На самом деле

Мы прячем от света лицо, Мы верим — никто не узнал. Я закрою свой голос хрустальным ключом. Не спрашивай только меня ни о чем. Пускай продолжается бал, продолжается бал.

© «Ты — Королева ночи /Бал», Пикник

Знать Российской Империи кружилась в танце, озарённая неверным светом свечей, горящих в многочисленных канделябрах и роскошной люстре. Юные девицы в невинных белых платьях, позволяющие себе лишь кулон на цепочке или нитку жемчуга, и сверкающие многочисленными драгоценными камнями украшений жены имперских аристократов — все они казались сейчас прекрасными бабочками или диковинными цветами, хотя Оскар фон Ройенталь прекрасно знал, что без слоев пудры на лицах и открытых согласно бальным порядкам плечах, вплетенных в модные причёски шиньонов и туго перетянувших талии корсетов они совсем не так красивы, как кажутся. Как бы они не рядились, эти самодовольные аристократки, по сути своей они — обычные шлюхи, не лучше желтобилетниц. Как и все женщины. Оскар считал, что знает это точно. Ведь его собственная мать, красивая женщина из знатного немецкого рода, изменяла своему законному супругу, его официальному отцу, направо и налево. Чувствующий в себе определённую склонность к разгильдяйству и лени Оскар сильно подозревал, что родила она его не от немца фон Ройенталя, а от какого-нибудь буфетчика Петруши… Примерно так же, судя по слухам, некогда поступили немки Екатерина II и её невестка. Впрочем, сейчас его интересовала только одна женщина, Эльфрида фон Кальрауш, в честь помолвки которой с молодым князем Оболенским и давался бал. Дело в том, что Оскар ненавидел Оболенского. Его однополчанин, этот имперский аристократишка, хоть и был моложе, после подавления Восстания был произведён в тот офицерский чин, на который метил он. Оскар заскрипел зубами, заметив мелькнувшие среди танцующих золотые эполеты и черно-желтую Георгиевскую ленточку. Проклятый Оболенский! Оскар хотел отмстить ему, скомпрометировав его невесту. Желательно, чтобы скандал разразился уже после свадьбы, конечно, но раньше тоже сойдёт. Свою карьеру в армии Оскар начинал в Крымскую войну, и там он встретил ровесника-сослуживца, которого звали князь Иван Васильевич Барашков. Это был очень своеобразный юноша, часто говоривший странные вещи. Как-то он сказал, что многие люди — вовсе не люди, а волки и овцы, добыча и хищники. Сам Барашков, по аналогии со своей фамилией, хотел бы относиться к овцам, потому что правда за ними, а не за волками. Но Оскар всегда считал, что лучше быть волком. Таким он и чувствовал себя, выслеживая и завлекая в сети порока чужих жён и дочерей — сильным высокомерным хищником. Сам Оскар, хоть и был военным, явился на бал во фраке, а не в парадном мундире, поскольку знал, как хорошо подчёркивает его байроническую — высокий, стройный и темноволосый, он обычно бывал очень бледен — красоту сочетание чёрного с белым. Интересно, вдруг он ошибся с выбором костюма, и лучше было бы надеть мундир? Оскар весьма опасался, что может проиграть во внешнем лоске князю Оболенскому. Захотелось посоветоваться со своим лучшим другом, Вольфгангом Миттельмайером, но тот предпочёл на бал не явиться. Сын простого хозяина пекарни, Вольф не владел тонкостями бального этикета и танцевальной грацией, так что они с Оскаром не сомневались: Оболенский послал ему приглашение исключительно с целью сделать из него посмешище, выставить шутом перед самодовольными имперскими аристократами. Оглядев тех, кто в данный момент не танцевал, уже успевший пару раз покружиться с разными дамами Оскар заметил ещё одного знакомого офицера в золотых эполетах — молодого, но талантливого Райнхарда фон Мюзеля, прозванного в среде знати «генералом из-под юбки» за то, что своей карьерой он был обязан сестре, фаворитке очень высокопоставленной особы, о чём не следовало говорить вслух. Оскар вежливо кивнул ему. Тот с крайне равнодушным видом кивнул в ответ. Райнхард всегда был гордым и высокомерным, но Оскару, несмотря на это, нравился. Кажется, сейчас с Райнхардом что-то было не так — он казался болезненно-бледным, с неровными пятнами лихорадочного румянца на светлой от природы коже. Вечного спутника, Зигфрида Кирхайса, при нём не наблюдалось, видимо, Оболенский счёл, что сын плотника не достоин лицезреть его сиятельную физиономию. Оскар решил подойти поинтересоваться, не болен ли «генерал из-под юбки». Тем временем, танец окончился. Внезапно недалеко от Оскара материализовались Оболенский и Эльфрида, только что закончившие вальсировать. Они были красивой парой — высокий темно-русый князь и золотоволосая, голубоглазая Эльфрида, прелестная, словно кукольная принцесса из сказки Гофмана. По правилам балов, с одним и тем же кавалером дама могла танцевать один, максимум два раза, но жениху и невесте дозволялось три. — Здравствуйте, дорогой Йобст, — с вежливой улыбкой поприветствовал Оболенский ещё одного гостя, ранее не замеченного Оскаром. Богатый сталепромышленник Трюнихт, который утверждал, будто его зовут Иов, но вся Россия смеялась над ним, поскольку знала его настоящее имя, побледнел от злости, но всё же протянул князю руку. — Простите, что не засвидетельствовал вам своё почтение ранее! Йобст явственно скрипнул зубами. — Князь Оболенский, — Оскар улыбнулся как можно обворожительней. — Безмерно рад встрече! Простите, что прерываю, но, с вашего великодушного соизволения, я уже весь вечер ищу возможности ангажировать вашу прекрасную невесту… Краем глаза Оскар, к своему огромному удивлению, заметил, что обыкновенно совершенно равнодушный к слабому полу Райнхард зачем-то пригласил на танец мадемуазель Мариендорф, дочку статского советника. Оскару девушка казалась энергичной, но грубой и мужеподобной. — Боюсь, что фройляйн не поняла ни слова, поскольку не говорит по-русски, — Оболенский криво улыбнулся, окинув свою кукольную невесту, одетую в белое платье с огромным количеством воланов и рюш, собственническим и при том чуть неприязненным взглядом. Было в его лице что-то хищное, волчье. Оскар с разочарованием мгновенно понял, что жених ни капли не любит Эльфриду, более того, считает её глупой, и брак этот заключается лишь по какому-то расчёту. — Впрочем, соизволяю. А в светловолосой девице было что-то от белой овечки…