, что было бы неплохо зайти к племянникам и проведать их — как никак вчера увидеться с ними не получилось из-за работы в главном офисе компании Лань.              Однако в своих комнатах никого не было. Чуя неладное, Ци Жень связался по рации с охраной. Так, он узнал, что дети в поместье, но где — непонятно.              Желание увидеться с племянниками спасло Си Ченя и Лань Чжаня от неминуемой смерти.       

***

      Ван Цзи словно находился в прострации.              — ...Повезло, что вы выпили не так много. Ха-а, поверить не могу, что он на это решился...              Си Чень, всхлипывая, тихо спросил:              — А где отец?              Ван Цзи перевел взгляд на брата, чувствуя, что добром это все не кончится. Отец, одержимый своим супругом, ни за что не сможет спокойно принять это.              — Он уже в пути, — немного растерянно ответил Ци Жень, садясь рядом с омегой, которого еле-еле откачали, в отличие от Ван Цзи, что отделался простой промывкой желудка.              — Дядя, отец не будет в порядке.              Ци Жень посмотрел на племянника, как на совершенно взрослого человека. Лань Чжань всегда казался ему мудрым не по годам, но сегодня, в день смерти папы, особенно.              — Да, не будет. Не знаю, как мы с этим справимся.              Си Чень, всхлипывая, прижался к дяде. Его мировоззрение сильно изменилось после того, что ему пришлось пережить сегодня.       

***

      Они не справлялись. Лань Цзе Мин после смерти любимого мужа места себе не находил.              Он совершал ошибки, забывал, кто он есть, зачастую проявлял агрессию в самых безобидных ситуациях, а еще — очень много пил. В какой-то момент он даже перешел на наркотики собственной организации, а это только показывало всем (не только родственникам, но и членам триады) насколько глава Лань пал.              Однако Ци Жень все равно не предпринимал каких-либо попыток свержения брата. Первое: в случае неудачи это очень жестоко каралось. Второе: хоть Цзе Мин совершенно точно сошел с ума, он все еще был его кровным братом.              Если один из чистокровных Ланей свергал другого, предполагалось, что свергнутый должен был поплатиться своей жизнью для предотвращения междусобиц. Ци Жень убил немало людей на своем веку, но родственные связи были для него абсолютны.              Что уж тут говорить, раз он не смог сделать это тогда.       

***

      Это был обычный солнечный день, ничем не отличающийся от остальных. Ци Жень сходил в душ, позавтракал и оделся, собираясь зайти к брату. В последнее время он слишком часто был не в себе, но вчера, кажется, тот выглядел достаточно адекватно.              Требовалось прийти в компанию Лань и присутствовать на собрании акционеров — иначе Цзе Мина вот-вот свергнут с поста председателя. Это сулило большие проблемы, поэтому Ци Жень собирался лично этим заняться.              Однако, когда он вошел в комнату, то увидел первым делом заплаканное лицо Си Ченя. Тринадцатилетний омега тихо мычал, но выдать громкие звуки не мог — большая рука, закрывающая его рот, мешала. Подняв взгляд выше, альфа увидел улыбающееся лицо Цзе Мина. Потный, с щетиной на лице и жуткими синяками под глазами, он выглядел до тошноты отвратительно.              Однако позыв к рвоте вызывало не лицо Цзе Мина, а то, что тот пытался сделать. Си Чень всегда был похож на папу, возможно, именно поэтому Цзе Мин переключился на собственного сына.              Не ведая, что творит, Ци Жень достал пистолет и, сняв предохранитель, прицелился и нажал на курок. Пуля пролетела совсем рядом с головой Цзе Мина и, понятное дело, напугала его.              Вздрогнув, глава Лань повернулся назад, глядя на стену, в которой застряла пуля. В следующее мгновние Си Чень вырвался и бросился в объятия дяди, полуголый, перепуганный и заплаканный. Ци Жень, крепко прижав племянника к себе, едва не разрыдался от ужаса.              — Он что-то сделал? А-Хуань?..              Мужчина нежно погладил голову омеги рукой, слыша его судорожные всхлипы, от которых разрывалось сердце.              — Н-нгх.. Ха-а... Н-н-не у-у-успел, уа-а-а...              Когда в комнату зашел шестнадцатилетний Ван Цзи, Ци Жень вздрогнул, чувствуя его тяжелый, широкий шаг. Старший племянник посмотрел на плачущего, полураздетого брата, потом — на свихнувшегося отца. Протянув руку, он тихо сказал дяде:              — Пистолет.              Ци Жень непонимающе моргнул. Ван Цзи дернул рукой, явно нервничая.              — Пистолет, дядя.              Достав его, он вложил в руку юноши оружие. Лань Чжань уверенно его взял и, подняв руку, прицелился отцу в голову.              Ци Жень застыл и нервно сглотнул.              — Дядя, ты однажды сказал, что над некоторыми вещами у нас нет власти. Думаю, ты ошибся.              Ци Жень, приоткрыв рот, так и не смог ничего сказать, не успел. Уверенный выстрел Ван Цзи прострелил голову Лань Цзе Мина. Тело альфы с грохотом упало на пол его собственной спальни.              Си Чень смотрел на растекающуюся кровь, потом он перевел взгляд на хладнокровное лицо брата, что только что пристрелил их отца.              — Теперь у меня есть достаточно власти, верно, дядя?              Ци Жень, бледнея, смог лишь только кивнуть.