Розовая краска.

Краски Инка на поясе были эмоциями. Эррор знал большинство из них и видел, как враг ими пользовался. Белый скелет использовал все эмоции, кроме нескольких: белой, чёрной и розовой. Точнее, он почти никогда не пользовался белой, однако и такое бывало. Черная была в самом конце пояса и она всегда была полной. Кажется Инк упоминал, что это ненависть. Но так как художник никого не ненавидел, то собственно краска была бесполезна для него. А розовая... Значение краски было не известно никому. Наверное только его лучший друг Дрим знал о ней, но он никогда не говорил за какую эмоцию она отвечает. Этакая тайна. Инк же просто переводил тему, стоило кому-то спросить о розовом цвете. А любопытство Эррора только становилось все сильнее. С недавнего времени у главных врагов всея мультивёрса случилось перемирие. Эррору наскучило уничтожать вселенные и он решил устроить себе небольшой отпуск, а именно заныкаться в своей пустоте с кучей шоколада из фелл-вселенной и смотреть Андерновеллу. Иногда выходить в Оутертейл, проветриться. Но через неделю ему это наскучило тоже и он нашёл занятие поинтереснее: слежка за врагом. Он открывал окно в место, где находился Инк и наблюдал. Иногда прикалывался, после чего долго ржал с недоуменного выражения лица чернильницы. Как-то раз, когда Инк был дома один и собирался сесть на стул, Эррор незаметно отодвинул предмет подальше и радужный с размаху шмякнулся на пол. Сначала художник заступорил, потом вообще охренел от жизни, повернувшись назад и увидев стул за спиной. Ничего не понял и на мгновенье подумал, что в доме какой-то полтергейст. Эррор наслаждался зрелищем, давясь шоколадом от смеха. Через еще какое-то время взгляд Глюка стал цепляться за краски на поясе. Он знал применение многих, но никогда не видел, чтобы Инк пил розовую. Ну, при ком-то уж точно. Он лишь случайно увидел, как Инк слизал с крышечки этой краски, когда был дома. Зрачки поменялись на сердца, а на лице появился небольшой румянец. И это чудо чудесное весь день смотрел розово-сопливые фильмы, принимая по капле голубой и облизывает крышку розовой красок. Поэтому эффект был забавный: он ныл на особо сопливых моментах и мечтательно вздыхал на романтичных сценах. Тогда Эррор, кажется, начал понемногу понимать, что розовая краска даёт любовь. И тут же появилась мысль, что эмоции способны быть более сильными и будут иметь уже немного другое значение. К примеру взять ту же голубую: капелька этой краски заставит плакать, испытать грусть. Но если грусти будет много, то это истерика. Если сверху еще и жёлтой радости, то конкретный и безоговорочный истеризм. От сильного отвращения может даже стошнить. Значит много любви, то есть розовой, это будет похоть. Последняя догадка заставила уйти в 3-х минутную перезагрузку. Вернувшись "с небес на землю", было принято решение проверить догадку. Хотя на краю разума была мысль, что это лишь отговорка. Возможно ему просто захотелось Bed* time. И такие дни у разрушителя бывали. Он не был девственником, так что терять ему по сути нечего. И негде. В силу своего любопытства, Эррор много чего пробовал: алкоголь, сигареты, случайно попробовал наркотик из-за Фреша. К слову это одна из причин, почему он его так ненавидит. Уж что-что, а наркотики он никогда не хотел пробовать. И сексом Эррор тоже занимался. Его первый раз случился по пьянке на одной из многочисленных вечеринок Найта. Кажется он тогда отымел какую-то монстриху из неблагополучной АУ. А потом закрылся на месяц в пустоте, где сначала долго перегружался, потом "искал смысл жизни", которого в общем-то и не было, а потом просто плюнул на это. После инцидента задумался, вспомнил как было классно и заинтересовался: а каково быть снизу? Так приятно или больно? Спустя долгие думы сделал то, чего он не хотел делать ни при каких обстоятельствах: переспал с Ластом. И хотя ему и понравилось, он всё равно потом долго приходил в себя после такого. А теперь вот появилось желание переспать с врагом. Пожалуй больше ничего не удивит Глюка. Открыв окно на спальню Инка, Эррор убедился, что он спит и открыл портал перед дверью в дом хранителя. Странно, что пустота была открыта. Неужели совсем страх потерял? Ну да фиг с этим, ему же хуже. Тихо войдя в дом, Эррор огляделся в поисках лестницы на второй этаж и, найдя ее, прошел наверх. Так же тихо открыл дверь в спальню и глянул на кровать: обычное белое постельное бельё, под одеялом лежал хранитель и сопел в обе дырочки. Разрушитель уже хотел войти в комнату, как вдруг подумал: а он сверху будет или снизу? И так, и так ему понравилось в прошлые разы, но всё же. Еще немного постояв на пороге, Глюк решил, что будет сверху. Тут же посинел, понимая, что догадка может быть не совсем верна и розовая краска может подействовать не так. Но в любом случае он пришёл это проверить, так что ему ничего сейчас не мешает. Нашел пояс, взял розовую и аккуратно привязал Инка к кровати, оставив развязанными ноги. Склонился над врагом, приоткрывая ему рот и вливая пару капель краски. Глазницы художника распахнулись, он привычно проглотил краску, тут же замечая, что это была розовая, а над ним сейчас Эррор. Попытался шевельнуться, но руки оказались связаны. –Эррор, что за херня??? — прошипел хранитель, злобно смотря на врага и чувствуя уже накатывающее возбуждение. Зрачки сменили форму, дыхание стало частым, а лицо стало радужным. Под одеждой проявилось неоновое тело, окутывающее от рёбер до коленей. –Значит догадка была верна.. Розовый флакончик — это похоть... — рука разрушителя немного задрала майку, оголяя радужный животик и гладя его, поднялась выше, огладив ладонью узорчатые ребра и вырывая этим тихий вздох. –Э‐эррор.. зачем тебе... ммм~ это? — вторая рука прошлась по бёдрам, аккуратно залезая под шорты хранителя. Отвечать разрушитель не собирался, лишь склонился над художником и втянул в поцелуй. Хранитель не отвечал. Сжал зубы, старательно игнорируя своё возбуждение и пытаясь освободиться, чтобы треснуть по черепушке наглецу. Инк не собирался поддаваться так просто на все эти провокации. Эррор же понял, что ответа не дождётся и спустился к шейным позвонкам хранителя, ласково их покусывая и облизывая, вырывая из уст радужки рваные вздохи. Художник, как бы не пытался, не мог разорвать нити. Слишком крепко они связаны вместе над головой к кровати. Тогда решил попробовать отбиться ногами, но стоило Инку только замахнуться коленкой для удара, как его ногу схватили, прижав к кровати. Со второй поступили также. Взгляд разрушителя направился прямо в глазницы хранителя, смотря на него с усмешкой, словно говоря "Ты думал я так глуп?", но вместо этого сказал: –Не сопротивляйся, иначе останешься без конечностей — произнёс разрушитель и снова поднялся для поцелуя. В этот раз ему ответили, сплетая радужный язычок с тремя синими. Хранитель просто вдруг оценил свои шансы: он не разорвёт нити руками, только кистью, которой по близости не было. Его обездвижили, а хватка у Глюка была достаточно сильной, чтобы просто так вырваться, да и если он продолжит активное сопротивление, то ему же будет хуже. Лучше всё же поддаться, как бы не хотелось. Так они просто переспят и забудут, а иными методами его побьют и изнасилуют. Этого не хотелось. Поэтому Инк заткнулся и поддался. Фиг с этим. Эррор сам потом будет жалеть об этом, хранитель был уверен, а он, будучи бездушным, переживёт. Разрушитель закончил поцелуй, спустился к рёбрам и принялся выписывать языком узоры, слыша тяжёлое дыхание врага и тихое постанывание. Руки изучали неоновое тело ниже ребер: одна гладила живот, вторая залезла в шорты Инка и надрачивала затвердевший неон. Хранитель сжимал зубы, не позволяя себе стонать, вздыхал, выгибался, жмурил глазницы. Эррору это быстро надоело. Он остановил все действия и поднялся к лицу Инка. Художник тяжело дышал, взгляд был туманным, а лицо в радуге. До него сразу дошло, что разрушитель остановился и упорно смотрит ему в глазницы. Наклонившись к радужному лицу ближе, Эррор медленно втянул неожиданного любовника в поцелуй, сплетая их языки, и вновь принялся ласкать руками тело хранителя, в этот раз вырывая из него громкие стоны. Инк рад бы не издавать пошлых для него звуков, но рот он сейчас закрыть не мог, а руки разрушителя давили на все чувствительные места, которые только можно. Эррор, всё так же целуя чернильницу, снял толстовку, откидывая куда-то в сторону. Оторвался от защитника и снял футболку, открывая вид на алые с градиентом ультраморинового ребра и тёмное экто‐тело. Майку Инка просто разорвал и обрывки ткани скинул за пределы кровати. Хранитель же, во время раздевания, пожирал жадным взглядом тело врага, чувствуя, как очень сильно возбудился и, кажется, уже был не против всего этого. Цветные фаланги разрушителя снова залезли под шорты радужки, пару раз провели ладонью по неону, а потом Эррор сам опустился ниже, стаскивая бежевые шорты. Языком облизал головку, вырвав из Инка негромкий стон, плавно заглотил неон до середины, вырисовывая тремя языками узоры по всему стволу. Чернильница сладко застонал, сжимая в руках нити и согнув колени, ногами собирая простынь в кучу. Эррор держал радужные бедра на месте, видя, как враг хочет сорваться и задать свой темп движениям. Отстранившись от неона, оставив небольшую ниточку слюны, кукловод опустился ниже, огладив языком анус. Рука вновь вернулась на неон, а синеватый язык разрушителя толкнулся внутрь колечка мышц. Благодаря тому, что тела созданы магией, растягивать их не нужно, но Эррору очень уж хотелось помучить врага. Однако в какой-то момент Инк не выдержал махинаций и сдался на милость. -Эррор, звезды, да возьми ты меня уже!!! Хватит меня там облизывать, не могу ужеее~ Ммм~ — воскликнул перевозбуждённый художник, уже не в силах терпеть это издевательство. Ошибка тут же оторвался от ласканий, подняв взгляд на радужное личико. Зрачки приняли форму ярких розовых сердец, лицо горело радужным, а с приоткрытого ротика текла слюна. Сорвав свои тёмные шорты и поднявшись к лицу радужки, Эррор поудобнее устроился между бёдер врага, втягивая его в глубокий поцелуй и одновременно с этим резко входя, вырвав громкий стон. Медлить разрушитель не стал, сразу начиная вбиваться в тело художника, заставляя громко стонать его имя. Кровать жалобно заскрипела под разгоряченными телами любовников, немного пошатываясь. Видимо к концу всего этого двое сломают постель. Инк выгибался, узорчатая шея вновь попала под ласки, нити давили на запястья, немного царапая их, отчего по рукам скатились пару капель крови. Руки разрушителя сжимали радужные бедра, бесцеремонно двигая на себя Инка. В комнате было просто невыносимо жарко, тела требовали разрядки, голоса громко стонали и рычали. Делая финальные толчки, Эррор провёл ладонью по радужному неону пару раз, и вместе с хранителем кончил. Темно‐костный уставше рухнул рядом, с трудом вспомнив про нити и развязывая их. Инк даже не сразу заметил, что теперь свободен, отходя от жаркого времяпрепровождения. А когда заметил, повернулся набок к разрушителю и, обняв его за ребра, провалился в сон. Эррор же прижал хранителя крепче и следом за ним ушёл в царство Морфея....