Спасибо, бабушка

— Лиса. Названое собственное имя заставило Лису обернуться, и она увидела девушку, стоящую в пяти метрах от нее. — Чеен-а. Взгляд ее лучшей подруги полон сочувствия, тяжелой утраты и жалости, боль, которую чувствует Лиса, исходит от нее. Они должны были просто наблюдать за Лисой из машины, но, увидев младшую, Чеен больше не могла этого выносить, даже если Дженни останавливала ее, она все равно вылезла из машины и побежала к своей лучшей подруге. Они следили за Лисой с тех пор, как девушка побежала вниз, громкий стук из ее двери заставил блондинку перебежать и увидеть сумку Лисы на земле, она разбудила Дженни и потащила брюнетку с парковки, они следовали за Лисой до самого дома Джису. Они видели, как Лиса сломалась, они видели, как Джису выходит из машины Тэхёна, они видели, как Манобан вопит от всего сердца, они видели все, и Чеен сожалела об этом, потому что не справилась с болью, увидев, как ее лучшая подруга садится на корточки от боли. Она улыбнулась, вытянула руки перед собой и ждала младшую. Лиса не стала тратить время на бег к блондинке. Она охватывает ее крепким объятием, объятием, в котором нуждается Лиса. — Ч-чеен-аа, — плачет Лиса в шею блондинки, сжимая ее одежду, как будто ее жизнь зависит от этого, что если она когда-либо ослабит хватку, она упадет в самые глубокие ущелья боли. Чеен прикусила нижнюю губу, чтобы перестать плакать, потому что ей нужно быть сильной для своей лучшей подруги, особенно в этом случае, Лисе нужно плечо, чтобы плакать, ей нужен кто-то сильный, чтобы удержаться. — Все в порядке, Лиса, я здесь, — Прошептала она, успокаивающе поглаживая спину Лисы. Лиса плакала, будто внутри нее было слишком много боли. Она плакала, как будто ее душа должна была вырваться из-под ее кожи, отчаянно пытаясь выпустить свою ярость на мир. Успокаивающие слова ее лучшей подруги не имели никакого значения вообще. У Лисы нет никаких выходов, кроме естественных методов успокоения, и Чеен продолжала гладить ей спину, и они оставались так почти час. Пока она не почувствовала тяжесть младшей и мягкое сопение Лисы — она уже уснула, Чеен вытащила свой телефон из кармана, чтобы позвонить Дженни. Блондинка закатила глаза после того, как трижды позвонила своей девушке, но она все еще не отвечала, похоже, она заснула, ожидая девушек, после ее последней попытки Дженни наконец подняла его. — Блядство... — О Господи! Не говори мне, что ты уснула в машине! — Прости, — виновато бросила брюнетка с нервным смехом, Дженни вылезла из машины, когда Чеен больше не отвечала, но она уже знает, что Манобан закончила с истерикой. Она подошла к своей девушке и подняла левую бровь, — Пожалуйста, скажи мне, что она не поставила тебе засос снова, или я сломаю ей шею прямо здесь и сейчас. Чеен хихикает и прикрывает рот, стараясь не разбудить младшую в ее руках: — Нет, но если ты позволишь ей остаться ещё на минуту на моей шее, не обвиняй ни ее, ни меня. Глаза Дженни расширяются, и она быстро идёт обратно к своей машине. Нужно подогнать ее к ним, чтобы им не пришлось тащить Лису. — Брось ее внутрь, быстро! — произнесла Дженни, когда открыла заднюю дверь, но Чеен лишь слегка взмахнула рукой, хихикая, она осторожно опустила тело Лисы на заднее сиденье и поцеловала в лоб, прежде чем закрыть дверь, и когда она обернулась, Дженни посмотрела на нее обижено, и блондинка рассмеялась, — Клянусь Богом, Розанна Пак, ты меня не уважаешь! — Это просто поцелуй в лоб, перестань вести себя так, будто я целую ее в губы, — Чеен умиляется, когда ее девушка ревнует ее к лучшей подруге, но это настолько незрело для Дженни, тем более, она знает, что они такие, как и всегда. Она подалась ближе к брюнетке и быстро коснулась ее губ, недовольство на лице Дженни сменилось улыбкой: — Тебе повезло, я так тебя люблю, что не собираюсь выбрасывать этого ребенка из моей машины, — говорит она ей, и Чеен снова взмахивает руками, прежде чем наклониться для еще одного поцелуя. Прежде чем они поехали домой, Чеен позвонила Сыльги, ей было жаль разбудить их в выходные, но кто-то должен был забрать мотоцикл Лисы, Сыльги и Айрин сразу же поехали к месту, где они были. И, как Чеен, Сыльги не могла не пожалеть свою подругу, Айрин плакала, но ее жена быстро подошла к ней. — Должно быть, ей тяжело быть одной и переживать всю эту боль, — произнесла Айрин, глядя на младшую с грустными глазами. — Мы знаем, насколько она хрупкая, когда ей было больно, был ли у нее кто-то на ее стороне в те времена? Кто-то обнимал ее? — Эй, эй, тише, дорогая, — остановила Сыльги свою жену и обняла ее, потому что старшая начинает дрожать из-за слез, ее губы и руки дрожат. Она не может принять боль, которую Лиса переживала прямо сейчас. Лиса — их ребенок, они знают, как тяжело ей оставаться в одиночестве, они знают, что Лиса сама не может справиться с болью, и, увидев ее в таком состоянии, Айрин чувствует себя такой никчемной как подруга, как мама, как сестра. — Она сильная, я знаю, что в те времена с ней кто-то был, посмотри на нее, — сказала Сыльги, указывая на младшую, — Кажется, она в порядке. — О нет, Сыль, она не в порядке, посмотри на нее, — говорит ей Дженни, но Кан бросает на неё убийственный взгляд, — Я имею в виду, да, она в порядке, Айрин, посмотри на нее, —перевернула свои слова Дженни и спряталась за своей девушкой. — Перестань болтать, ладно? — шипит Чеен на нее, но брюнетка просто высовывает язык, — Ты такой ребенок. — Я знаю, потому что я твой ребенок. — Хорошо, девочки, давайте заберем настоящего ребенка домой, — вмешалась Сыльги и отпустила свою жену, — Можешь водить, милая? — спросила она, и Айрин кивнула головой, вытирая слезы на лице, используя рукав своей жены, — Ладно, давай встретимся дома, веди себя хорошо, ладно? Вы тоже, девочки.

***

— Привет! Это Пак Чеен, если вы снова нашли проблем, и вы Лиса, не беспокойтесь и оставьте сообщение после звукового сигнала. — Я Дженни Ким, нет, мне это не интересно, пожалуйста, никогда не оставляйте сообщение после звукового сигнала. — Привет, это Кан-Бэ Джухен, я, наверное, далеко от телефона, просто оставьте сообщение после звукового сигнала, и я перезвоню. — Привет, это Кан Сыльги, просто оставьте сообщение после звукового сигнала. Джису тяжело вздохнула и с раздражением бросила телефон на край кровати: — Почему никто не отвечает на мои звонки?! — проговорила она, спрыгнула с кровати и заходила взад-вперед по комнате, грызя ногти, — Я знаю, что это она! Я уверена, что это Лиса! Некоторое время назад, незадолго до того, как она вошла, она заметила периферическим зрением человека и резко повернула к ней голову, но Лиса уже уезжала, и даже если она не видела ее лица, она знала, что это была Манобан. Она беспокоится о том, что Лиса может думать неправильно о том, что она видела, она может думать, что она встречается с Тэхеном, что не соответствует действительности. Но она остановилась. Почему она так волнуется? Разве это не то, чего она хочет? Если она действительно хочет забыть, нужен ли ей кто-то, чтобы помочь ей? И Тэхён- — Нет, я не буду использовать кого-то, я не такой человек. Джису глубоко вздохнула, вернулась к своей кровати, сунула одну ногу под толстое одеяло и обернула все свое тело. Через некоторое время она ворочалась и проворачивалась, но просто не могла найти комфортное положение. Легкий туман сна сидел где-то в глубине ее сознания, но она была слишком далеко, чтобы достигнуть его, плавая в луже своих воспоминаний. Ледяной дискомфорт расцвел в ее груди и мешал дышать. Пытаясь заставить себя уснуть, она делала глубокие вдохи, как только могла, но они просто схватили ее за горло, словно дул ледяной ветер и замёрзли. В тот момент она осознала, что это будет долгий рассвет для нее. Непосредственно перед тем, как она смогла закрыть глаза, свет отразился от щелей жалюзи, висящих на ее окне, ослепляя ее, оповещая ее, что солнце уже выполняет свою работу. Ранний утренний туман начинает рассеиваться, покрытая росой трава и паутина, солнце поднимается, бросая оранжевые и розовые лучи на тонкий слой облаков, поют птицы хора рассвета, гудение машины и грохот клавиш за пределами ее комнаты. И следующее, что она увидела — девушку, стоящую в конце ее кровати и недоверчиво смотрящую на нее: — Дерьмово выглядишь! Ты не спала? Она поднялась с кровати, чувствуя себя такой уставшей, даже если она еще ничего не делала, и уставилась на свою лучшую подругу. — Ну и что мне делать с тобой, Чу? — произнесла Дженни, покачивая головой. Она села на край кровати и смотрела в ответ, — Хочешь поговорить об этом? — Джису медленно качает головой, — Ну, я должна, потому что ребенок был так опустошена, и я не ожидала, что увижу тебя такой же, как она. — Она видела нас? — спросил Джису, и брюнетка кивнула, — Я знала, — вздохнула Джису и снова упала назад. Дженни легла рядом с ней, и они обе смотрели на голый потолок, а Дальгом свернулся калачиком сбоку. — Она тебе нравится, да? — Нет. — Перестань врать мне и себе, даже Дальгом знает, что она тебе нравится, поэтому он затаил злобу на этого ребенка. — Я не... Дженни хихикает и качает головой, она не могла поверить, что даже если это уже очевидно, она продолжает отрицать: — Что ты? — Проехали. — Это все такая херня, знаешь? Твои попытки идти дальше. Ты просто причиняешь себе боль. Джису с легкой улыбкой поджала губы, она знает, что ее лучшая подруга права, но что мешает ей следовать за своим сердцем? Кто мешает ей любить Лису? Никто. Только она и ее страх. Боится любить, боится обидеть и боится, что их отношения могут не продлится долго, и она боялась, что Мина вернется, чтобы разрушить возникающие между ними чувства. Джису знает, как сильно Лиса любит Мину, что, если она просто влюбилась в нее? Что если однажды Мина попросит Лису вернуться к ней, и она останется там одна, она не сможет этого вынести, после смерти бабушки она больше не хочет потерь... Как и все. Дженни перевернулась на бок, обняла крошечную талию Джису и положила голову на грудь старшей: — Я знаю, возможно, я выглядела как главная злодейка в этой истории, но если ты действительно глупа и хочешь продолжать эту глупость, то я предлагаю тебе позволить Тэхёну войти в твою жизнь и помочь тебе двигаться дальше. — Она будет в порядке? — Конечно нет, но она привыкнет к боли, и я надеюсь, что это будет причиной, чтобы взять себя в руки. Пульсирующая боль пронзает ее сердце, мысль о том, что Лисе будет больно из-за нее, вызывает подкатывающуюся к горлу тошноту, все в ней переворачивается, а ее дыхание становится рваным и поверхностным. Дженни услышала, как учащается сердцебиение Джису, и грустная улыбка расползается по ее губам, бесконечная сага о мазохистке Джису все еще продолжается. — Что тебе мешает, Чу? — Тихо спросила Дженни, понимая, что она слишком сильно давит на старшую, потому что она знает, что Джису не нравится говорить о своих чувствах, она предпочитает держать это в себе, но на этот раз Дженни думает, что пришло время ее лучшей подруге показать, насколько она ранимая. Джису вздохнула сотый раз за этот день: — Боюсь. — Чего? — Всего, Джен, — прошептала она и едва слышала свой собственный голос, — Всего, — повторяет она и снова вздыхает, как будто Дженни не расслышала с первого раза. — Стоит рискнуть, если она тебе действительно нравится. — Тогда что, если она просто влюбилась в меня? Что, если Мина вернется? Дженни поспешно отстранилась от старшей и села: — Я думала, что Лиса единственная тупица среди нас. — Я не могу справиться с этим, Дженни, я не знаю, что я должна делать, если я потеряю кого-то снова. Брюнетка смотрела на нее в течение минуты, раздумывая действительно ли ее лучшая подруга продолжит свою глупость. Они обе причиняют боль себе, но Дженни знает свою лучшую подругу, как свои пять пальцев. Если Джису уже приняла решение, никто не может заставить ее передумать: — Я просто надеюсь, что ты никогда не пожалеешь о своем решении, Джису. — Конечно, я знаю.

***

Лиса больше осознавала свою головокружительную боль, чем слой засохшей слюны, которая покрывала ее потрескавшиеся губы. Когда она встала на ноги, комната завертелась вокруг нее, она потеряла равновесие, и потянулась к стене. Ее рука скользнула по краске с сильным блеском, и она с грохотом упала на ковер. Комната продолжила крутиться, прежде чем снова стать неподвижной, и она опёрлась на кровать, чтобы наконец встать, она и так оставалась на полу в течение минуты, собираясь с силами. Она мазала глазами по своей комнате, и ее брови были сведены в замешательстве, думая, как она оказалась здесь, когда все, что она помнит, это то, как пила с Сон и Бэмбэмом в Таиланде, дверь открылась и показала блондинку. Девушка держала поднос с едой, тепло улыбаясь. Чеен быстро поставила все и подбежала к Лисе, встревоженная из-за вида младшей, как будто она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. — Лиса! Что случилось? — Голова раскалывается. Чеен потянула Лису на кровать и помогла откинуться на изголовье: — Сколько ты выпила? — спросила она Лису, в ее голосе есть вспышка гнева, которую она не могла скрыть. — Я не… я не знаю, все, что я помню, я была пьяна два дня подряд, — произносит Лиса, массируя кожу головы, чтобы уменьшить боль. Чеен обернулась и нахмурилась: — Умереть хочешь? — Рози, пожалуйста, — сказала Лиса умоляющим голосом, она не собирается ругаться, это может усилить головную боль, — Я даже не знаю, как я... — Она сделала паузу, когда внезапно образы прошлой ночи начали вспыхивать в ее голове. Ее эмоции снова становятся накалёнными, а внутренности напряженными, ее сердце сдавливает мучительная боль, которая не дает ему биться. Она подняла глаза и встретилась с другими, глядящими на нее с беспокойством. Слезы начинают стекать по ее лицу: — Я… видела Джису с… — Лиса втягивает воздух, как будто кислород покинул ее комнату, чтобы не дать ей дышать. — Лиса! — Блондинка быстро вскочила на кровать и обхватила лицо подруги, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, — Дыши! — командует Чеен, паника начинает расти внутри нее, как будто она учит ее, как дышать, Лиса посмотрела вниз, заставляя себя следовать ритму груди старшей, пока ее дыхание не стабилизировалось, блондинка заметно расслабилась, увидев бледность Лисы, — Боже мой, Лиса! Ты напугала меня до смерти! — воскликнула Чеен. Лиса не произнесла ни слова, вместо этого она уткнулась лицом в шею своей лучшей подруги и заплакала. Она плакала, пока ее глаза не начали жечься, она плакала, пока не почувствовала боль и истощение, она плакала, пока Чеен не могла больше сдерживаться и плакала вместе с ней и едой, о которой давно забыли. — Лиса... — тихо позвала она и отошла от девушки, наклонившись, чтобы вытереть слезы Лисы и свои, это было душераздирающее зрелище для блондинки, хрупкость ее лучшей подруги, игривая и сияющая Лиса ушла и превратилась в беспорядок и опустошенного человека, как будто еще одна рана и они потеряют ее. Чеен тяжело вздохнула и взяла в руки лицо девушки с умоляющими глазами: — Пожалуйста, Лиса, я та, кому трудно видеть тебя такой, нам всем вместе с нашими онни. Я знаю, что тебе трудно принять все, но, пожалуйста, помоги себе, спаси себя от утопления в боли, мы не справимся, если потеряем тебя. Лиса ничего не могла сказать, ее пересохшее горло не позволило бы ей произнести ни слова, чтобы ответить старшей, поскольку она все время плакала и рыдала, как будто в ее горле был ком. Но она может слышать свою лучшую подругу, она может понять ее, она знает, что Чеен права, но боль внутри нее не позволит ей перестать плакать. Ей больно так, что даже люди вокруг нее страдают от того, что они видят ее. Лиса перевела взгляд на Чеен, когда увидела Айрин и Сыльги с такими же грустными глазами, как и у блондинки. — П-помогите мне, — Все, что она могла сказать, и во второй раз с тех пор, как она вернулась, она снова схватила руку Чеен.

***

Прошли дни, и не было ни единой ночи, когда Лиса не плакала, она плакала каждую ночь, пока не засыпала, плача, молясь всем богам, чтобы ей помогли забыть, облегчить ее боль, которая постепенно убивала ее каждый день. В одну ночь все изменилось. Две недели ночных страданий и скорби от ее чувств закончились, потому что до нее дошло, что плач не сильно поможет ей. Она тяжело и глубоко вздохнула, как будто, когда она испустила вздох, она также отпустила половину тяжести, которую несла на своём сердце. Внезапное облегчение, ее тело заметно расслабилось, а глаза стали сухими, и в ту ночь не было ни капли слезы. Вместо этого слабая улыбка подкралась к ее губам, прежде чем она бросила сигарету на землю, растоптала ее, развернулась на каблуках и пошла обратно в свою комнату. Ее внимание привлекла пустая рамка над полкой, она знала, что Джису забрала снимок, и на ее губах появилась еще одна хитрая улыбка. Она вспомнила, что, когда делала эту фотографию, был вечер, они ужинали в квартире Кан. Джису позволила ей сначала воспользоваться ванной комнатой, как только Лиса вышла из ванной и собиралась позвать девушку, она остановилась, увидев, что старшая увлеклась своей книгой, слегка приподняв брови, она побежала обратно в свою комнату, схватила зеркальную камеру и сделала тайный снимок без разрешения старшей, звуки затвора заставили Джису обернуться, но Лисе наплевать на взгляды, которые она получала от красноволосой, поскольку она продолжала восхищаться фотографией в камере. Джису медленно встает на ноги, не отрывая взгляда от младшей: — Удали. Лиса смотрит вверх и ухмыляется: — Нет, это самая первая твоя фотография в моей камере, и это довольно мило, — сказала она ей с дразнящей улыбкой, — Смотри! Ты действительно хорошенькая здесь. Румянец на лице Джису не пропустили игривые глаза Лисы, ей было уже слишком поздно скрывать покрасневшие щеки, когда Манобан подошла к ней: — Ты такая милая, когда краснеешь. — Заткнись! — воскликнула Джису и толкнула Лису в сторону, и побежала в ванную, оставляя младшую смеяться. — Лиса? — Этот сладкий голос за дверью заставил Лису вылезти из задумчивости. — Да? — отвечает она, когда идет к двери. — Все в порядке? — Тон беспокойства был так заметен в голосе Чеен, Лиса открыла дверь, и блондинка сморщила лоб в замешательстве, вид ее лучшей подруги без слез на лице, то, что Лиса, наконец, сама открыла ее дверь, это было впервые, когда она увидела младшую после той ночи. — Я в порядке, Рози, — пробормотала Лиса, но ее голос не был громким из-за сухости в горле, которая причиняла ей боль, когда она говорила, — Могу я… — она остановилась и сглотнула, — есть стакан воды? Рози, казалось, удивилась тому, что услышала, и моргнула глазами: — Ч-что? Лиса улыбнулась: — Вода, — Сказала она снова и щелкнула пальцами перед своей лучшей подругой, которая все еще поражена, увидев улыбающуюся Лису. — О-о-о-о-о! — Чеен заикается и бежит на кухню мимо Сыльги, которая теперь хмурит брови на младшую и задается вопросом, почему она так спешит. После того, как Чеен схватила минералку из холодильника, она быстро побежала назад, но остановилась у Сыльги, когда старшая взяла ее за запястье: — Эй, эй, почему ты спешишь и для кого это вода? — Ли-Лиса. Озабоченность возникает в Сыльги после того, как слышит имя самой младшей: — Что произошло? — спросила она, ослабив хватку на Чеен, и быстро побежала в комнату Лисы. Она остановилась, увидев младшую, сидящую на конце кровати, скользящую правой ногой к своим белым резиновым кроссовкам Баленсиага и смотрящую на них. — Эй, Сыль! — Лиса лучезарно смотрит на нее, слегка взмахнула рукой и перевела взгляд на девушку позади старшей, — Спасибо, Рози, — Чеен протянула ей бутылку воды, и она немедленно выпила все, чувствуя, как ее воспаленное и сухое горло облегчилось от боли. — Будем ли мы есть на улице, как в прошлое Рождество, или будем сидеть дома? — Айрин приготовила, — Сыльги до сих пор не могла поверить в то, что видела, это было, как будто Лиса не плакала в течение этих последних нескольких недель, отечность ее глаз давно исчезла, она хочет спросить Манобан, что заставило ее перестать плакать, но она не хочет выбивать Лису из равновесия. Все, что имеет значение сейчас — это их младшенькая, улыбающаяся им, как будто ничего не случилось. Лиса кивнула головой и продолжила обуваться, после того, как она завязала шнурок, она медленно встала и посмотрела на девушек перед собой: — Пойдемте, я такая голодная. Хотя две другие девушки все еще были в шоке, Лиса пошла в соседнюю квартиру, и Айрин чуть не уронила миску, которую держала в руках, когда обернулась и увидела Лису позади себя с яркой улыбкой на губах. — Лиса! — воскликнула она, поставив миску на столешницу, с энтузиазмом обняла младшую девочку и отодвинула от себя Лису, чтобы увидеть ее лицо и убедиться, что она не спит, — Боже мой, Лиса! — повторяет Айрин и охватывает девушку в более крепкие объятия. — Эй, я не могу дышать! — Заскулила Лиса, а Айрин только хихикнула, отпуская младшую, но руки последней все еще лежали на ее плечах. — Я так счастлива, что ты наконец-то вспомнила выход из своей комнаты, Лиса, — говорит ей Айрин тихо. — Да, я тоже, — напевала Лиса. — Хм, мы... мы должны сказать, — Чеен замолкает и смотрит на Лису с тревожными глазами, — Дженни приедет сегодня вечером. — И что? Конечно, она будет здесь, она же твоя девушка, — сказала Сыльги, посмеиваясь, но блондинка не осмеливалась оторвать взгляд от Лисы, когда она произнесла следующее слово, которое заставило сердце Лисы сжаться в ее груди, но она воздержалась от того, чтобы показать это. — Она будет с Джису. — Все в порядке, Рози, я справлюсь с этим, не волнуйся, — солгала Лиса с уверенной фальшивой улыбкой. И, как по команде, зазвонил дверной звонок, и Чеен открыла, показав трех человек снаружи, и она обернулась к своей лучшей к кухонной двери со смешанными эмоциями, но Лиса кивнула ей в знак того, что все в норме. — Я в порядке.