На самом деле

Встречай своих воинов, Один, — мы вернулись домой © Мельница — На север

Порывы ледяного ветра хлестали по лицу, чуть не срывали золотые галуны с эполет на парадной форме. О чем думал первый Император, когда основывал столицу в таком месте? Может, он и был великим полководцем, создавшим это государство, но при том ненормальным — чего только стоит идея вырядить своих сподвижников под Пруссию и заставить говорить по-немецки? Райнхард давно не был в столице. Империя вела бесконечные войны, с одной из которых недавно вернулся его полк. Впрочем, вопросы квартировки он, по своему обыкновению, свалил на Кирхайса, своего младшего по званию сослуживца и ближайшего друга. Рыжий всё равно терпеть не мог светскую жизнь. К тому же, он был простолюдином, а Райнхард принадлежал к обедневшей, но дворянской семье. Он даже имел право на приставку «фон». Впрочем, на эту привилегию ему было дано отдельное разрешение ввиду того, что его сестра была «камелией» очень высокопоставленного лица. Многие офицеры просто ненавидели Райнхарда, считая его выскочкой, и смеялись над ним, оскорбляя его сестру и то ремесло, которым раньше зарабатывал его отец. Оно совсем не соотносилось с дворянским достоинством — Себастьян Мюзель был всего лишь актером Императорского театра. Пока окончательно не спился. Сестра тоже когда-то была актрисой… Мать Райнхарда погибла, когда ему было всего три года. В ее смерти был виновен пьяный аристократ, задавивший ее рысаком. Конечно, никакого наказания он не понёс. Райнхард презирал и ненавидел имперских аристократов, они отвечали ему взаимностью. Мюзелю даже пришлось пару раз нарваться на дуэль, хотя такой вид выяснения отношений стремительно устаревает. Кирхайс тогда много чего ему за это высказал… Столица, наверное, изменилась, но Райнхард вряд ли мог бы сказать, в чём именно. Может быть, стало больше рабочих кварталов, где в мрачных домах из тёмно-коричневого кирпича ютились замученные тяжёлым трудом люди с озлобленными глазами? Но центр с многоколонными, украшенными лепниной и изящными скульптурами дворцами знати оставался практически прежним. Но в чём смысл вспоминать об оскорблениях? Сейчас Райнхард мог думать только о том, что вот-вот встретится с Аннерозе. Сестра заботилась о нем, когда он был ребёнком, и он дорожил ею больше всего на свете, что бы про неё ни говорили. Выйдя из экипажа, Райнхард снова поймал порыв ледяного ветра. Внезапно он закашлялся. Климат столицы был убийственным, даже на войне молодой человек чувствовал себя намного в большей безопасности, чем здесь, ведь здоровье у него было совсем не такое крепкое, как у того же Кирхайса. Рыжий был не просто выше ростом и сильнее, он гораздо лучше переносил тяготы походной жизни и раны заживали на нём много быстрее, Райнхард мог лишь завидовать. Отняв от губ платок, Мюзель увидел на белой ткани пятно крови. Быстро скомкав его, Райнхард поднял глаза к небу, словно ища какого-то знака. Ледяной ветер, оказывается, разорвал вечно закрывающие небо столицы облака, и теперь над городом ярким золотом сверкал выхваченный солнечным лучом шпиль Петропавловского собора.