Смех колокольчиков

Я не медлила. Осмотрев Анко, я в первую очередь решила вылечить её раны. Их было немного, но следовало начинать с них, чтобы исключить возможность заражения. Пока я работала с ранами, то отметила у неё странную циркуляцию чакры. У нормального человека, или точнее сказать, шиноби, она равномерно распределяется по всему телу, но в случае с Анко чакра перемещалась по всему телу, и в конечном итоге направлялась в одну точку: левое плечо. Насколько я помню, у Анко была проклятая печать Орочимару, может причиной такого распределения чакры стала она, подумала я. Но я оказалась неправа. Во-первых, чакра собиралась в другой точке тела. Рядом с проклятой печатью, но поток энергии проходил словно сквозь неё, не замечая, как раз в левое плечо. Во-вторых, я изучала проклятую печать Орочимару, будучи ученицей Цунаде-сама. Всегда думала, что когда поймаем Саске, я смогу ему помочь снять её. Да и вообще, если вдруг Орочимару нападёт... Я всегда буду во всеоружии. Ну, и в-третьих, когда я просмотрела всё движение чакры и убедилась, что вся она собирается в точке левого плеча, как я уже сказала, при этом исчезая в этой точке: энергия девалась неизвестно куда; я рассмотрела плечо Анко и увидела там ещё одну печать. Никогда такой не видела. Пульс у Анко был очень редким — шесть ударов в минуту, то есть один удар на каждые десять секунд. Сердце ни разу не сбилось, с таким же ровным счётом продолжало перекачивать кровь. Анко почти не дышала. Наблюдения с пульсом и дыханием я сделала до изучения циркуляции чакры и лечения ран. Но что меня поразило потом, когда я решила снова проверить её пульс... Он стал ещё медленнее. Времени наблюдать уже не было, я чувствовала, что шансы спасти учителя убывают к нулю, но тут меня поразила страшная догадка: пульс и дыхание Анко изменяются согласно формуле убывающей прогрессии. То или иное количество ударов держится ровно несколько минут, а потом снова убывают. Эта печать действует, как по механизму часов, подумала я. Цунаде-сама рассказывала мне о таких техниках: подобно яду, они убивают человека за определенное количество времени, задаваемое пользователем техники. Да, это уже было что-то. Что-то новое об этой страшной печати. Но самое страшное заключалось в том, что без знания определенных ручных печатей снять данную технику невозможно. У «дзюцу-часов» бесчисленное множество видов и вариаций, и для каждого из них существует тот или иной набор ручных печатей... Пока я думала о действии техники, Тоби тоже занимался своей проблемой. Он всё также кружил, словно коршун, то над бездыханным телом шиноби, то перемещался по комнате. Порой останавливался около меня, наблюдал за мной, но мне было всё равно, я была глубоко занята учителем. Потом, когда все версии иссякли, и я не знала, какие ручные печати нужно применить к этой технике, я обреченно вздохнула. Пока моё сознание пыталось убедить меня в абсурдности спасения Анко, что её излечение мне неподвластно, мозг, словно по инерции, никак не реагируя на подоплёки сознания о несовершенстве моего медицинского дзюцу, продолжал свою усердную работу. Учителю становилось всё хуже. Кожа её пожелтела, как у мумии; губы и нос стали тоньше, а лицо как будто начало высыхать. Ужасное зрелище. Но теперь я знала, что мучает Анко. Итак, это была техника, отравляющая организм человека, действующая по определенному расчёту времени, даже плану, я бы сказала. Но, судя по всему, она ещё и с с у ш а л а, высасывала из человека жизнь. Классификация определена. Теперь дело за малым. В классификации иссушающих техник существует лишь два дзюцу. Можно сказать и одно: второе было лишь его лёгкой вариацией. Но не будем морочить голову. Самое страшное ещё впереди. Я не знаю, какая форма иссушающей техники убивает Анко. Я знаю ручные печати, снимающее любое из этих смертоносных дзюцу, но в чём, собственно загвоздка: если я применю неверные ручные печати, то Анко умрёт. Так, если у неё лёгкая форма иссушающего дзюцу, а я применю ручные печати против тяжелой, то ей конец. И наоборот. — Ну что, попробовала вылечить её? — спросил меня Тоби, нарушая тишину. Как меня раздражает эта его насмешливая интонация. — Я определила классификацию техники, но не знаю, какая именно из вариаций у неё, — ответила я. — Если я сделаю ошибку, то... — Анко умрёт, да? — задумчиво перебил он меня, снова расхаживая по комнате. — Иссушающая техника требует большого мастерства от её заклинателя. Не многим удаётся как наложить, так и снять её. Нужно обладать определёнными знаниями. Так он знал, что это за техника? Стоило мне столько времени терять... — Но какая всё-таки из вариаций, я не знаю, — повторилась я, надеясь, что он мне ответит... Какая глупость. — Ты довольно талантливый шиноби, — сказал он. — Не каждый человек располагает таким умом и широким спектром знаний... Раз наше время на исходе, то вот что я тебе скажу, Сакура-чан: это двухслойное дзюцу. Слои и есть вариации иссушающей техники. Та вариация, которая будет в первом слое, и будет главенствовать над другой... Тебе это о чём-то говорит? Я рассеяно кивнула. Если Тоби прав, то это значительно упрощает дело для меня... Собственно, он действительно прав... бесспорно! «Дура Сакура», — мысленно ругала я себя. Потом со смехом подумала: " Этот ублюдок Тоби проверяет меня, буду ли я ему полезна. То, как я, он... мы с ним думаем о проблеме Анко, похоже на консилиум учёных". Что значит двухслойное дзюцу? Это дзюцу, в данном случае печать, которую можно уничтожить без вреда для учителя, если разрушать два слоя печати о д н о в р е м е н н о, а не по очереди. То, что эта техника состоит из двух слоёв я не знала. Но с другой стороны, это требует большой концентрации чакры, огромного, просто гигантского её количества. Ручных печатей тоже будет много: сначала я применю универсальную печать двухслойных техник, которая позволяет начинать работу со снятием слоёв. Затем уже пойдут собственные печати, индивидуальные для техники, что снимают её слои по очереди; в нашем случае - печати для лёгкой и тяжелой вариации. Такая вот ерунда. Я не знаю, получится ли у меня. Но у меня нет иного выхода!