Спасибо, бабушка

Лиса присела на крыльцо после того, как три раза нажала на дверной звонок, уткнувшись лицом в изгиб локтя, чувствуя себя такой сломанной и опустошенной. Раньше она делала это, когда впадала в уныние, а потом уходила куда-то, чтобы на следующее утро не вспомнить, как здесь оказалась. Дверь за ней открылась: — Какого черта, Лиса?! Что ты здесь делаешь? — удивленно спросила девушка, увидев Лису перед их домом в середине учебного года и, конечно же, среди ночи. Кто бы не удивился этому? Лиса подняла голову и слегка улыбнулась девушке. Ее веки были тяжелыми из-за сонливости, она едва могла удержать голову, чтобы посмотреть на девушку: — Могу я войти? — спросила она хриплым голосом, Манобан выглядела такой уставшей и измученной. — Конечно, Лиса, — произнесла девушка и помогла ей встать, — Ты воняешь! Снова напилась и приперлась сюда? — спросила она, Лиса просто моргнула и прищурилась, — Не знаю, как тебе удалось сделать это в твоем состоянии, но я рада, что ты в безопасности, ты, черт возьми, невероятная, Лиса, — произносит девушка, покачивая головой и проходя внутрь. — У тебя есть пиво? — спросила Лиса, когда они наконец вошли в дом, и она плюхнулась на диван. Девушка покачала головой: — Ты уже пьяна! — сказала она и нахмурилась на Манобан. — Я знаю, но этого недостаточно, — сказала Лиса с надутыми губами. Она всегда использовала этот приём, когда просила кого-то дать ей то, что она хочет. Они не могут ей противостоять, но нет, не сейчас. — Нет, Пранприя! В прошлый раз, когда мы набухались, ты оставила нас здесь, даже не сказав, что возвращаешься в Корею! — выпалила Сон и ударила Лису по руке, — Мы пиздец волновались о тебе, Лиса! — добавила она. — Прости, окей? — Девушка с круглыми глазами крикнула, прищурившись и положив голову на спинку дивана. — Тебе нужно немного поспать! — Но я не хочу! Сон качает головой и встала: — Ложись спать, Лиса, мы поговорим завтра, я позвоню Бэмбэму, чтобы сообщить ему, что наша тупая лучшая подруга прилетела сюда без предварительного уведомления, — сказала она твердо, потянув Манобан за руки, — Спи в моей комнате, я не хочу, чтобы мама кричала утром, говоря, что в нашем доме твоя пьяная задница. — Позвони Бэмбэму сегодня вечером, и мы выспимся, как раньше, — требует Лиса милым детским голосочком, позволяя Сон тащить себя к ее комнате. — Сука, два ебаных утра! Человек уже давно спит. — Тццц… Какой облом, — бормочет Лиса, падая на кровать. Девушка с круглыми глазами покачала головой и упала в кровать рядом с Лисой: — Поговорим завтра, Пранприя, — сказала Сон ей и выключила лампу на тумбочке, прежде чем повернуться спиной к Лисе. Даже если она захочет поговорить с девушкой в пьяном и сонном состоянии Лисы, она, вероятно, не получит от нее ни одного внятного ответа. Они уже знали, что произошло в Корее, и ей жаль свою подругу, но внезапное возвращение домой в Таиланд несвойственно для Лисы, если она конечно действительно не испытывает сильную боль. И эта мысль подтвердилась, когда Сон услышала тихое рыдание, исходившее от девушки рядом, после минуты молчания, она повернулась к Лисе. В лунном свете из окна она могла видеть мокрые дорожки на щеках своей подруги, Манобан плакала с закрытыми глазами. — Все в порядке, Лиса, я с тобой, — Прошептала Сон, вытирая ей слезы. — Это моя вина, — пробормотала Лиса, задыхаясь от собственных слез. — Отчасти, но это не значит, что ты единственная, кто виноват в том, что произошло. — Это моя вина, — снова бормочет Лиса, как будто не слыша, что Сон сказала ей. Трудно разговаривать с пьяными людьми. Они либо просто будут повторять одно и то же и не будут слушать, что ты говоришь, либо будут крушить все вокруг из-за чрезмерного опьянения. К счастью, Лиса относится к первому типу. — Все будет хорошо, Лис, просто поспи немного, — тихо произнесла Сон и обняла девушку. Прошло время, и Сон подумала, что они будут бодрствовать всю ночь, но когда она не услышала бормотания Лисы, та уже уснула в слезах, она позволила себе задремать, думая, что будет завтра.

***

Тёплый луч света, просочившийся сквозь её тонкие шторы, разбудил её на второй день отпуска. Лучи отбрасывают квадраты на глянцевый мраморный пол, отражая несколько предметов в комнате, которые украшают ее простоту. Она моргнула несколько раз, пытаясь помочь своим глазам приспособиться к освещению, направленному прямо на ее беззащитную фигуру. Она села на кровать и безучастно посмотрела на белую стену. Прошло пять месяцев с тех пор, как она последний раз видела Лису на похоронах своей бабушки. Младшая не появлялась в университете, она также не приходила домой в свою квартиру, Чеен теряет рассудок из-за пропажи ее лучшей подруги, Сыльги винит себя в том, что не была с Лисой в тот день, Айрин продолжает связываться с семьей Лисы спрашивая, показалась ли она им, и наоборот, но они все еще повторяли одно и то же. — Нет. Они задаются вопросом, почему Лиса должна скрываться от своей семьи, друзей и лучшей подруги. Последнее, что она знала — Манобан улетела в Таиланд, но она так и не пришла домой к своей семье. Да, она тоже волнуется, но это ее больше не касается. Лиса теперь является частью ее прошлого, что бы ни происходило между ней и Лисой, уже в прошлом, и жизнь должна продолжаться, как всегда говорила ей ее бабушка. Джису поднялась с кровати, чтобы совершить утренний ритуал, ей нужно быть продуктивной сегодня, потому что вчера вечером Дженни позвонила ей и пригласила в торговый центр, чтобы сделать покупки для рождественских подарков. Ей действительно нужно подготовиться, потому что это будет долгий день — она ​​ненавидит шоппинг, она хочет отказать своей лучшей подруге, потому что ее тело против. Она движется, как робот, для нее все кажется таким скучным, как будто она просто просыпается каждое утро, потому что ее глаза продолжают открываться. Джису никогда не чувствовала себя так, она никогда не думала, что утро бывает таким плохим, она никогда не открывала глаза, потому что им это нужно, она никогда не видела, что каждый день делает одну и ту же рутину, и она не могла понять, почему все стало таким. Если речь идет о смерти ее бабушки, то это так, она действительно все еще скорбит, но есть и другая причина, но она не могла ссылаться на неё. — Блять! — ругается Джису, зачесывая волосы от отчаяния, — Да ладно, Ким Джису! Пора покончить с этим! — Она нахмурилась от своего собственного отражения в зеркале. — Мне нужно волноваться? — Джису обернулась к двери ванной, когда услышала голос Дженни, — Ты говоришь со своим собственным отражением, Чу, мне страшно. — Какого хера, Джендыки? Не слишком ли рано врываться в мою комнату? — спросила она, а брюнетка просто рассмеялась над ней и скрестила руки. — Я здесь, потому что знаю, что ты снова меня бросишь, — сказала ей Дженни, пошла обратно в комнату и села на кровать. Вскоре старшая девушка последовала за ней, вытирая лицо полотенцем с Пикачу, — Ты когда-нибудь думала, какой подарок купить для меня? — Джису оглядывается на свою лучшую подругу, чтобы сказать, что она не хочет никуда идти, но Дженни сбила ее с толку как раз перед тем, как она могла сказать слово, — И, кстати, Чеен, Сыльги и Айрин тоже пойдут с нами. — Окей, — Единственное, что она ответила, — Дай мне переодеться. — Поэнергичнее, Чу, они уже со мной, — говорит ей Дженни и встает на ноги, — Ждём тебя внизу, — добавила она, и Джису недоверчиво покачала головой. — Ты действительно подстроила все так, что у меня нет выбора, кроме как пойти с вами. — Конечно, ты отклоняла все приглашения, Чу, по крайней мере сейчас, у тебя нет выбора, кроме как пойти с нами, — сказала ей Дженни с милой улыбкой. — Ты такая раздражающая, — сказала Джису, прежде чем закрыть дверь в ванную, она все еще слышит громкий смех, исходящий от ее лучшей подруги, даже если дверь уже закрыта.

***

— Джису, блин! Помоги мне хотя бы найти подарок для моей девушки! — кричала Дженни и вытянула старшую из ее глубоких мыслей, — Мы пришли сюда, чтобы вытащить тебя из своей комнаты, но смотри, что ты делаешь, ты ведёшь себя как чертов робот! — Я сказала вам, что надо было идти по магазинам без меня, — сказала Джису, и взяла сигаретный фильтр над стеклянной полкой, где они стоят. Дженни изогнула брови, глядя на предмет в руках подруги. — С каких это пор ты куришь? — спросила брюнетка, и Джису посмотрела на неё. — Я никогда не буду даже пробовать, просто этот кажется милым, потому что он желтый. Дженни подняла левую бровь: — И с каких пор желтый кажется тебе милым? Потому что, насколько я помню, ты ненавидишь яркие цвета. — Я? — насмешливо спросила Джису и поставила обратно фильтр, — Я ненавижу это, довольна? Дженни покачала головой, она хочет ещё поподкалывать свою лучшую подругу, но это, кажется, не очень хорошая идея, потому что она знает, как долго Джису старается забыть о своем прошлом или об одном конкретном человеке из своего прошлого. — Так, ладно, Рози зовет нас, — сказала ей Дженни и снова потащила куда-то. — Вы уже нашли подарок для меня? — спросила Чеен Дженни, как только две девушки приблизились к ним. — К сожалению, пока нет, трудно придумать подарок для тебя, когда у тебя уже есть все, — говорит ей Дженни с надутыми губами, и Чеен не может с этим ничего поделать, чтобы быстро не коснуться губ напротив, надутые губы слишком милы для нее, что она не может сопротивляться. — Как насчет кольца? — Спросила блондинка, играя бровями. — Что? Ты просишь меня сделать тебе предложение? — Спросила Дженни, подавляя улыбку, которая хочет вспыхнуть на ее губах. — Это всего лишь вариант, — Сказала Чеен, пожав плечами. — Боже мой, девочки, как вы предложили это друг другу? — Выпалила Джису с нахмуренными бровями, — Это так неловко! — Заткнись, Чу! Моя девушка просит, чтобы я на ней женилась, и кто я такая, чтобы отказаться от этого. — Ну, Джен, она просто предлагает подарок, с чего ты взяла, что она просит тебя жениться на ней? — Ты тоже, Сыльги, закрой свой рот, я на ней женюсь, — сказала Дженни и обняла узкую талию своей девушки, — Тогда мы поженимся после твоего выпуска! Джису, Айрин и Сыльги смеются одновременно, глядя на брюнетку с забавными лицами: — Это самое смешное предложение, которое я когда-либо видела, — хихикает Сыльги. — По крайней мере, на этот раз брак не является принудительным, — говорит Дженни ей, и после этого все они оказались в неловком молчании, — Я… я… извините, — Она заикается, когда видит внезапное изменение в глазах подруги. Джису тяжело сглотнула и заставила себя показать свою искреннюю улыбку — но все еще видно, что она ненастоящая: — Все в порядке, Джендык, — сказала она, — Поздравляю? Чеен призывает Дженни взглядом, но брюнетка не знает, что сказать снова, и все еще ругает себя за то, что сказала, даже не задумываясь. — Спасибо, Джису, но Дженни просто шутила, так ведь? — произносит Чеен и смотрит на Дженни многозначительно, брюнетка нервно смеется и яростно кивает головой. — Да, я… ​​я просто шучу, никто не собирается жениться. Джису нахмурилась и понурила плечи: — Да ладно, девочки, вам действительно нужно пожениться, я даже не против, на самом деле, я очень рада за вас. Дженни неуклюже рассмеялась и положила руку на плечо Джису: — Мы идем к этому, но не сейчас, — сказала она ей, — Почему бы нам не пойти в твой любимый ресторан, и я угощу тебя курицей? Джису покачала головой с хитрой улыбкой: — Ты не обязана это делать, потому что я уже говорила, что все в порядке, но если ты настаиваешь, пойдемте, — Четыре девушки обменялись взглядами, прежде чем последовали за Джису сзади. Даже если Джису не признается в этом, ее все еще ранит мысль о своей расторгнутой свадьбе с Лисой, даже если она продолжает отрицать для себя, что для нее это ничего не значит, мысль о том, что она должна была жениться на Лисе, все время звучит в ее голове. Поездка в любимый ресторан Джису проходит в густом молчании, которое можно использовать в качестве одеяла, и то, что ее любимый ресторан — «Цыпленок на кухне», место, где она впервые встретила Лису, абсолютно ее не уничтожает. Джису остановилась, когда увидела, что единственным свободным столом был тот, за которым они встретились шесть месяцев назад, и Айрин поняла это. — Девочки, он забронирован, почему бы нам не пойти куда-нибудь еще? — Сказала она, но Джису неодобрительно покачала головой. — Черт возьми, Айрин, это мой любимый ресторан, и посмотрите, там есть свободный столик, — сказала она, указывая на конкретный стол и пошла туда. — Давайте, подруги, перестаньте так себя вести, похоже, что на вас все больше влияет, чем на нее, — говорит им Чеен и следует за Джису. — Она права, пока я хочу избежать напоминания ей об этом отродье, но мы не можем это остановить, потому что в конце концов Лиса все еще является частью нашей жизни, — сказала Сыльги побеждено, и две другие девушки кивают головой, соглашаясь.

***

Лисы чувствует тонкий аромат ванили в воздухе, и ее мозг наполняется изображениями. Ее лицо было таким же красивым, как и в первый день, когда она увидела ее, ее глаза мерцали от смеха, а зубы блестели, когда она улыбалась. С тех пор прошло так много времени, и от Лисы осталось лишь мимолетное воспоминание. Она потеряла звук ее голоса и прикосновение ее кожи. Ее сердце болело, когда она думала о том, что потеряла. Никто никогда не заменял ее, и никто никогда не будет. Она встала с кровати и подошла к окну, в течение долгих месяцев оно было ее единственной связью с внешним миром. Без него дом чувствовался как могила. Телефон не звонит, и дверь остается закрытой, если Сон не приедет к ней или Бэмбэм не зайдет с продуктами. Она не имеет ни малейшего представления, почему она прячется от своих любимых, от людей, которые заботятся о ней, от внешнего мира — от нее. Но ей больно, и бабушка Джису умерла из-за нее. Эта мысль постоянно напоминала ей, почему она должна была уйти. Лиса вздыхает и поворачивается на каблуках, когда она слышит скрип открывающейся двери, она знала, что это была Сон или Бэм, потому что они продолжают приходить к девушке каждые выходные, просят, чтобы она вышла, просят ее собраться, но она еще не готова, она все еще застряла в своем прошлом. — Покпак? — Из гостиной слышен мужской голос, и на ее лице расцветает улыбка. — Бэмби! — крикнула она и подбежала к парню, крепко обняв его. — Привет, — приветствует ее Бэмбэм в ответ, — Я принес тебе кое-что, — сказал он после того, как они закончили объятие, подняв пакет полный пива в банках, — Я знаю, что ты хочешь, — дразнит тот насмешливо и Лиса смеется, пихая его в плечо. — Заткнись! — противится Лиса. — Бэм, как ты смеешь оставлять меня в своей машине, чтобы нести все это дерьмо! — выпалила Сон, как только она вошла в маленький прихожую. — Прости, Сон, я был слишком взволнован, чтобы показать это Лисе, — говорит ей Бэмбэм, передает полиэтиленовый пакет Манобан и помогает другой девушке с продуктами, которые они купили. — Ела что-нибудь? — спросила Сон Лису. — Я только что проснулась. Сон смотрит на нее с недоверием: — Боже мой, Лиса, уже два часа дня, какого черта? — Вместо того, чтобы ругать меня, почему бы нам не начать пить? — Тебе нужно поесть, я не собираюсь водить тебя в больницу, потому что у тебя язва, — сказала ей Сон и пошла на кухню, чтобы приготовить еду для девушки. — Она выглядит как строгая мама, — прошептала Лиса Бэмбэму, и тот засмеялся. — Она больше строгая девушка, — прошептал в ответ, Лиса хмыкнула и ударила его по руке, — Да ладно, твоя противная девушка страшнее, чем твоя мама. — Мудак, — произнесла Лиса, но вскоре пошла на кухню. — Лиса, у тебя нет хлопьев, сколько раз ты ешь это за один день? — спросила Сон, когда они вошли на кухню. — Три? — Лиса ответила неуверенно. — О, иногда четыре, если очень хочется. Сон закрыла глаза, потирая виски: — Ты не ребенок, Лиса, тебе двадцать лет, а в следующем году будет двадцать один, сколько раз я должна повторять… — Что хлопья не ебаная еда, — Лиса и Бэм заканчивают предложение, и одновременно смеются. — Боже мой! Я не могу поверить, что мне нужно иметь дело с двумя придурками в эти выходные. — Ты имеешь в виду, что вы все остаетесь здесь? — спросила Лиса, наклонив голову в сторону, как ребенок, который только узнал, что Санта-Клаус настоящий. Бэмбэм и Сон одновременно кивают головой с широкой улыбкой, отражающей улыбку Лисы, — Ух ты! Спасибо! — Мы с тобой в течение следующих двух дней, Лиса, и мы позаботимся о том, чтобы на этот раз ты никуда не ушла, — сказал ей Бэмбэм, хихикая. — Я никуда не пойду, Бэм, если вы, ребята, не потащите меня куда-нибудь. — Посмотрим, — Произнёс он, — Если у нас кончится алкашка, нам придётся пойти в бар. — Что, если кто-то увидит меня? — И что? Ты пряталась в течение пяти месяцев, и ты не думаешь, что пришло время показаться? Игра в прятки не помогла ей забыть прошлое, проходя каждую ночь, она просто напоминает ей об ужасном прошлом, людях, которые все еще ждут ее возвращения. Но тот же вопрос, о котором она думает, Джису уже простила ее? Лиса сделала глубокий и легкий вздох, прежде чем потереть глаза: — Думаю, что ты прав.

***

Чеен широко раскрыла глаза, когда она услышала, как дверь за ее спиной закрылась. Она спрыгнула со своей кровати и быстро выбежала на этаж, чтобы убедиться, что ей это не снится, и когда она открыла дверь, она встретила четыре пары глаз, смотрящих на нее с таким же удивленным выражением лица. — Вы тоже слышали это? — спросила она, а те кивнули головой в унисон, — Как думаете, она вернулась? — спросила она снова. — Почему ты не постучала? — Произнесла Сыльги, подходя к двери соседней квартиры. — Что, если это не она пришла? Что если кто-то другой? — спросила их Айрин, сомневаясь. Это не значит, что она разбивает веру в голове девушки, просто она не хочет, чтобы остальные возродили свои надежды. Они были такими с тех пор, как Лиса ушла, каждый раз, когда они слышат, как закрывается дверь, они проверяют, не слышен ли этот звук от двери Лисы, и это продолжает причинять им боль всякий раз, когда они открывают дверь, но Лисы, валяющейся на ее любимом диване, нет, нет и Лисы, которая спит в кровати, Лисы, роющейся на кухне в поисках хлопьев, нет. Лисы нет вообще. — Кто знает, дорогая? Мы бы не убедимся, если не попробуем, — сказал ей Сыльги, и она кивнула головой. Чеен закрыла за собой дверь и глаза и вздохнула, чтобы успокоить нервы, ее съедает предвкушение, она нажала код и никогда не чувствовала, что ручка была такой холодной до сегодняшнего дня. Она открыла дверь, одновременно открыла глаза и не увидела никого внутри, кроме пустой гостиной и оглушительной тишины. — Все в порядке, Рози, — быстро сказала Сыльги, успокаивая младшую девочку, поглаживая ее спину. — Она скоро вернется, я знаю, она вернется, она любит меня, — говорит им Чеен с уверенностью в голосе, — Я знаю, потому что я ее л-лучшая подруга, — В конце ее голос дрогнул, слезы начинают капать по ее лицу, Сыльги притягивает ее ближе к себе, и блондинка плачет на груди старшей. Айрин также чувствует необходимость поплакать, но она не даёт себе это сделать, поскольку видела, как ее подруга и ее жена уже плакали. Она отбросила слезы и с трудом сглотнула, прежде чем снова закрыть перед ними дверь и вернуть младшую обратно в свою квартиру, все еще плача в сердцах.

***

После этого дня такой же звук закрывающейся двери можно услышать посреди ночи, но Чеен не пошевелится, у нее не хватит смелости снова пострадать, она осталась на своей кровати со слезой, бежавшей из-под ресниц. Она закрыла рот ладонями, чтобы не расплакаться, потому что она не хочет мешать своей девушке, но Дженни уже проснулась, когда Чеен открыла глаза. Брюнетка тоже услышала эти звуки, и она уверена, что на этот раз они идут от двери Лисы, но дело в том, что это была не Лиса, а ее лучшая подруга, Джису. Она знает, потому что однажды она видела красноволосую девушку, крадущуюся в квартиру Манобан. Дженни никогда не рассказывала об этом своей лучшей подруге, она предпочитала молчать, потому что не хочет вмешиваться в ее намерения, потому что она продолжает приходить сюда, даже если она была тем, кто оттолкнул Лису. — Эй… — тихо позвала Дженни, лаская лицо блондинки, — Что случилось? — Н-ничего, — говорит ей Чеен и задыхается от собственных слез. — Все в порядке, детка, я здесь, ты можешь сказать мне, — настояла Дженни и поднялась с кровати, потянувшись к лампе и включив ее. — Я скучаю по ней, — произнесла Чеен и бросилась на Дженни, чтобы спрятать лицо в коленях брюнетки, — Я скучаю по своей лучшей подруге. Дженни потеряла дар речи, она не знает, что сказать, потому что, во-первых, она действительно не знает, что сказать, во-вторых, потому что она злится на Манобан, заставившую всех паниковать из-за ее отсутствия. Она не хочет говорить о ней ничего плохого, особенно когда видит, как ее девушка опустошена, так что она еще больше причинит ей боль. — Она вернется. Она любит тебя, и ты, из всех людей, должна быть тем, кто понимает ее лучше. — Да, именно поэтому я все еще жду ее, даже если все уже сдались. — Никто не бросает ее, Рози, может быть, они просто не хотят, чтобы другие видели, как они тоскуют по этой паршивке, но я уверена, что они также ждут ее, — говорит ей Дженни, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более убедительно. Чеен кивнула головой на колени Дженни и вытерла слезы: — Как думаешь, это она? — Нет, Рози, звуки не исходят от ее двери, — сказала Дженни ей, потому что она не хочет, чтобы ее девушка просила посмотреть, откуда доносится этот звук. Она не позволит своей лучшей подруге снова быть пойманной в квартире Манобан. — Надеюсь, однажды они будут от ее двери, — произнесла младшая с надеждой и улеглась обратно, — Давай спать.