Док

Локи не привык чувствовать себя нуждающимся в чем-то, но в гостях у Мэри было удивительно приятно находиться, хотя день ото дня он предпринимал попытки побега, но Мэри неумолимо раз за разом останавливала его, перепрятывая ключи. Но находчивая (ее креативности, проявленной при поиске новых тайных мест для хранения, можно было восхищаться!) доктор Брук не знала, что обманывать бога Обмана просто-напросто бесполезно. Последний раз они лежали в кастрюле в верхнем кухонном ящике, сейчас же они лежали в ящике с женским нижним бельем и Локи, как истинный джентельмен, туда не совался. Это был подлый трюк с ее стороны. Опальный бог в минуты очень скверного настроения брюзжал: он здесь на лечении или в плену? Но правда была на поверхности — захотел бы, давно бы ушел. Меж тем он по-прежнему здесь: на досуге читает мидгардские книги и самостоятельно перебинтовывает стремительно заживающую рану. Мэри уходит рано утром и приходит по вечерам, принося с собой теплую выпечку из соседней кофейни, свежие новости с работы и вести о том, как поживает Тор. В смысле кот, а не громовержец. За окном моросит холодный, колючий дождь. Черные бетонные скелеты домов и стеклянные башни офисных зданий окутаны неоновым светом вывесок и чернильным сумраком подступающей ночи. Локи следит за этой вечерней суматохой с безмятежным, отстраненным видом и сцепленными в замок за спиной руками. А на дне изумрудной радужки яркими теплыми всполохами отражаются огни большого города. Тишину разбавляла ненавязчивая классическая музыка, тихо проигрывающаяся старым радио. Примерно через час, — Локи кинул мимолетный взгляд на настенные часы, — должна была вернуться доктор Брук. Это был последний вечер, который опальный бог проведет у нее, после чего он вновь вернется к своей работе. Он испытывал по этому поводу смешанные чувства: с одной стороны Локи был весьма рад вновь независимым ни от кого, а с другой — что плохого было в компании Мэри? С недавних пор он пересмотрел свою позицию по поводу никчемности смертных. От размышлений его отвлек щелчок дверного замка. Локи обернулся. — Привет. — Привет. На пороге гостиной стояла доктор, медленно разматывающая бледно-желтый, вязанный шарф. С ее темного пальто каплями на пол стекала дождевая вода, и Локи поспешил помочь ей избавиться от этой части гардероба, а Мэри не была против подобных ухаживаний. — Слушай, любитель классической музыки, я все понимаю, но сейчас поздно, так что давай выключим музыку? Иначе к нам начнут скрестись соседи. — Ее голос был все таким же мягким и спокойным, но чуткий слух Локи уловил в нем раздражение, вызванное усталостью на работе. Он в смазанных полшага преодолевает расстояние между ними и подхватывает Мэри, уводя в танце. От неожиданности она вскрикивает и просит поставить ее на место, но тут же увлекается и уже сосредоточенно смотрит себе под ноги, чтобы не оступиться. Отродясь не занимавшись танцами, доктор Брук чувствует скованность и неуклюжесть своих движений, отчего начинает проклинать все на свете и сердиться еще больше. Но из стальной и уверенной хватки «Деона Блэка» не так-то просто вырваться, и Мэри сдается, обнимая мужчину за плечи и стараясь не отдавить ему ноги. Она украдкой бросает на него взгляд, и ее сердце пронзает тонкая игла зависти: все, за что не брался этот по-настоящему талантливый человек получалось у него превосходно. Только вот с людьми эта выдающаяся личность не умела контактировать. Доку, казалось, вовсе не нужна была музыка, он напевал себе под нос что-то невыносимо печальное и далекое, что-то связанное с его родным домом. Но это странное сочетание густых, низких и тягучих звуков, лишь отдаленно напоминающих вальс и больше похожих на музыку северных скандинавских народов, вызывали в Мэри странную дрожь. Эта чужая древняя музыка пугала ее. На худом лице Локи застыло блаженное выражение. Он, казалось, полностью погрузился в воспоминания. Придерживая доктора Брук, он чувствовал ее прямую линию позвоночника и напряженные точно струны руки, невесомо касающиеся его плеч. Но глядя сквозь смоляные ресницы на лицо Мэри, он не видел ее. Ему чудились духи матери и шуршание ее роскошных платьев. Принц готов был поклясться, что в эту самую минуту он ощутил все запахи и цвета Асгарда. Волшебное мгновение было разрушено дребезжащим звонком в дверь. Локи мягко выпустил Мэри, и на его губах мелькнула тень виноватой улыбки. — Я открою. Всего одного тяжелого, холодного, как космическая бездна взгляда хватает, чтобы возмущенный сосед безропотно убрался восвояси и больше не беспокоил их. Но толку-то? Образ матери и хрупкость человеческого тепла в его объятиях бесследно растворились, словно призраки. Опальный бог никогда не признается, не признается даже самому себе, что тоска по родному дому была порой невыносимо болезненной, и что глядя на порядочную и добродетельную доктор Брук, на задворках погибающей души бога Обмана поднимала голову совесть. Момент разбился вдребезги осколками времени. Локи стоял у дверного косяка, Мэри — в гостиной. Оба смотрели друг на друга и оба молчали. Даже музыка затихла. Было чувство какой-то незавершённости этого странного ритуала. Для бога — опытного мага и перфекциониста до мозга костей это чувство было неправильным. Локи сделал несколько неторопливых шагов. Мэри по-прежнему стояла на том же месте, сцепив руки замком. Только невесомое покачивание с пятки на носок выдавало ее неуверенность. Теперь он стоял так близко, что ощущал ненавязчивый восточный аромат ее духов и теплое дыхание где-то на шее. Локи солгал бы себе, если бы сказал, что его не волнует такая близость. А себе бог Обмана врать не привык. Было что-то в этих робких и немного наивных, как у школьников, жестах и взглядах. Что-то очень интимное и таинственное, и от этого нового, непривычного и незнакомого ощущения вскипала кровь. Желая насладиться моментом сполна, Локи невесомо ведёт по руке Мэри от кончиков пальцев, едва касаясь плеча и дотрагиваясь до оголённой шеи. Его рука путается где-то в темной копне ее волос. Мэри вздрагивает и чуть подаётся вперёд, запрокидывая голову и глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Таким томным взглядом смотрят роковые женщины. Но она делает это не специально. Локи ощущает ее тонкие руки на своей спине, которые направляются вдоль выступающей линии позвоночника и замирают где-то на краях острых, широких лопаток. Во рту у Мэри тепло и приятно. Она не сразу поддается, но вскоре Локи ощущает как ее нежная улыбка льется ему в рот вместе с поцелуем и сам лукаво улыбается в ответ. Он чувствует, как девушка отстраняется и, обхватив маленькими ладонями его лицо, оставляет невесомые поцелуи на бледной шее опального бога. Мэри ведёт очень тонкую и неискушенную игру, почти не осознавая этого. — А теперь… Пора спать… — Шепчет она. Плутовская улыбка расцветает на губах Локи. — …Завтра рано на работу. — Припечатывает доктор Брук, и бог Обмана замечает искры хитрости и озорства, пляшущие в ее глубоких ореховых глазах. Он поражен в самое сердце таким ходом. И даже не находит в себе сил злиться или обижаться. Бога обмана всё-таки удалось подловить. — Тогда, спокойной ночи, доктор Брук. И всё-таки он крадёт ещё один поцелуй. — Спокойно ночи, Деон. — Как-то по-особенному мягко отвечает она и выходит из гостиной, выключая свет. Локи ещё некоторое время стоит в темноте, глядя на цветные мутные блики на полу — следы уличных фонарей и с усмешкой думая над тем, что родись Мэри в Асгарде — из нее бы вышла превосходная богиня Хитрости…