Сделай выбор только для себя, пожалуйста.

Прошло уже две недели с того, как Гарри Поттер вернулся в школу Чародейства и Волшебства. Если честно, то приём был несколько сконфуженный, но от этого, как ни странно, вовсе не неприятный. Радушие лучилось даже от сдержанной обычно профессора Маккгонагал, на данный момент взошедшей на пост директрисы. Какой бы не казалась эта должность трудной, ей это явно было по душе, что, конечно, радовало Гарри. После торжества в Большом зале профессор пригласила его в кабинет, и начала расспрашивать о состоянии здоровья и психики. Поттер был не в восторге от напоминаний о недавних событиях, но молчать было нельзя, иначе велика вероятность снова попасть в злосчастную больницу, чьи стены порой в период лечения вызывали галлюцинации, пытаясь сдавить героя своими белыми стенами. За две недели не произошло ровным счётом ничего из ряда вот выходящего. Всё было по-старому, исключая лишь угрозу быть убитым Тёмным волшебником или его приспешниками. Хотя было кое-что подогревающее интерес Героя. Драко Малфой так и не явился в школу за всё это время. И причины этому не знал никто: ни директор, ни друзья слизеринца, ни тем более он сам. Поттер действительно пытался разузнать хотя бы крупицу информации о нём, но с самого начала это было бесполезно и бессмысленно. Единственная и последняя их встреча была, когда Гарри после приступа доставили в Мунго. Проснувшись под капельницей, которую сначала со скрипом и грохотом подкатили к койке, а затем уже через силу поставили брюнету, возражавшему от возможности разбудить любимого, но тот уже проснулся сам и, закусив нижнюю губу и ничего не сказав, вышел из палаты. Это правда, гриффиндорец писал ему множество писем, но не получил ни на одного ответа. Не то, чтобы он не понимал то, что ощущает Малфой, просто он мог хотя бы что-нибудь написать, но с другой стороны что именно. Поттер всё чаще начинал думать об этом, вызывая ком в горле и слёзы. Но если бы только на этом проблемы заканчивались: Мальчик-который-выжил завёл необычную привычку гулять по ночам во время комендантского часа. Он совсем не боялся попасться Филчу или его кошке: если раньше чувство быть пойманным будоражило, то сейчас не было как такового азарта. И в одной из таких прогулок решил пройтись по Запретному лесу. В какой-то момент, отвлекшись от мыслей, понял, что набрёл на место, где он потерял «вторую» душу, сохраняя первую при помощи материнской любви, принадлежащей не ему. Он до сих пор не мог перестать благодарить при каждом удобном случае миссис Малфой. Как только он замечал её взгляд на себе, желание сделать всё для неё будоражило его сознание. Пускай и видел её раз-два от силы, но подобные порывы бушевали даже только от воспоминаний. Он мягко осел на успевшую пожелтеть и иссохнуть траву и поднял голову к небу, цепляясь пальцами за землю для большей опоры. Внезапно он коснулся чего-то твёрдого и холодного. Оно с лёгкостью вмещалось в ладонь, поэтому он подцепил вещицу и приблизил к глазам. Казалось, удивление было настолько сильным, что зрачки заполнять целиком всю радужку и чуть ли не глазное яблоко. Обнаруженный предмет являлся камнем. Воскрешающим камнем. От осознания факта, внутри что-то трепыхалось и пускало толпы мурашек по спине. Именно тогда и произошла главная ошибка Героя: поднеся к губам объект, он пожелал увидеть того, кому не стоило появляться в его жизни, но это произошло. Рядом с ним материализовался Кормак. Его светлые волосы слегка качались от несуществующего ветра, но были совершенно прозрачными, разве что с каким-то призрачным полупрозрачным отливом.

***

Сейчас Поттер не спеша прогуливался рядом с замком. В близи безмятежно колыхалась Гремучая ива, пока что, не реагируя на ночного гостя. Звезд почти не было, лишь одна небольшая, но яркая мерцала в глубокой темноте неба. Он тяжко вздохнул, ощущая последнее осеннее тепло пока ещё мягкого ветерка. Высунув руку из кармана тёплой куртки, он ненароком вынул волшебный артефакт. Зажав между указательным и большим пальцами, внимательно посмотрел на его грани и ощутил порыв воздуха, который вырвал желтые листья, унося их с собой. Гарри спиной почувствовал, как кто-то появился сзади. — Ты знаешь, что я скажу, — спокойный голос разрезал тишину. Гарри кивнул. — Почему же не отпустишь? — А я не знаю как, — чуть помедлив, ответил он, шаркая ботинками. — Теперь не знаю. — Причём здесь «теперь»? Ты ведь и при моей жизни не знал, как отпустить, если бы не война. — Может, — он сжал переносицу. — Но я не знаю. — Поттер, — внезапно Маклагген, стоявший позади, появился перед ним и коснулся ладонью щеки, качая головой. — Тебе надо это сделать, иначе ты пострадаешь. — Я так не думаю. Сейчас происходит то, что объяснить не берусь по незнанию причин. — Тогда узнай. Ты живёшь лишь один раз, и судьба снова спасать тебя не будет, как это было с Волан-Де-Мортом, — в глазах блондина отражалось что-то похожее на отчаянье. — Тогда попробуй переубедить меня, что я не зависим от тебя. В этот момент блондин повернулся и подошёл к стволу дерева. Ива никак не отреагировала на его присутствие в «зоне досягаемости», что не удивительно. — Что если, подойдя ко мне, ты сможешь вернуть меня к жизни? — Что-то непонятное завладело Поттером, нечто такое, чему сопротивляться было невозможно. Он, словно в трансе, сделал шаг, потом ещё один. Ветки уже начали колыхаться, чувствуя потенциальную жертву. — Поттер, остановись, — призрак начинал повышать голос от волнения. — Не смей делать этого, ты же знаешь, я давно уже не могу иметь возможность быть живым, — но он, казалось, не слышал. Тут Кормак быстро, словно аппарировал, оказался рядом с Героем, как могло показаться, держа за плечи, но пальцы словно утонули в материальном теле. Ветви замерли в ожидании, и вдруг поняв, что план провален, расслабились и понуро повисли. — И теперь ты скажешь, что нет? — Поттер только сейчас понял две пугающие, но важные вещи. Первая заключалась в том, что касания, осуществляемые блондином, совсем не ощущаются. Будто что-то недосягаемое, что-то напоминающее об отсутствии живого человека, но которого ты по-прежнему видишь, что-то находящееся рядом, и в то же время так далеко. А вторая, слишком очевидная, в более глубокой степени одержимости, живущей не только в душе, но текущей в крови по венам и сосудам, проникавшей в сердце и отравляющей его. Ему было плевать на дерево, которое секунды назад могло разорвать его на мелкие кусочки. Опустив голову, он подозрительно затих. — Тогда поцелуй, — он резко посмотрел в голубые глаза. — И я отпущу, клянусь. Разберусь со всеми проблемами. — Гарри, нам нельзя. Меня, вообще, не должно здесь быть. Я же просто плод твоего воображения, который при помощи этой штуки воссоздан. — Хотя бы раз. Один раз сделай так, как я хочу, а не так как будет правильно, — произнеся это, он всхлипнул, и из глаз посыпались слёзы. — Обещаешь? — Да. Я клянусь всем тем, что имею, — с расстановкой ответил он. — Закрой глаза, — и Гарри Поттер послушался без промедления. Сначала ничего не происходило, лишь тишина давила на перепонки. А потом он от любопытства приоткрыл глаза, и что-то в нём треснуло и начало осыпаться, словно сломанные песочные часы. Кормак касался его губ своими, он отчётливо это видел, но сам ничего не чувствовал. Отстранившись, блондин печально взглянул на него. — Я же говорил, ничего не выйдет. Гарри, живи и люби живых, — он обречённо вздохнул. — А теперь «возвращайся домой, где тебя ждут». Гриффиндорец сжал губы и медленно подошёл к пригорку, держа в ладони камень. Он завёл за спину руку и швырнул его куда-то в высокую траву. — Прощай, — не переставая всхлипывать, повторял он вновь и вновь, прокручивая последнюю фразу в голове.

***

Конец недели был как никогда близок, уже через несколько часов уроки закончатся, и наступит долгожданная свобода. Рон весь сиял в предвкушении отдыха, планируя, чем же эдаким заняться завтра. — Можем пойти втроем в Хогсмид, — они шли с Прорицаний, так что Гермионы рядом не было. — Вы, пожалуй, сходите без меня, настроения нет. — Гарри отмахнулся. — Ну, настроение дело не постоянное или поправимое, так что завтра утром я ещё у тебя спрошу. — Уизли продолжал настаивать на совместном провождении времени. — Как хочешь. Идя по шумному коридору Хогвартса и пробираясь через группы младшекурсников, они прошли мимо Большого зала. Вдруг Поттер замер посреди прохода, заметив знакомую платиновую макушку. Драко Малфой тоже смотрел прямо на него, стоя в нескольких шагах. — Привет, Поттер. Давно не виделись, — он устало улыбнулся. Совершенно сбитый с толку, брюнет неверяще смотрел на него, а потом резко отвернулся и быстрым шагом ретировался подальше от слизеринца, игнорируя его крики.

***

Даже если бы Малфой вернулся раньше или позже, Поттер вряд ли бы смог нормально среагировать на него в любом случае. Даже сейчас, сидя в гостиной своего факультета ночью в полном одиночестве, брюнет помнил тут дрожь, охватившую при встрече с Драко, тот мандраж, парализовавший всё тело, через который с трудом выбрался. Герой не хотел его видеть из-за чувства вины и обиды: одновременно не понимая, почему не получал письма и коря себя за ту незабвенную любовь. Всё должно было быть по-другому. «И как же?» — на этот вопрос в голове Гарри не мог ответить. Внутри скреблась очень злая кошка, больно царапая сердце острыми когтями. Голова гриффиндорца была пуста, лишь глухая боль давала понять о том, что он всё ещё жив. Решив, что вот так сидеть не лучший вариант проведения выходного вечера, он отправился на Астрономическую башню, даже не думая о возможности нахождения там кого-то ещё. Но там действительно никого не было, только ветер гулявший по открытому пространству, вызывая морозящую дрожь. Поттер подошёл вплотную к парапету и оперся о него. Где-то вдалеке всходило солнце, но лучи ещё не касались стен замка. Если бы не порывы, треплющие волосы, обстановку можно было назвать почти идеальной. — Знаешь, я знал, что когда-нибудь ты сюда придёшь, — брюнет резко развернулся, в проёме лестницы стоял склонивший голову Малфой. — Ну, хотя бы назови меня придурком или идиотом ради приличия, но не молчи, — во взгляде читалось столько скорби, будто он только что похоронил близкого человека. — Поттер, пожалуйста. Но зеленоглазый безразлично отвернулся. Говорить, вообще, ничего не хотелось, да и слова не шли. Не то, чтобы он в чём-то обвинял блондина, скорее считал, что сам больше не имеет права на счастливую жизнь. — Да, я чёртов моральный урод, что не отвечал тебе, когда ты так в этом нуждался, но, знаешь, каждое твоё письмо я читал, словно последнее. Мне казалось, что тогда тебе стоило сначала вылечиться, и только потом мы могли бы адекватно поговорить. Изви… — Я видел его в каждом сне, — его голос звучал безэмоционально и холодно. — Я обманывал себя и тебя о существовании наших отношений, в то время как внутри меня до сих пор были чувства к нему. Итак, как ты думаешь, имеет ли смысл дальше продолжать их? — Я знаю, Поттер, знаю. Кого и что ты видел, даже когда. И знаю, о чем вы с ним говорили, — он подошёл к гриффиндорцу чуть ближе, но оставляя немного расстояния. Брюнет же в удивлении повернулся к нему целиком с немым вопросом в зелёных глазах. — Я обещал не лезть к тебе в голову, но Непреложного я не давал. — Не считай меня мудозвоном… — Но это так и есть. — Гарри напряженно взглянул на него, когда тот попытался сделать ещё один шаг к нему. — Однако, как точно ты начал подбирать слова. — Гарри, если бы я не понимал, что с тобой творится, сейчас здесь не стоял. Как ты зависел от Маклагенна, так и я одержим тобой. Это неотъемлемая часть меня. — Ты стал слишком сентиментальным, это моя вина, — брюнет намеревался отвернуться, как вдруг его схватили за загривок и прижали к перилам. — Хочешь, чтобы я был груб? — Малфой был слишком близко. Поттер ощущал его горячее дыхание и раздражение, почему-то возбуждающее. — А что если и хочу. Сможешь? — на этот вопрос ответа он не получил. Драко грубо впился ему в губы, проникая языком настолько глубоко, насколько это было возможно. — Нам бы немного дислокацию поменять, как считаешь? — Боишься, что кто-нибудь увидит тебя стонущего подо мной? — Скорее боюсь, что с этим человеком будет дальше, когда его заметишь ты, - зеленоглазый игриво улыбнулся, ведя слизеринца к выходу из башни. — Он может лишиться некоторых конечностей. Если, конечно, останется жив. На это парень лишь усмехнулся, следуя за настойчивым утягиванием за руку. Сколько бы Поттер не старался, сбежать не получится. Он давно исчез в пропасти, откуда выхода не было. Он по-прежнему любил его.