Сказка о Белом Лотосе

Оплакан — не значит что забыт, Оплакан — не значит что пройдет, Если вечность впереди, что ж сердце так болит, Если трижды по три жизни сердце ждет… Фейлин в первый раз шла в школу, и ее уже нафотографировали со всех краев — правда, больше всего это похоже было на букет на ножках, пышный бант на голове совершенно сливался с цветами. И настроение царило совершенно неучебное, скорее уж бестолковая атмосфера семейного праздника, а в общем и целом каждый был в своем репертуаре: Айз успел просыпать хлопья, Нора и Реншу делили пульт от телевизора (Нора подняла на вытянутой руке и вредно ржала, Реншу пытался дотянуться, но не дотягивался и орал), а бабуля Ким успела высказать свое ценное мнение. Во-первых, собираешься есть как поросенок — ешь в свинарнике, во-вторых, а ты сейчас испачкаешь новенькую форму, и так и пойдешь грязная на линейку, что за мода в хорошей одежде на кухню… И прекратите драться и переключите, у меня новости сейчас будут, и вообще! Все в прошлом — но не значит прошло, Все будет — не значит, что теперь, Если вечность буду я искать твое тепло, Чтоб к тебе вернуться только лишь, поверь! - И вообще — что за глупость! Первый принц, скачущий по сцене вместе с этими вашими модными айдолами! - Ба, это запись с концерта, и не скачет он, а ходит. - Хрен редьки не слаще! Какой император вырастет из такого!.. - Они - вон, сейчас вообще в пострадавшем от наводнения районе помогают! Бабуля отмахнулась от сунутого в нос телефона, потому что увиденное в телефоне ей тоже не понравилось: - Никаких представлений о приличиях, и эта Мейя с ними постоянно толчется, вместо чтоб быть в колледже! - Принцесса Мейя — она же блоггер, я на нее подписана! Она же все новости первее всех! - С глупыми фотографиями императорской семьи, хуже не придумать!.. - И вообще мы тоже не в колледже! В колледже начало занятий сместили аж на неделю: старшие курсы и преподаватели частично выехали на север помогать с разбушевавшейся после дождей сетью рек, а младшие или вон как Реншу получили лишнюю неделю каникул. Кто бы подумал, что в императрский ментально-инженерный колледж попадут сразу двое из семьи? И Нора, которая окажется старше своих сокурсников, и Реншу, которого хоть и называли умным мальчиком, но школьные учителя наверняка всем кагалом откупорили коньяк, когда Реншу после экзаменов сразу же пригласили в тот колледж для дальнейшего обучения. Вон, пускай его склонность к разрушительству идет на благо. Во время большой войны первые прилетевшие с востока самолеты в большинстве своем даже не долетели до земли, просто начав глохнуть, а те, кто долетали и кто могли добраться до людей, потом несли разную чушь про швырявшихся молниями, про взглядом заставлявших отключаться приборы и по приказу которых плодородная земля превращалась в болота и с жадным чавком глотала технику, буквально сжирала! Списывали, конечно, на дурманные испарения из тех самых болот, на что угодно — ну, не принимать же всерьез, что победить смогли примитивно вооруженные люди с эмблемой из светящегося солнца в ладонях на рукавах курток. Ментально-инженерные войска. Светонаправляющие. Бабуля Ким знала только одно: - Чтоб лишнюю неделю всем под ногами толкаться! А эти еще и зачем-то ребенка с собой в опасную зону притащили. - Наверняка в императорской семье есть своя собственная бабушка, которая сказала, что спихнуть ребенка на родственников и сбежать — это свинство! Данх не удержался все-таки. Досталось и ему: - Потому что не по делам, а в супермаркет и аквапарк! И не повышай на меня голос, я не глухая! - Не шумите, папа спит. Добавки надо кому? - Уже не спит! - отмахнулся отец, шагая наг свое место. - Готова к первому дню в школе, Ань-Фэй? - Фэй-Фэй! Я же просила! У вас есть Ань-Лиен, а я Фэй-Фэй! - Не обижайтесь на своего старого отца, госпожа Сенехда! - Нам надо добавку! Квану тоже досталось — потому что в пижаме за завтраком вообще не место, таскать ребенка на шее по дому опасно, потому что можно стукнуть его головой об дверной косяк, а целоваться за столом — вы что, на свадьбе?.. Но потом бабуля Ким завладела пультом от телевизора, переключила канал и переключилась немного сама: своих всласть повоспитывала, теперь будет критиковать чужих. А перед носом Данха, Квана и Ань-Лиена стукнулась о стол большая тарелка с пышными оладьями, щедро политыми медом. - Хорошо, что вы смогли приехать. - Дядюшка согласился отпустить. Написал список нужных вещей на трех свитках и велел хорошенько отдохнуть в оставшееся время. Я сбежал сюда от работы, а он сбежал работать от моих кузенов... Данх был согласен с мамой: хорошо же! Теплое утро, и день наверняка будет жарким, на веранду сквозь листья дикого винограда пробивается солнце, хлопья по всему столу, где в кои-то веки удалось всем собраться — праздник настоящий! Даже по ящику, чуть ли не против обыкновения, бубнили не про скандалы или катастрофы, а про то, как сегодня где-то там в столице распахнет свои двери новая школа, и узнаваемые башни Бизнес-Палаццо, «Блю Даймонда» и «Три лотоса», где находилась современная императорская резиденция, с высоты птичьего полета сверкали под солнцем. - Вот! - фыркнула бабуля. - В столице опять что-то открывают, потому что понаехали отовсюду и думают — в сказку попали! А на земле кто работать будет?! На экране телевизора те самые двое, что на другом канале вот только сейчас пели дуэтом, теперь дуэтом же перерезали ленточку на школьном крыльце. Данх поступил учиться годом позже, чем первый принц и его консорт выпустились, но легенды, как эта сладкая парочка куролесила во время учебы, ходили еще долго. В мангу «Принц из общаги», говорят, авторша, некая молодая госпожа под ником Ханинадзуки Нана, много чего прямо с натуры понарисовала!.. А тут каждый галдел свое, по всему столу валялись хлопья, Ань-Лиен залез рукой в мед, Кван под столом гладил по голому колену, оладьи дышали ароматным паром, в кружке плескалось холодное козье молоко. День начинался — сказка! Во второй раз к путешествию они готовились куда обстоятельнее, и уже одно только это заставляло сомневаться в успешности предприятия. Ну не бывает такого, чтобы все-то прошло гладко и ни разу не кончилось полным пшиком. Хотя в этот-то раз Данх точно не был, что называется, в состоянии истощения внутреннего света. Там вообще истощением не пахло, собственно, Данх попытался влезть в свои старые джинсы - и не смог их застегнуть. Куртку, рубашку, футболку — пожалуйста, а джинсы — увы. Будь Данх девчонкой, точно б закатил скандал и истерику про «стала некрасивая и жирная». - Ну, - Кван подлез под руку, чтоб погладить будто измятую кожу над поясом, - это естественный ход вещей. И разве Ань-Лиен того не стоил? Если б Данх был девчонкой, точно бы припечатал, мол, все из-за тебя. Но, в конце концов, в процессе принимали участие оба, а Ань-Лиен действительно того стоил. - Ему нет еще и года, а все слова, которые он знает, это почему-то «отдай!» и ругательства! Едва родившийся первый принц был просто беспокойным ребенком, но еще только пытающийся ходить и говорить, он уже оказался очень громким и очень подвижным. И уже сейчас нянькам приходилось следить за щеколдами на дверях и шкафах, и вообще всем — за тем, что вылетает изо рта. Как этот первый принц умудрялся выловить именно то, что повторять не следует, оставалось загадкой. Но Данх очень подозревал, что дети, как их ни воспитывай, все равно будут похожими на родителей. А Кван, по утверждению госпожи Жу, был тот еще паршивец, которого только угроза хорошего ремня могла заставить быть вежливым и прилежно учиться, а не целыми днями бездельничать и изводить окружающих своими каверзами. Разумеется, Кван не позволил Данху никуда двинуться в одиночку, так что поспешно шились и в двойном количестве штаны, на которые будто ткань пожалели, и что-то неброское в качестве остального… Док, как и было договороено, собирался вскоре оставить на своем месте Кирин и уехать, чтоб поспеть Журавлиную Заводь к началу полевых работ. Данх составлял список на случай «если вдруг получится»: какие купить семена и саженцы для жителей Заводи, цыплят от хороших несушек и скороспелых крупных бройлеров, коров там держали мало, а вот племенного козленка и поросят — тоже можно бы. И как добыть современных денег на такие покупки: отнести в ломбард что-нибудь из украшений? А еще можно будет книги, не купить — так скачать в телефон, а здесь уже переписать под диктовку и перепечатать. Прекрасная благородная Рюаки, как внезапно оказалось, даже классическую каллиграфию строчила без единой помарки и со скоростью, которую здесь еще не изобрели. Она не считала свой талант чем-то особенным и на все комплименты отвечала, мол, не стоит расточать таких любезностей в ответ на умение быть хоть иногда благодарной. Но, видно, слова Данха про цепкий ум и достойное применение этого ума все же смогли ее зацепить — а потом как-то посмеялась: - А это было страшной наивностью - полагать, что императрица не будет иметь никакого веса, если за ее спиной нет семьи! Того и гляди, соберет свой собственный клан, даже не надеясь на узы родства! И, кажется, симпатии тут были однозначно на стороне Данха. Кван же, кажется, всерьез размышлял - а не положить ли в багаж Хванго пару-тройку кувшинчиков с «Румяной луной»? Авось под нее дело и у стариков заладится куда быстрее! После праздников свободного времени у Данха не осталось совсем. Ань-Лиен тоже жаждал внимания, желательно всегда и всего сразу; днем он еще мог проводить время с няньками, но на ночь в колыбельке не оставался никогда. И иногда будто чуял, чем там собрались заняться родители. А время, что не тратилось в Драконьем Дворце и библиотеке, уходило на учебу: то медитировать, то пытаться как-то шевелить водой или воздухом, или грязью под ногами, то Кван присоединялся, чтоб помахать мечами или пострелять из лука. Это, правда, было достаточно вполсилы, Кван не совсем еще восстановился, а Данх был в принципе неважным бойцом. Господин ре… в смысле, господин Хан-Цзи, правда, утверждал, что когда Данх научится в достаточной мере управляться со своим внутренним светом и внешними силами, то можно будет попробовать именно их и использовать в бою. И дни, один за другим, подхватывали и несли: привычно, но уж точно не скучно! Во-первых, потому что здесь был Кван, и, собственно, дальше можно б было не перечислять. А можно было хоть просыпаться вдвоем (ладно, с поправкой на Ань-Лиена — втроем) и вместе садиться за стол, обсуждать свои дела или принимать гостей, особенно чтоб после общения с официальными лицами радостно вытряхивать из волос тонну золота, и шляться по Кипарисовым Покоям в домашнем, гоняться верхом и пробовать драться на мечах, а после такого досредневекового фитнеса на свежем воздухе вдвоем залезть мыться и греться (с поправкой на Ань-Лиена — втроем. Ребенок с игрушечными лодочками, смеющийся во все шесть зубов, а потом увернутый в белое полотенце, радовал глаз). И вдвоем умиляться, как этот первый принц, образцово хорошенький, засыпает с молочной бутылкой на родительской кровати. - А может?.. - К наложницам. Выселяться к наложницам Кван не желал, и необходимость оказывать им хоть какое-то внимание воспринимал как не самую приятную обязанность. К вопросу о полностью родных младших братьях для Ань-Лиена он вроде договорился вернуться через год, но на всякий случай был наготове всегда. Размечтался. Тут пока что было в приоритете другое важное дело. Своей волей же старый колдун уже выдал разрешение — попробуй, ты накопил достаточно сил, чтоб получилось повторить путь до дома и обратно. И не нужно уже этих придворных расшаркиваний, можете обращаться ко мне просто - «учитель»… И потому — готовилась не привлекающая лишнего внимания одежда, и такое оружие, чтоб можно было носить, не привлекая чужих взглядов, - вдруг занесет куда-то совсем не в те времена и края? Та же большая война и летящие с востока самолеты никому еще не добавили душевного и физического здоровья. Данх на пробу на мопеде навернул со всем тройным грузом кружок-другой по дворцовой территории. Господин учитель Хан-Цзи утверждал, что сил должно хватить, но принципе, Данх был готов к тому, что ничего из запланированного не получится… А вот к организованному Кваном перегрузу готов не был абсолютно! Он навьючился как вол, и долго отказывался оставить хоть что-то. - Подарки родителям! Я задолжал им минимум за сватовство. В первую очередь — километры нервов. Особенно матери. А от отца, человека в обычной жизни весьма миролюбивого, возможно, еще и огрести по жирной затрещине. - Шелк и украшения для сестер, по хорошему мечу для братьев. И прочим родственникам, чтоб не чувствовали себя обделенными. - Мы с места-то с трудом стронемся! А младшие сестра и брат точно предпочтут воздушного змея и пакет засахаренных фруктов. Оставить Кван согласился в итоге в первую очередь много занимающий места шелк («До следующего раза! Обратно-то ты думал везти целый свиток всего и сразу!»), Данх окончательно разуверился в успешности их поездки, обставленной как выезд на охоту на несколько дней, да и драгоценному Белому Императору понадобилось выездить своего ручного огненного дракона, чтоб не впадал снова в спячку… Именно слова про огненного дракона, да и двойной кордон из «тигров» точно отбили желание кого-либо двинуться следом. Все-таки при большой толпе такое сложно было сосредоточиться: заставить землю будто смяться под колесами, уловить нужную брешь в бегущем по своим собственным жилам внутреннему свету земли, направить себя… Их мопед заглох минут через пять минут по лесной тропе. Обратно нагруженный мопед пришлось толкать почему-то гораздо дольше, и эту приятную обязанность Данх мстительно слил на Квана, мол, я-то несу самое дорогое! Мстительности такой хватило до первого же серьезного пригорка, а на спуске деревья начали сильно редеть, и заметно расширившаяся дорога выплюнула их на поворот окружной трассы ровно у таблички «Береговой». - Ноги не идут, - пожаловался Данх. - Мы можем присесть, а потом я понесу Ань-Лиена. Кван оглядывался — на поселковые дома, на ровные квадратики полей, на вышку на холме и похожий на сторожевую башню элеватор. - Я не про то! Я же… меня пропавшим считали и мама уже и фотографию на алтарь разрешила поставить. - Но ты же вернулся к ним - представляешь, как обрадуются! И вообще я могу зайти в дом твоих родителей первым, и если они будут сердитыми, то свой гнев смогут обрушить на меня. Данх представил, как бы соединить это одно с другим, его родителей и «обрушить гнев», но ничего не получилось, кроме как начать нервно смеяться. Так вот и шли, по очереди толкая нагруженный мопед, и пониже надвинув капюшоны курток. Данх пытался саботировать и идти медленнее, Кван рвался вперед: - Мне не всегда верилось в твои рассказы, но теперь я хочу как следует рассмотреть место, где ты вырос! Учитель Хан-Цзи припугнул еще и тем, что вокруг существует множество схожих миров, да и сменившееся прошлое запросто может сместить что-то в настоящем так сильно, что невозможно будет узнать — то есть, он наверняка хотел ободрить, но теперь и свежий асфальт на дороге, и почти свежие стены поселковой больницы, и незнакомые редкие прохожие пугали до паники. Ладно, телефон, едва поймав сеть, актуализировал дату и время, и во вторник в девять утра тут действительно имело право царить безлюдие... Но дом — дом был цел! А еще, впору глаза протереть, возле дома среди жухлой травы стояла телега, на которой когда-то возили овощи для императорской кухни и на которой Данх, кажется, целую жизнь назад убегал из города вместе с Ань-Лиеном и Мейко. И которую так и бросил у аптеки, не иначе в обмен на мопед. А все слова из головы повылетели: - Мам, ты не волнуйся, это и вправду я! Я сейчас все расскажу! - А я подарю вам новый фарфор! - нашелся Кван при виде выпавших из ее ослабевших рук тарелок. - Ы? Ба! - обрадовался грохоту Ань-Лиен. - А куда, скажи на милость, ты дел ту девушку, его мать? - уточнила главный вопрос бабуля Ким со своего кресла, и даже выключила свой сериал, чтоб точно не пропустить ни слова. Кажется, предстояло рассказывать и вправду все. Вообще все. Зато когда вечером примчался с работы отец, то мама сначала аккуратно запустила в него ужином и кувшинчиком «Румяной луны», и только потом — теми фотографиями, которые Данх ей перекинул, и потом уже подпустила на безопасное расстояние Квана. Кван раскланялся перед отцом в лучших традициях своей эпохи, высокопарно извинившись, что действовал в обход всех традиций и приличий, не обменявшись подарками с семьей драгоценной императрицы, зато как честный человек возлег только после свадьбы. А Нора (будто и не отправляла эти свои сообщения, где плакала в голосовых, то обзывала задницей и придурком, то как нарочно наврала про колледж, чтоб не бросать пока маму) — Нора весь оставшийся вечер ржала про «до свадьбы — ни-ни!». Мать весь оставшийся вечер почти не спускала Ань-Лиена с рук, а бабуля Ким, наконец-то найдя, к чему прицепиться, высказала хотя б за такое баловство. И что «с ним будет еще больше проблем, чем с тем кладом, что оставил Данхду!» Данх и Кван ночевали в старой комнатушке Данха, как в совсем другой жизни Кван успел нафантазировать заранее. Кван напробовался йогурта и всяких конфет, в глазах у него (глаза еще надо будет проверить в клинике, и, возможно, сразу же подобрать очки) рябило от телевизора и компьютерного экрана, а от избытка информации опять нес чушь, которая станет стихами: трижды по три жизни сердце ждет… Тут, в комнате, кажется, ничего даже с места не передвигали еще с тех пор, как Данх уехал учиться, а теперь только удивляться оставалось ее крохотности: сделалась вдруг мала, будто те же старые джинсы! Не покажется ли ненастоящим все вокруг? Или это тоже естественный ход вещей и оно того стоило? Как оказалось, оно того стоило, и все время, пока гостили у родителей, было просто отличным, Ань-Лиен выучил слово «бабушка» (то есть, он лепетал что-то такое похожее), а Квана Фейлин и Айз с первого же дня знакомства звали исключительно «новый братик Цюань». «Румяная луна», как оказалось, действительно очень способствовала прогрессу в теплых отношениях. После возвращения и Квана с Данхом обратно в свое досредневековое, и после весны, проведенной в Журавлиной Заводи, док явился пред светлые очи императора с тем, чтоб говорить с ним как с единственным родственником девы Жуэн До-Туой. Кван даже дослушивать не стал: приданое будет достойным, а астрологи подсчитают благоприятный день. И тут-то Хванго в некой прострации выдал, что лучше б обойтись без лишних церемоний, но благоприятный день чтоб оказался в ближайшие две недели. Распитое при весенней луне вино подложило старикам такую свинью, сказался остаточный эффект от волшебного яблока или то, что госпожа Жу сама по себе была еще недостаточно старухой, или это док оказался слишком прытким для старикана. В любом случае про «дорогого дядюшку» Кван накаркал. Магия, не иначе. Утопленники, конечно, ведут себя по-разному, но обычно норовят намертво вцепиться в спасителя, едва ли не топя следом и его, а не пытаются с визгом отбиваться. Видно, нахлебалась и со страху совсем одуревшая была, и руки так запутались в водорослях и цветочных стеблях, что один из них буквально оторвать от девчонки буквально пришлось — а она и спасителя за намертво опутавшие водоросли приняла. Орала, отпинывалась, кашляла водой, чуть лодку к чертям не перевернула. Как только Юн-Юн смог ее, будто мокрый мешок с зерном, закинуть туда - самому непонятно... А началось все хорошо и почти как обычно. Лотосовые листья влажно шуршали о бока лодки. Иные из них были такими высокими, что могли полностью спрятать от чужих глаз и ее саму, и сидящего человека, но Юнханг все-таки не стал рисковать, и прилег, рассматривая стайки рыбок в глубине и отражения снующих стрекоз. А то ведь чуть зазеваешься, и уже на всю округу: - Юн-Юн, ну вот ты где! Не то чтоб он совсем не любил дорогую сестру, но иногда от ее внимания хотелось держаться подальше. А Юн-Юн просто хотел немного отдохнуть. Лопать лотосовые семечки, купаться, бездельничать, рыбачить… Порыбачил вот! Думал сначала, померещилось на жаре, ведь ни плеска, ни криков о помощи не слышал — а увидел на дне скрюченное тело, вообще сначала решил — мертвая. Для мертвячки спасенная девица оказалась слишком уж бойкой, а уже в лодке, прокашлявшись, сердито рявкнула: - Отвернись, дурак, я же голая! Ой, было б там на что смотреть! На картинках все как-то поинтереснее рисовали, и служанки в бане, за которыми в том году поперся подглядывать вместе с мелкими придурками дядюшками (и служанки, не разбирая, кто есть кто, как следует надрали уши всем троим), служанки были все как с картинок, а эта тощая, как пацан, и совсем бледная, как сметана. Даже россыпь крупных веснушек по спине казалась почти черными родинками. Но стыдно все равно было, и Юн-Юн даже свою рубаху протянул, старательно не глядя: - На, завернись. Весло чуть из-за тебя не утопил. Ты вообще какого черта сюда полезла? - Я… - девчонка судорожно икнула. - Я… Я не знаю… - Зато я знаю! За красивыми цветочками наверняка! А что омуты здесь, ты что, не знала? - Откуда?! Я… я не знаю же!.. - А зовут как? - А самого? - Л… Юнханг. - А я… я не помню? И, кажется, решила зареветь обратно. - Поедешь со мной… Что вылупилась! Я попрошу для тебя одежду, вот в каком смысле! - Тогда поеду, - соизволила эта недоутопшая, некрасиво шмыгая носом. - А с волосами у тебя чего — ты больной или прокляли? Не заразный? - Саму тебя прокляли, креветка заразная! Легкая лодка скользила, задевая лотосовые листья, и дворец будто из озера вырастал им навстречу. - Нам тут не попадет? - Главное — самим не попасться, идем! Про «идем», впрочем, было сильно сказано: девчонка так ойкала и шипела, пытаясь шагать по траве и камушкам, что Юн-Юн обреченно вздохнул: - Обувай мои. Не тащить же на себе, в самом-то деле. Или все-таки немного тащить — эта рыбина путалась в собственных ногах, и хорошо, что до мельчайшего изгиба знакомые озера позволяли причалить так, чтоб мимо лотосов проскользнуть по мосткам и тропке до одной из ближних построек, а постучать в двери, уже пока заходишь в дом: - Тетушка Юки, помоги! - Это что? - Утопленница, я ее вытащил! Она себя не помнит и одежды никакой у нее нет! - Ох, детка! - повариха, с младшими сыновьями которой Юн-Юн приятельствовал с самого детства, сколько себя помнил, погладила девчонку по мокрой голове своей мягко-сдобной рукой. - Как же тебя угораздило… Юн-Юн вежливо подождал снаружи, слушая уютную воркотню тетушки Юки и робкие ответы девчонки. Говорят, человек может забыть все начисто, чтоб уберечься от каких-то очень плохих событий в прошлом, а вдруг она не сама полезла за цветами, а вовсе ее пытались утопить?! И пятна эти на спине — будто шрамы! Хотя нет, конечно, не шрамы — обычные веснушки...