Спасибо, бабушка

Она плакала так, словно ее мозг был разорван изнутри. Эмоциональная боль вытекала из каждой ее поры, это было так больно, что даже глаза незнакомцев вокруг нее внезапно стали влажными от слез. Доктор говорил с ней обо всем хорошем, что она делала. Весь мир исчез для нее, и теперь было достаточно боли, чтобы сломить ее, достаточно боли, чтобы изменить ее до неузнаваемости. Это было больше, чем плач, это был вид отчаянного рыдания, которое исходит от человека, лишенного всякой надежды. Она опустилась на колени на скамейку возле отделения неотложной помощи, не обращая внимания на пристальные взгляды незнакомцев. Ее руки и губы дрожат, тело трясется, и она не чувствует ничего, кроме онемения. — Милая… — Мистер Ким тихо позвал ее, прежде чем сесть рядом, — Ну что, пойдем? Джису пристально смотрела на своего отца бог знает как долго, пока ее слезы продолжали капать на ее заплаканное лицо. Мистер Ким посмотрел на свою дочь с жалостью, он знает, как тяжело для его дочери то, что только что произошло, и это душераздирающе для него — видеть свою дочь такой, — Все в порядке, принцесса, все будет хорошо, — он поднялся со своего места и посмотрел на Джису, протягивая ей руку. Дрожащими руками Джису дотянулась до руки мистера Кима и встала, ее колени слабы и шатаются, но ей нужно идти, ей нужно увидеть самого важного человека в своей жизни, и со всей своей силой она глубоко вздохнула, наполняя легкие воздухом. Дверь открылась, когда миссис Ким вышла с опухшими глазами, и она остановилась, увидев свою дочь, она подошла к Джису и погладила ее по лицу, прежде чем поцеловать в лоб. Джису слабо улыбнулась ей и направилась к открытой двери. Ее мертвые глаза отражают угольные облака наверху, их темная красота потеряна для этой жертвы ночи. Независимо от камер, которые двигаются вокруг нее, она никогда не вздрогнет, никогда не повернется к жуткому вниманию. Девушка, которая однажды упала с высоких качелей, девушка, которая боялась пустых автобусов, девушка, которая волновалась о том, что ее собака была одинока, пока она работала, ушла в то время, как она смотрела на холодное тело, мирно лежащее на больничной койке. Прежде чем она успела сделать шаг к бабушке, Джису застыла в сомнении и нерешительности. Мягкая рука ее лучшей подруги покоилась на ее плече со сжатыми пальцами. Джису с трудом прикрыла глаза и потерла их костяшками пальцев, прежде чем снова глубоко вздохнула. Каждый шаг, который она делает, подобен удару ножа в ее сердце несколько раз, и когда она, наконец, приближается к краю кровати, она мертва внутри. Ее руки дрожали, когда она касалась розового лица своей бабушки, которое теперь побледнело. Джису наклонилась, поцеловала старую женщину в лоб и закрыла глаза, слезы вырвались из глаз, и она всхлипнула. Она знала, что этот момент настанет, но не быстрее, чем она ожидала. Последний поцелуй в лоб ее бабушки, прежде чем Джису отошла от мертвого тела. Когда она повернулась всем телом, ей пришло время отпустить женщину, с которой она была с детства, ее вторую маму, когда ее первая была занята работой, тепло и солнечный свет, которые давала ей старая леди, теперь все было в тумане.

***

Лиса ходит взад и вперед в своей гостиной, кусая ногти, ожидая, когда Джису вернется домой, после хаоса на вечеринке, все решили закончить вечер, и ее родители с бабушкой остались у семьи Ким. Она не знает, как подступиться к Джису, особенно когда Дженни позвонила Чеен, чтобы сообщить ей, что бабушка Джису умерла. Это ее вина, она знала, что это ее вина, если бы она не пригласила Мину, этого бы не случилось. Она должна была быть в больнице с Джису, но Дженни остановила ее, также, как и Айрин, это могло стать еще хуже, если бы она пошла. Но Джису нуждается в ней… Или нет. — Лиса, пожалуйста! У меня от тебя голова кружится! — Выпалила Чеен, притянув младшую к себе на диван, — Тебе нужно успокоиться, и, пожалуйста, если ты сейчас думаешь, что это твоя вина, прекрати это. — Но ведь это правда! — Лиса снова встала и резко повернулась к своей лучшей подруге, — Если бы я только не пригласила Мину, этого бы не случилось! — Это должно было случиться, но не в этом случае! — Крикнула ей Чеен и схватила Лису за руку, чтобы остановить младшую, которая снова начала ходить взад и вперед. — Она права, Лиса, я знаю, что это нормально — винить себя, но, пожалуйста, не будь такой перед Джису. Она нуждается в тебе больше, чем кто-либо сейчас, — спокойно говорит Айрин, склонив голову на плечо жены и глядя на нее своими нежными глазами. — Неужели она действительно нуждается во мне? Или она будет презирать меня, потому что это моя гребаная вина! — Клянусь Богом, Лиса! Если ты не прекратишь, я ударю тебя головой об эту стену! — угрожает Чеен, что заставляет Лису остановиться и огрызнуться на свою лучшую подругу с широко раскрытыми глазами, — Ты такая надоедливая! — Добавила блондинка. Лиса плюхается задницей рядом с Чеен и ерошит ей волосы: — А что, если она не поговорит со мной? И что мне теперь делать? — Она поговорит с тобой, тебе просто нужно успокоиться. — А как же свадьба? — Снова спросила Лиса с беспокойством на лице. — Свадьба отменяется. Все они резко повернули головы к двери, на их лицах застыло недоверчивое выражение, они не могли поверить тому, что услышали от Джису. — Ч–что? — Лиса заикается и встает на ноги, — Почему? Джису смотрит на нее без всякого выражения, безучастно и безжизненно: — У меня нет причин жениться на тебе, и я уезжаю. Девушка с глазами лани открыла рот, но не произнесла ни слова, и она посмотрела на Дженни, но та отвернулась, избегая взгляда Лисы. — Ребята, мы все еще можем поговорить об этом, — сказала Айрин с явной паникой в голосе, и Джису покачала головой, вздохнув, как будто ее решение расторгнуть брак было определено и никто не может заставить ее изменить свое решение. Она отменяет свадьбу, и Лиса не знала, что чувствовать, говорить или реагировать. Она просто стояла там, глядя на Джису, как будто единственный человек, которого она могла видеть — это девушка с малиновыми волосами, с огнем ярости и ненависти, тлевших в маленьких прищуренных глазах. — Джен, пожалуйста, помоги мне собрать вещи, — воскликнула Джису, входя в комнату. Дженни уже собиралась последовать за своей лучшей подругой, но Лиса схватила ее за руку, что заставило брюнетку остановиться, и вопросительно посмотреть на Лису: — Позволь мне… Дай мне поговорить с ней. — Я не думаю, что это хорошая идея, Лиса, — Дженни вздохнула с сожалением, но Лиса покачала головой. — Пожалуйста, Дженни, мне нужно с ней поговорить, — умоляет Лиса. Дженни подавленно вздыхает, прежде чем кивнуть головой: — Только… — она замолчала и посмотрела поверх двери, — Пожалуйста, обними ее, если она заплачет, ей это нужно. Лиса удивилась, но вскоре кивнула, другие девушки решили пойти в квартиру Чеен, и после того, как они вышли, Лиса глубоко вздохнула и сглотнула, прежде чем вошла в свою комнату и увидела, что Джису уже наполовину закончила упаковывать свои вещи. — Джису, — тихо позвала она, но старшая делает вид, что не слышит Лису, и продолжает укладывать одежду в чемодан, — Джису… — Она снова позвала Джису, но та не шелохнулась, — Пожалуйста, поговори со мной. — Я уже сказала тебе, что свадьба отменяется, — холодно и прямо сказала Джису, как будто хотела, чтобы Лиса оставила ее в покое. Тишина цеплялась за них, как ядовитое облако, которое в любой момент могло задушить их, и только движение Джису было единственным звуком, который можно было услышать в комнате. Лиса опустилась на другую сторону кровати напротив Джису и печально посмотрела на старшую: — Мне очень жаль, — начала Лиса, но Джису не остановилась в своих движениях, и Лиса продолжила, — Мне не следовало приглашать ее, прости, я такая тупая, и не думала, что она испортит нам вечер, прости… — Остановись. — Но… — Я сказала остановись! — Джису встала с кровати и бросила на пол тряпку, которую держала в руках, — Я согласилась на этот гребаный брак из-за нее! Я возмущена твоим поведением, потому что должна была исполнить ее желание, но теперь, когда она ушла, я не думаю, что этот брак вообще необходим, и поэтому мне тебя жаль. Лиса почувствовала, как острый нож пронзил ее сердце, тошнота неудержимо закружилась в пустом желудке. Ее голова кружилась от полусформировавшихся сожалений, казалось, что ее кровь превратилась в смолу, когда она изо всех сил пыталась удержать ровный ритм. Она никогда не видела Джису в таком состоянии, Джису никогда не разговаривала с ней в таком тоне, и слова, слетевшие с ее губ, словно яд, медленно растапливали ее характер. — А как же мы? — спросила Лиса. Джису сухо рассмеялась, продолжая собирать вещи: — Нет никаких нас, Лиса. — Есть. — Это был фиктивный брак. — И мы согласились на это! Лиса никогда не видела Джису такой, в ее глазах была апатия, неподвижность. У девушки, которая часто смеялась, которая была всеобщим другом, появилась жесткость. Как будто Лиса могла прочитать все, в чем Джису винила ее, одним долгим взглядом, и прощение больше не было вариантом. И она боится, боится, что никто не сможет помешать Джису уйти от нее. — Мы все еще можем продолжить свадьбу, ведь это ее последнее желание, верно? Ты все еще можешь это сделать, даже когда она ушла, — говорит Лиса ей, это была скорее мольба, а не предложение. — Прекрати, Лиса, брось это и будь счастлива, потому что теперь ты свободна, ты можешь делать со своей жизнью все, что захочешь. — Нет! — Закричала Лиса, яростно тряся головой, — Мы все еще можем исполнить ее желание! — В этом нет необходимости. — Есть, Джису! Есть! — Лиса немного повысила голос и раздраженно провела тонкими пальцами по волосам, — Я лю… — Слова застряли у нее в горле, когда она увидела, что Джису направляется к двери, она побежала за ней и заключила старшую в объятия, надеясь, что Джису услышит ее сердцебиение, кричащее пожалуйста-не-оставляй-меня. Но Джису глухая, она слышит только свою скорбь по бабушке, тишина загоняет Лису в кошмар, от которого она не может убежать, она закрывает глаза, когда Джису убирает руки Лисы со своих. Нет! Лиса кричит, но это не доносится до Джису, потому что кричала она только в своей голове.

***

Ее руки крепко сжимали бутылку, а глаза были обращены к затылку с мучительным ощущением головной боли. Она наклонила голову к краю дивана и сделала большой глоток темной субстанции, которая действовала на нее. Она вздохнула, когда стены становятся частью веселого дома, меняя фигуру в мгновение ока. Ее дыхание состояло в основном из запаха алкоголя, который проникал в ноздри, а рот болел от количества алкоголя, которое она выливала в свое глотку. Она прочистила горло, когда встала, просто чтобы упасть обратно на диван в неуравновешенной попытке пройти в темную спальню, где она могла чувствовать себя комфортно в постели, чтобы преодолеть состояние опьянения. Лиса снова попыталась встать, но не успела она сделать и шагу, как почувствовала слабость в коленях и упала на пол. Она услышала, как открылась дверь, и громкий вздох, исходящий от Чеен, заставил ее хихикнуть, а затем она поднялась и села, опустив голову. — Ах ты тупая сука! — Зашипела на нее Чеен и помогла ей встать на ноги, — Я же сказала тебе не напиваться! Ты пьешь уже два гребаных дня! Лиса снова хихикает, как школьница-подросток, когда блондинка кладет руку Лисы на свою шею и обвивает свою руку вокруг талии лучшей подруги, чтобы отвести девушку в ее комнату. Чеен резко положила Лису на кровать, она закрыла глаза и помассировала виски, а Лиса вытянула руки, — Зачем ты это делаешь, Лиса? — Потому что она бросила меня. — Она скорбит, Лиса, ты должна была быть там, даже если она не хочет тебя видеть, ты ей нужна! — Нет, это не так. Чеен стонет и раздраженно ерошит волосы, прежде чем ударить младшую по руке: — Ты такая тупая, Лиса! Что ты за человек, которому скоро предстоит стать женой?! Лиса издает гортанный смешок: — Но ведь никакой свадьбы нет, Рози, она все отменила, разве ты не знаешь об этом? — Горечь в ее голосе так очевидна, улыбка, застывшая на ее губах, фальшивая, ее смех — это сила, но боль внутри нее и слезы, которые начали течь по ее заплаканному лицу, единственные настоящие. Уверенность в голосе Джису отправила Лису в самую глубокую дыру внутри нее, она не знала, когда начала чувствовать что-то к девушке с губами в форме сердца. Когда Джису отменила свадьбу, Лиса почувствовала, как на ее голову вылилось ведерко со льдом, и самое худшее из всего этого — это когда Джису ушла той ночью, даже не подумав. Она любила Джису, но не может признаться в этом даже самой себе, может быть, потому что ей кажется таким избитым влюбиться в девушку, которую ты встретила всего месяц назад, и тот факт, что она все еще напоминает себе, что у нее есть девушка. Но это не помогло ей, когда Джису продолжала относиться к ней прямо противоположно тому, как она относится к старшей, постепенно она влюбилась, не замечая этого до той ночи, когда она почти выпаливает эти три слова. Чеен села на кровать и вытерла слезы, которые продолжали бежать из глаз ее лучшей подруги, она прикусила губу, чтобы предотвратить рыдания, которые угрожали начаться, она никогда не видела, чтобы ее подруга страдала так раньше, даже с Миной, боль отражалась на ней, хрупкость и опустошение приходило к ней, и это было понятно, просто взглянув на младшую. Чеен лежала рядом с Лисой, используя руку Манобан в качестве подушки, пока она обнимала маленькую талию Лисы и уткнулась лицом в ее шею, она слышала пульс на шее младшей, она чувствовала, как Лиса дрожит на ее руках, плач становился все громче, и Чеен позволила себе плакать вместе со своей лучшей подругой, так как она могла видеть, как сильно Лисе было больно прямо сейчас. — Я лю… люблю ее. Чеен беззвучно ахнула, услышав это от своей лучшей подруги, она крепче сжала ее в объятиях и придвинулась еще ближе: — Тогда иди к ней, — прошептала блондинка.

***

Лиса стояла у входа на похороны, дыхание ее было прерывистым, руки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди, со своего места она видела Джису, стоявшую в первом ряду рядом с Дженни. Ее сердце тает, когда она видит девушку, два дня, которые прошли без Джису в ее квартире, ощущались для Лисы как год, она скучала по ней так сильно, и она ничего не могла сделать, кроме как напиться, и Чеен была там, чтобы помочь ей спать, когда она закончила пить. Сыльги и Айрин находились на похоронах, чтобы присматривать за Джису, и она благодарна, что даже если свадьба отменяется, они все еще поддерживают дружбу между ними. Брюнетка запрокинула голову и увидела, что Лиса суетится у двери, не зная, стоит ли ей войти. Люди смотрят на нее, некоторые с отвращением, потому что они были там, на вечеринке по случаю помолвки, некоторые недоумевают, почему девушка стоит в дверях и борется сама с собой. — Чу, я принесу тебе кофе, — говорит ей Дженни, но Джису просто стояла неподвижно, глядя на нее с пустым выражением лица, брюнетка только беспомощно вздохнула и поцеловала старшую в висок, прежде чем встать и пойти к двери, где Лиса решается, входить ей или нет, — Почему бы тебе просто не войти? — Спросила она, когда подошла к младшей. Лиса испуганно дернула головой вперед: — Дж-Джен. — Возьми себя в руки и сядь рядом с ней. — Она все еще злится на меня? — Я не знаю, Лиса, но ты не узнаешь, если будешь стоять здесь, как истукан! — Дженни наполовину завопила, что заставило Айрин и Сыльги уничтожить их на месте и тут же вскочить, увидев Лису. — Почему ты злишься на меня? — Лиса посмотрела на брюнетку, нахмурив лоб. Дженни усмехнулась: — Ты сделала мою девушку своей няней на два дня! Что ты хочешь, чтобы я сделала? Была милой? — Сердито произнесла она, закатив глаза. — Эй, ребята, только не здесь, — сказала Сыльги, остановив девочек как раз перед тем, как ситуация ухудшится, — Лиса, иди к Джису. Лиса поджала губы и глубоко вздохнула, прежде чем снова посмотреть на Дженни: — Мне очень жаль, что так вышло, Джен, — воскликнула она, но Дженни только закатила глаза. — А теперь иди, Лис, — Айрин подтолкнула ее, но Лиса быстро обернулась, увидев, что мистер Ким смотрит на нее. — О Боже, я не могу этого сделать, — сказала она и уже хотела выйти, но Дженни шлепнула ее по шее, — Ай! — Воскликнула она с широко раскрытыми глазами, — Зачем ты это сделала?! — Ты гребаная трусиха! — Лиса с трудом сжала губы и вздохнула, чтобы успокоить нервы, — Тебе трудно к ней подойти? Ты что, боишься ее? — Нет! — Тогда иди, пока я не сделала тебе еще чего похуже! — Прошипела Дженни и мотнула головой в сторону своей лучшей подруги. Лиса вздохнула в девятый раз за этот день, и когда она повернулась на каблуках, то снова обернулась, — Твою мать! Она смотрит на нас! — Конечно, из-за твоей громкой задницы! — Дженни фыркнула, и Лиса скорчила ей рожу. — Теперь, когда она увидела тебя, отступать некуда, — говорит ей Сыльги и легонько подталкивает обратно к Джису. Лиса беспомощно смотрит на них, но вскоре снова оборачивается, когда подходит к Джису, которая все еще смотрит на нее безучастно. — П-привет, — Лиса поздоровалась, как только встала перед Джису. Девушка пристально смотрела на нее в течение минуты, прежде чем кивнуть головой, — Можно я… Можно я сяду? — Джису снова кивнула, — Я сожалею о твоей потере. — Спасибо, — ее голос был не настолько искренним, но и не настолько резким, и Лиса опустилась на стул. Джису снова уставилась на гроб, и тишина поглотила их, никто не осмеливался заговорить снова, даже если Лисе так много нужно было сказать. Тишина была для них ядом, потому что в этом беззвучном пространстве пустота их разговора была обнажена, и как раз перед тем, как они оглохнут от оглушительной тишины, Джису вздохнула и повернула голову к Лисе. — Ты ей понравилась, — Джису вздрогнула, и Лиса резко вскинула голову, изогнув брови, — Она сказала мне это, когда я в последний раз приезжала домой. — Ух… — Она с нетерпением ждала нашей свадьбы. — Джису… — Но теперь, когда ее больше нет, у меня нет причин продолжать это, — Джису с трудом сдерживала слезы, борясь с собой, но они все равно начали капать на ее лицо, — Если бы я знала, что это случится, то согласилась бы на этот брак. — Мне очень жаль. — Нет, — произнесла Джису, качая головой и вытирая слезы, которые продолжают капать из ее глаз, — Перестань извиняться, Лиса, твои извинения никогда не вернут жизнь моей бабушке, — в ее голосе слышится яд, как будто она обвиняет Лису, но, на самом деле все, что происходит сейчас, отчасти вина Мины. Лиса опустила голову, чтобы скрыть слезы, которые начали собираться у нее на глазах: — Мне очень жаль, Джису, очень жаль, — произносит она, шмыгая носом, — Мне очень жаль, — Опустошение слышно по ее голосу, она продолжает извиняться, и ее тело начинает трястись, Лиса плачет и обхватывает талию Джису и утыкается лицом в живот старшей, хватаясь за ее одежду, — Мне о… очень жаль. Джису закрыла глаза, она не могла найти прощения внутри себя, она не могла дать Лисе то, о чем она просит. Она была так слепа от боли и горя, но не могла вынести рыданий девушки с глазами лани. Она медленно успокаивающе гладит спину Лисы, пока ее слезы не начинают капать. — Мне очень жаль, Лиса-я, но мы не можем продолжать нашу свадьбу.