Смех колокольчиков

— Изуна? — удивилась Сакура и засыпала призрака вопросами: — Изуна Учиха? Брат Учиха Мадары? Что вы здесь делаете? Конечно, сомнительным было присутствие в голове Обито духа брата Мадары. Да и вообще казалось ненастоящим все то, что происходило якобы в мыслях Учихи. Но внутри Сакуры, да и даже сомневающегося Обито, царило чувство, что все происходящее — настоящее, и что призрак в белых одеяниях — действительно Изуна Учиха. Поэтому призрак ответил: «Вопрос излишен». — Так вы согласны выбраться отсюда? — спросил он следом. — А у нас есть выбор, кроме как не идти за вами? — с усмешкой сказал Обито. — Есть, конечно, — ответил Изуна. — Но знайте, что на возвращение в реальность потребуется много энергии. Ваше желание жить должно оказаться очень большим. — «Жить?» — испуганно переспросила Сакура и взглянула на Обито, желая получить прояснение. — Разве мы умерли? — Ещё нет, но вы на грани двух миров, — ответил Изуна. Обито ощущал нечто странное, когда Сакура говорила в этой ситуации не «я», а «мы». Не будь он занят другими мыслями, так он покрутил бы у виска. Что это вдруг о нем заботиться куноичи из Конохи, где Обито считается врагом мира, что он, кстати, считал справедливым в данный момент. Учиха уже окончательно решил, что если выживет, расплатиться за все свои грехи. Но ему не хотелось возвращаться к людям. За это Обито корил себя, за свою слабость и невысказанную самому себе боязнь наказания. — Мне бы... — начал он. Вздохнул. — Я хочу быть уверенным хотя бы в том, что она — он посмотрел на Сакуру, — выберется отсюда. Ведь сюда она попала по моей вине. Так он скрыл перед самим собой тот факт, что не хочет жить. Какой смысл? Ведь Рин он больше не увидит. Хотя и умирать того не стоило: вряд ли его отправят в так называемый рай, где наверняка обитает благородная Рин. Но Обито не знал, что Изуна мог чувствовать и слышать все те мысли, что терзали Учиху. Почему? Логичный вопрос. — Знаешь, Обито... — Какая глупость! — сказала Сакура, перебив речь Изуны. Она смотрела в глаза Обито, этому наглецу. Учиха вдруг не то испугался, не то удивился, словно мальчишка, её прямолинейного, строгого взгляда. Такого знакомого взгляда. — Я не думала, что лидер Акацки... — продолжила Сакура и снова запнулась. — Что бывший лидер Акацки так слаб духом! Значит, убивать людей тебе давалось легко, а вот перебороть самого себя — для тебя невозможно! Обито не знал, что и возразить. Он и Сакура вдруг стали совершенно равными людьми. Обито больше не доминировал над ней, а она не боялась его. И... черт! Как же она была права! Сакуре хотелось разорвать на клочки слабовольную... вернее, прикидывающуюся слабовольной натуру Обито. Она почему-то твердо знала, что он в силах заплатить по тем счетам, что вынесет ему общество. И, да-да. Она была права. — Обито, я скажу тебе, что слышу все твои мысли в независимости от твоего желания, — продолжил прерванную речь Изуна. Он помолчал несколько секунд, пока Сакура и Обито «переваривали» услышанное. — Я скажу почему. Знаешь, как Мадара внедрил в тебя свою матрицу? — Матрицу? — переспросила Сакура. — Часть души, — пояснил Обито. — Да, часть души, проще говоря... Он придумал более простую технику, чем та, что существует в кругах шиноби ныне. Так как вы оба из клана Учиха, он включил определенным образом твою связь с родом... Он «закупорил» каналы связи с остальными членами Учиха, оставив лишь с собой. — А что дает эта связь с кланом? — спросил Обито. — А как ты думаешь? — по-доброму заулыбался Изуна. — Ты можешь в определенном состоянии сознания связаться со своими предками. Спросить совета, силы или добыть какие-то знания. Благодаря твоему волевому импульсу, когда ты спасался от проекции Мадары и Кураи, ты открыл «закупоренные» каналы связи и с другими членами клана. Я — первый, кто пришел к тебе, потому что мы условились, что я — проводник для всех Учиха. — Мы? — прервала Сакура. — Наш клан очень мощный в энергетическом плане. После смерти мы получили редкую возможность возвыситься в Высшие слои Вселенной как души, достигшие определенных высот в духовном развитии. Мы, Учиха, так и живем вместе, правда, уже не на Земле. Правда, я не сразу попал туда. Изуна смолк, а Обито не смел и ничего сказать. Ведь он собственными руками, с Итачи, уничтожил свой клан! Правда, семьи у Обито как таковой не было, но все же Учиха относились к нему тепло. А Обито так вероломно поступил, и... — Я знаю, что за сомнения терзают тебя, — продолжил Изуна. — Я тоже не сразу попал в небесное содружество Учиха. У вас в учебниках истории не указано, что я перед смертью завещал Мадаре отомстить Сенджу. Именно в том момент, когда конфликт между Хаширамой и моим братом иссяк. Конечно, Тобирама, тоже сыграл свою роль, но все же стоило пренебречь мной в тот момент. А Мадара не мог отказать моей последней воле, продиктованной ненавистью... Сакура сначала не поняла, что именно за сомнения терзают Обито. Но вдруг ей пришло понимание ситуации — ведь речь шла об убийстве Учиха — она на миг ужаснулась прошлому Обито и мужественно отогнала прочь негативные мысли. Изуна продолжал. — Вернемся к Мадаре, моему брату. Конечно, ты... и ты, Сакура, будете считать его последним ублюдком. Но он достаточно пострадал от общества. Даже не в смысле изгнания и насмешек, а в плане... устройства души. Теперь его — трое. — Что? — лишь успели сказать Обито и Сакура перед тем, как послышались ещё шаги. — Изу-у-уна, — кто-то пропел приторно-сладким голосом. — Изу-y-yна... Из ниоткуда поднялся вихрь, облетел Изуну, затем Обито с Сакурой и едва не сдул их. Учиха от сильного ветра зажмурился, закрыл глаза рукой. Другой схватил Сакуру, чтобы злой ветер её не унес. С того момента, когда Сакура появилась в его голове, а Обито в это время сражался с проекцией Мадары, Учиха почувствовал ответственность за жизнь Харуно. Все-таки его ранее выраженное беспокойство о куноичи оказалось правдивым, и Обито не просто спихивал нежелание жить на заботу о ней. Все-таки он хотел защитить её. — Прекрати! — воскликнул Изуна. Ветер стих, и рядом с ним возник силуэт. — Мадара, — сквозь зубы сказал Обито. В эту же секунду он стал складывать печати. — И ты тоже, — сказал ему Изуна, заставляя Обито успокоиться. Учиха, не отдавая себе в этом отчета, повиновался ему. Повисла тишина. Обито и Сакура наконец разглядели «Мадару». Это вроде был самый настоящий предок Учиха, но с каким-то странным выражением лица. Безумный блеск сиял в глазах Мадары, и странная ухмылка играла на губах. — О-о-бито, — каким-то завывающим голосом сказал Мадара, отчего Обито стало страшно. Мадара заулыбался безумной, какой-то неземной улыбкой. Такой знакомой улыбкой. — Кураи, — невольно сорвалось с губ Обито. И, правда, сейчас Мадара был похож на неё. Безумными глазами, сладким голосом и даже изгиб его губ стал походить на губы Кураи. Предок Учиха прошелся вперед, затем переместился каким-то непонятным образом за спину Обито. Ледяное дыхание обжигало ему затылок. — Она не тронет вас, не бойтесь, — сказал Изуна. — Не в её власти не повиноваться мне. — Она? — переспросила Сакура. — Значит, это не Мадара? — Отчасти, он. И не он, — странно пояснил Изуна. — Это его Маска. — Изуна посмотрел в глаза Обито. — Не только с тобой Кураи сыграла злую шутку. Она — манипулятор, и чтобы успешно управлять людьми, она пристраивает к ним свои матрицы. Правда не ко всем, а кто её интересует больше всех. И то, что вы сейчас видите — продукт души Мадары, когда его матрица и чужеродная матрица Кураи соприкоснулись. Маска. Маска тотчас же рассмеялась каким-то странным смехом. Голос её, непохожий ни на мужской, ни на женский, пугал Обито и Сакуру. Хотя Учиха повидал много страшных вещей, но это было, пожалуй, одним из самых неестественных и ужасных явлений на Земле. Неестественных, оттого и ужасных. «Мадара» отбежал от троицы, покружился вокруг своей оси, словно пятилетняя девочка и растворился, словно мыльный пузырь. — Мало кому удостоилось видеть настоящего Мадару, — сказал Изуна. — Ты, Обито, видел тоже Маску, когда находился рядом с Мадарой при жизни. Ещё одну. Воплощение ненависти и жестокости. Тоже порождение чужеродное, но несколько иных сил, чем Кураи... Но это уже неважно. Важно то, что нашлась душа, согласившаяся помочь настоящему Мадаре. — Как же ему поможешь? — пожал плечами Обито. — Мне кажется, он уже чуть ли не абсолютное зло. И нет ему пути назад. — Ты, верно, так считаешь, сравнивая его с собой, — снова заулыбался Изуна. — Сам на себя думаешь, что не можешь исправиться. А Мадара, значит, и подавно не в силах. Но это не так, мой юный друг. Есть душа, которая захотела вернуть и тебя на истинный путь. Обито нахмурился. Он так обрадовался и сразу же удивился своей радости. Что же это за душа такая? «Неужели Рин?» — от этой мысли Обито испытал необычайный прилив нежности, что губы невольно расплылись в доброй, почти потерянной улыбке. Первый раз Сакура видела, как Обито улыбается по-настоящему, заметив в его улыбке какую-то родную ноту. С трудом она вспоминала, где и когда её увидела, и отчего внутри Харуно сейчас все перевернулось. Как будто ураган прошел у неё в душе, и за секунду стих, оставив за собой наплыв туманных, позабытых воспоминаний. Сакура и Обито смотрели в глаза друг другу, задавая безмолвный вопрос. Невыраженная вслух фраза не дававала обоим покоя. Внезапно силуэт Изуны начал расплываться, словно туман. Белая комната наполнилась дымом. — Кажется, там, в реальности, очнулись, — говорил последние слова Изуна, тающий на глазах. — Посвященные? — Сейчас они попытаются взять ситуацию в свои руки, — продолжал предок Учиха. — Чтобы победить их и вернуться в реальность вам нужно пройти последний уровень, — голос его становился все тише с каждой секундой. — Последний уровень! — кричал Изуна, чтобы его услышали наверняка. Последняя фраза Изуны раздалась звенящим, словно тысяча колокольчиков эхом, и Обито с Сакурой окутала абсолютная тишина.