***
Красные глазницы вдруг распахнулись. Эррор резко сел, тяжело дыша и держась за то место, где у него была душа. Тёмное перевёрнутое сердечко бешено колотилось от напряжения в теле. Это был блядский сон. Такой, сука, реальный, что Эррор и не понял ничего. Единственное, что был сейчас в состоянии понять Разрушитель, так это своё возбуждение. Сон кончился, а проблемы начались. Да и что он вообще такое вчера принимал, что ему приснился этот пиздец?? Ах да, пьянка с осьминогом по имени Нуцмер и его
друзьями бандой. Ну ладно, хер с ними, потом разберётся с подробностями. Сейчас больше всего хотелось воплотить сон в жизнь. И похер, что потом Эррор сам об этом будет жалеть. Если ему стукнуло что-то в голову, то уже никакая преграда не помешает сделать это реальным.
Разрушитель вошёл в быстро открывшийся портал.
***
Инк был дома. Он вообще последнюю неделю провёл дома, потому что было
подозрительно тихо в Мультивселенной. Хранитель был на кухне, хотелось чего-нибудь попить. Только он потянулся за кружкой на полке, как руку оплели синии нити, утянув скелета назад. Эррор крепко прижал к себе Инка со спины.
—Эррор? Что происходит? — удивился хранитель. Его враг, который гаптофоб, сейчас прижимал его к себе. Ситуацию можно описать одним словом: пиздец.
—Ничего такого, Радужка, расслабься. Это, вроде, розовая? — размышлял Глюк, подносся нитями ближе к глазницам розовый флакон. Цветные зрачки испуганно сжались, глазницы раскрылись шире. Инка накрыла паника. Он, как мог, вывернулся из рук врага, ударил ногой в ребра Эррора и побежал в комнату за кистью. Разрушитель резко согнулся, хватаясь за повреждённые ребра. Но тут же по злобному оскалился, смотря на бегущего хранителя. Он быстро привык к боли, т.к. и не такие ранения он получал, потому уже неспешно поднимался следом за жертвой.
—Ну что же ты, Инки, куда спрятался? Неужели испугался, храбрый ты наш? — слащавым голосом шипел враг вселенных. Он тихо ступал по деревянному полу, прислушиваясь к звукам из комнат. Острый слух поймал шорохи там, где нужно. Инк был в спальне, готовясь атаковать кистью.
Только нога Разрушителя ступила на порог комнаты, плеснула краска. Уворот, синие нити выпущены, хранитель атакует краской снова, пытаясь таким образом обездвижить незванного гостя. Эррор не атаковал, лишь пытался отвлечь, чтобы связать жертву. Очередная синяя нить потянула Инка назад за шарф. Глюк времени терять не стал, сразу пустил в немного растерявшегося хранителя нити, связав конечности. Отобрал кисти и краски, внимательно следя за Радужкой. Он в любой момент мог растечься в чернила, но пока не делал этого.
—Эррор, какого черта? Что ты собираешься делать со мной? Хотя стой, не говори, спрошу по-другому. Зачем ты хочешь меня....
—Да заткнись, заебал блять — проворчал Глюк, запихнув в рот болтливому хранителю розовый флакон. Инк, поняв свою оплошность, попытался сплюнуть ненавистную похоть, которой пару капель хватало, чтобы весь Андерласт переебать, но ему сжали рот, заставив проглотить. Краска моментально начала действовать. Эррор не знал пропорций и меры этим эмоциям, потому вылил в рот врага больше половины флакона.
–Ты тупой... п‐придурок... Ты даж‐же и н‐не поним... Ммм~ — Инка заткнули грубым поцелуем, ультрамариновые языки скользнули в чужой рот, сплетаясь с радужным язычком. Мысли в голове смешались, хранитель уже и забыл, что может растечься в чернила. Цветные фаланги пальцев огладили таз под лишней сейчас одеждой, поднимаясь выше, погладили ребра. Одна рука продолжала гладить татуированные ребра, вторая, едва касаясь, прошлась по шейным позвонка Инка. Послышался протяжный, но приглушённый стон. Разорвав поцелуй и посмотрев на возбуждённого защитника, Эррор ехидно ухмыльнулся, взял за бедра врага, прижав к себе ближе, и двинулся к кровати. Разрушитель бросил художника на мягкую кровать, снова вцепился поцелуем в приоткрытый рот и сразу отстранился. Стянул шарф, разорвал бежевую футболку и начал покрывать шею партнёра поцелуями, иногда кусая ее, оставляя метки.
Инк, потерявший последние крохи затуманенного разума, стонал, выгибаясь навстречу рукам врага. Он не мог ни о чем думать, перебор розовой краски не позволял этого, потому приходилось лишь плыть по течению и сгорать от ощущений внутри. Руки всё еще были связаны, белые фаланги сжимались в кулаки, царапая ладони. По рукам текли маленькие ручейки чернильной крови.
Но главенство над своим телом вдруг надоело Чернильному. Он, непонятно какими силами, разорвал немного ослабленные магические путы, резко оседлав Разрушителя. Эррор опешил от этих действий, растерялся, тем самым подставив себя под удар. Рядом лежала маленькая кисть, которая быстро перекочевала в руки владельца. Инк лёгким движением руки сковал руки врага, при этом случайно двинувшись своим тазом навстречу чужому. Эррор рыкнул, хранитель простонал.
Художник выкинул кисть куда-то в другой конец комнаты, сорвал темно‐синий шарф с любовника, стянул чёрный плащ, разорвав рукава, задрал футболку. Оглядев черно‐красные ребра, Инк припал языком к костям. Вылизывая, кусая, заставляя Разрушителя под собой приглушенно стонать и рычать от переполняющего возбуждения. Белые фаланги забрались под черные шорты, ощутили там сформированный горячий неон. Пальцы провели по члену Ошибки по всей длине, тело вздрогнуло от приятных ощущений, а со рта сорвался громкий стон. Рука остановилась и опустилась ниже, огладив фалангой пальцев сжатое колечко мышц.
Эррор дёрнулся назад, широко раскрыв глазницы. Его накрыла паника, он не хотел быть снизу сегодня. Может в другой раз, но сегодня он хотел доминировать над партнёром. Затуманенный похотью разум судорожно пытался придумать, как разломать застывшую на руках краску. Тело снова дрогнуло, когда почувствовало в себе первую фалангу. Тихий стон разнёсся по комнате, и его продолжили растягивать.
Инк перестал мучить верхнюю часть тела Разрушителя и опустился ниже, стягивая ненужные шорты. Радужный язычок облизал головку синего неона, прошёлся по приличной длине и аккуратно заглотил, начиная двигать головой и не забывая двигать уже двумя пальцами в проходе.
Эррор откинул голову назад, моментально обо всём забыв и захлебываясь стонами удовольствия. Он очень хорошо ощущал язык хранителя на члене, чувствовал пальцы внутри, которые быстро нашли приятную точку и постоянно на нее давили. Было до одури хорошо. Из открывшегося рта Глюка текла слюна, зрачки закатились, громкие стоны постоянно разносились по всей комнате, что казалось, слышно даже за пределами дома.
—Иииинкии~
ХуЙдожник оторвался от увлекательного занятия, посмотрев на любовника, и ехидно улыбнулся.
—Чё как, Эрри~ — сладко пропел хранитель, одной рукой продолжая растягивать, а другой двигая на неоне.
—Сукааааа, ненавижу тебя, радужный пиздец Мультивселенной.. Ах! — резко оборвался Глюк, выгнувшись дугой. Инк глубже ввёл пальцы. Чернильный, не прекращая ласкать скелета под собой, приблизился к лицу Эррора, чмокнул в скулу и прошептал, отдавая горячим дыханием:
—Я рот тебе с мылом промою после всего этого, да так, что ты ни одного мата до конца жизни не вспомнишь, уяснил? — произнёс Инк, спустившись к шее и вылизывая ее языком.
Звучало бы угрожающе, будь они в другой обстановке, но со всем этим слова прозвучали слишком возбуждающе, заставив только жалобно проскулить, желая хоть как-то продвинуться дальше. Ошибку вдруг перевернули на живот. Инк освободился от всей одежды с себя, огладил тело черно‐красного скелета, взял за бедра и с силой подтянул его таз к своему. Радужный неон глубоко вошёл в растянутый проход, вырвав вскрик удовольствия нижнего. Привыкнув к будоражущим тело ощущениям, Инк навис над Эррором, оперевшись руками на кровать по бокам от головы стонущего Глюка. Приняв такую позу, белокостный начал быстро, но глубоко, вдалбливаться в тело Разрушителя. Нижний громко стонал, иногда вскрикивая, ощущая, как радужный неон глубоко входил в него, как быстро набирался темп, и как над ним постанывает хранитель. Это безумно сильно возбуждало, заставляя давиться собственной слюной и стонать. Но такая поза быстро надоела, поэтому Инк перевернул любовника обратно на спину, впиваясь в стонущий рот настойчивым поцелуем. Языки сплелись, ребра резко встретились, немного отдав болью, но эта боль была даже приятной. Ноги Эррора скретились за спиной хранителя, а руки последнего сжали красные бёдра, чуть поцарапав. Отстранившись, Инк снова начал вылизывать и кусать шейные позвонки Разрушителя, начиная размеренно двигаться в нём, не желая прекращать это всё быстро. Краска на руках Глюка перетералась, трескалась и в какой-то момент разломалась, кусками падая на подушки. Цветные фаланги вцепились в белую черепушку, притянув к себе для очередного поцелуя. Глюк сладко стонал в поцелуй, горячие тела прижимались очень близко друг к другу, не оставляя и миллиметра между ними. Толчки становились быстрее, втрахивая в кровать пассива, но при этом оставались глубокими, заставляя раз за разом теряться в ощущениях. Оторвавшись от поцелуя, Инк задвигался еще быстрее, собираясь кончить с минуты на минуту. Но Ошибка решил по-другому. Он вдруг поменялся местами с хранителем, заставив лечь на спину, а сам уселся сверху, оперевшись на татуированные рёбра. Разрушитель стянул с себя местами уже порванную футболку, которая так мешалась всё это время. Красные глазницы хищно сщурились, пожирая взглядом манящее тело под Глюком, а потом черная черепушка опустилась к шее, языком очертив тату, вырвав стон. Руки художника оказались на красных бёдрах, с силой сжали, вырвав стон, приподняли и резко, с пошлым шлепком, опустили на длинный неон. Эррор вскрикнул, прикусив ребро любовника. От этого действия белокостный застонал. Разрушитель поцеловал художника, постанывая в поцелуй, цветные фаланги опустились и сжали простынь по бокам от белой черепушки, красные бедра всё чаще и быстрее скакали на радужном неоне, что глубоко входил в ультрамориновое колечко. Белые фаланги пальцев одной руки опустились на синий неон, плавно двигаясь, вырывая всё больше стонов и криков Разрушителя. Пришлось разорвать поцелуй.
В какой-то момент Инк, оперевшись поудобнее ногами в кровать, стал вбиваться грубыми толчками в анал, приближаясь такими действиями их к разрядке. Жёстче, быстрее, грубее, глубже. Эррор терял связь с реальностью, перед глазницами всё плыло, но ощущалось дикое удовольствие. Неон внутри быстро двигался, глубоко входил в устающего пассива и давил на приятную точку. Инк последний раз толкнулся в Глюка, схватил за таз, грубо прижимая к себе, и глубоко кончил с громким рыком насытившегося хищника. Следом излился на ребра хранителя Эррор, тут же без сил падая на него. Художник забеспокоился и, собрав остатки сил, приподнялся, оперевшись спиной на изголовье кровати, и приблизил к себе лицо Глюка. Парой лёгких пощёчин тот пришёл в себя, еле‐еле приоткрыв глазницы.
–Эй, Глюче, ты как? Порядок? — обеспокоенно, но тихо проговорил Чернильный. Эррор минуту вспоминал и обдумывал произошедшее, но решил, что время для разборок не лучшее. Потом.
–Ииинк.. — протянул скелет, чувствуя удовлетворение, безумную усталость и сонливость.
–Да?
Красные глазницы несколько секунд сверлили дыру на белом черепе, а потом Эррор выдал уставшее:
–Нахуй, блядина радугаобразная, иди, заебал во всех смыслах, сука.
И отрубился, в этот раз крепко уснув и прижав к себе хранителя, как подушку. Инк ошалело переварил сказанное, возмутился, но тоже наплевал на это и лёг спать.
На следующий день Эррору промыли все языки вдоль и поперёк, исполнив угрозу, после чего он перестал материться.
