К-157

Выйдя на открытый участок, я убедился в том, что сила излучения местного светила была больше, чем на Колыбели. Колыбель... Я беспокоился о том, что начну тосковать. И намеренно вызывал в памяти моменты, когда моя душа чувствовала себя запертой в клетке. Райская планета, пик развития технологий, свобода в рамках правил, безопасность, отсутствие преступности... все прекрасно, если бы не одно но - полная прозрачность. Прозрачность сделок, прозрачность намерений, прозрачность мыслей... Одним из условий прекрасного мира был автоматизированный контроль мыслей, что, собственно, и сгубило мою бунтарскую натуру. Будучи подростком ты еще имеешь какую-никакую скрытность, имеешь право на бунт в рамках дозволенного, но что, если после обретения вечного тела, старые мысли никуда не денутся... Мне удалось прожить около года. Сначала я пользовался преимуществами нового статуса, привыкал, но постепенно и неуклонно я возвращался к мысли о том, что мне нужно вырваться, избавиться от невидимых пут местного общества. Что-то во мне было не так, неправильно, я определенно не вписывался и это угнетало. Я невольно помотал головой, разгоняя мысли. Воспоминания еще свежи. По меркам времени на колыбели, прошло не более недели с тех пор, как я сбежал. Но мне нужно было больше задумываться о том, как выбраться с этой планеты. Перспективы были пока неясны, сохранили ли местные люди маяки, выжили ли они. Во мне горело желание поторопиться и достичь своей цели как можно скорее и я даже ругал себя за отсутствие терпения. Путь до моря займет месяцы, на поиск маяка могут уйти года. Да, я практически вечен... но мое желание достичь места назначения горело в мозгу огнем. Пробираясь через кусты, я не переставал думать. Меня также беспокоила Тень, оставшаяся позади. Никакой информации в каталогах поисковая система не нашла, так что я подал запрос на определение конкретной планеты, а далее по каталогам можно найти что-нибудь. Хотя, у меня уже не было доступа к общим картотекам Колыбели, но хотя бы по тому, что сохранилось в моем корабле, можно было выудить что-то по Тени. Наверное. Это сбивало с толку. Люди приближались, и я начал сомневаться в моем желании познакомиться поближе. Закованные в цепи явно говорили о каких-то насильственных порядках в местном обществе. Проще было бы просто проследить за ними на пути к населенному пункту, а дальше уже действовать самому. Размытые образы людей на снимках выглядели не очень прогрессивно по меркам развитой вселенной. Может, конечно, это местный тренд или планета действительно отдаленная и доступ к технологиям есть не у всех. Одежда была, судя по всему, натуральной по происхождению, грубоватой, и кроме того, напрочь изношенной и несоразмерной. Подпоясанные робы, кожаная обувь никак не вязались с моим железным скафандром. Определенно надо было найти что-то соответствующее. Плюс, добыть минералов и органики, чтобы наниты нарастили подобие волос, поменять цвет скафандра не было проблемой. Хотя, может стоило заморочиться и нарастить слой "кожи". Я ведь совсем забыл, что поверхность моего тела была абсолютно черной, матовой. Вторую половину дня я провел, отсиживаясь в кустах. Люди приближались мне навстречу, так что я решил последовать за ними, когда они пройдут мимо. Спрятанные дроны давали полную картинку, но двигать их я не решался в дневное время. Все путники были мужчинами, шли пешком, говорили на пока что непонятном языке, но я записывал их речь для дешифровки и последующего перенятия. Двое, чьи руки были закованы, очевидно, в некие металлические браслеты и ошейники, выглядели не очень. И так грязная одежда на них была вдобавок покрыта бурыми пятнами, на голове одного тоже было такое бурое пятно, и я понял, что это кровь. Они держались вдвоем, опустив головы, иногда им прилетали тумаки от сопровождающих. Один был высоким, худым и неплохо слаженным по меркам Колыбели, выше, чем я, другой пониже и поплотнее, с разбитой головой. Все, и пленные, и сопровождающие, имели длинные волосы, темные, спутанные и, судя по всему, грязные. Я невольно провел по голой поверхности металлического черепа. Придется заиметь что-то похожее... но на это уйдет не менее месяца. Нужно будет найти кости, минералы... Надеюсь, путь будет неблизкий и мне хватит времени. После небольшой стоянки группа двинулась снова, поднимаясь вверх по логу, обходя гору с другой стороны, противоположной той, с которой я спустился. Смутные догадки посещали меня, но я был слишком занят перенятием и дешифровкой языка и наблюдением за их поведением, жестами, манерой общения и изучением внешнего вида. К ночи люди приблизились к скале с тонкой вертикальной расщелиной. Это место явно было опасным, любой небольшой валун мог сорваться и раздавить насмерть всех путников. Явный лидер, бородатый мужчина на вид чуть старше своих спутников, плотный и невысокий, организовывал остальных. Пленников привязали в отдалении от обустроенного места - высокие круглые столы с шестами, родник, бьющий из скалы в выдолбленную каменную чашу. У пришедших обнаружились с собой непрактичные реповидные ножи и закругленной ручкой, из поклажи достали корзины и пучки трав. Пленников охраняла пара человек, они иногда сменялись, таская воду и помогая в приготовлениях. Как я понял, это и была конечная цель, после этого они, я очень надеялся, повернут назад к населенному пункту. К рассвету приготовления были закончены, странное место начисто вымели, каменные столы были вымыты. Пленникам принесли по ведру воды и, заставив раздеться, окатили. когда солнце вот-вот должно было взойти, пошел дождь. Путники говорили все меньше, отрывисто и по делу. Пленники тряслись от холода, не имея больше одежды на белых в синяках телах. Их поставили на столы, привязав за ошейники к высоченным жердям так высоко, как только это было возможно - они практически стояли на цыпочках. Я понимал, что ничем хорошим это не кончится, как выросший на Колыбели, я также понимал, что насильственная смерть - тяжелейшее преступление, и я мог бы предотвратить его, но это были порядки местного мира, и не в моем праве и, тем более не моей целью было их изменение. Так что я остался на месте, в паре километров от места, где вот-вот должно было что-то начаться. Лидер группы протяжно загудел, поднимая руки. Стало чуть светлее, но небо все еще было покрыто слоями туч. Другие мужчины подхватили гул, перекликаясь на разные голоса и я понял, что это была песня. Они зажигали пучки трав, и окуривали жертв и лидера, а после бросали их в разгоревшийся костер прямо напротив бившего из щели в скале родника. После минутной заминки у бородатого мужчины получилось раскурить длинную трубку наподобие дудки, и он передал ее своим помощникам, которые поднялись и дали вдохнуть дым пленникам. Песня продолжалась, нарастая, изменяясь, и я вдруг понял, что из щели проступает холод - визоры дрона передавали именно такие данные. Холод расходился в такт песне, будто она гипнотизировала его. Инеем покрылись каменные столы, на каменной чаше с родниковой водой пошла ледяная корка и дыхание присутствующих стало туманом. И вдруг в моей голове что-то переклинило, я вспомнил те образы, которые посылала мне Тень. Искаженные, но узнаваемые сейчас. Те же столы, белые тела людей в пятнах, вытянутых как по струнке. В ответ компьютер вбросил успокоительное в кровяную жидкость. Почему Тень так боится выходить? Не это ли причина - жестокие жертвоприношения прямо на его глазах... Почему он вообще реагирует? Я видел на передаваемом дроном изображении как бородатый мужчина широкими пассами и песней как будто взывает к этому холоду, выходящему из расщелины, каждое его незнакомое слово отзывалось в мозгу. Льдом покрылась уже вся скала, и вместо снега падал дождь. Замерзшие привязанные мужчины тоже зашевелились, пританцовывая. Обстановка накалялась. И вдруг что-то случилось, что-то незаметное глазу, я пересматривал запись десятки раз после этого, чтобы понять что же все-таки случилось. Рука одного из пленников выскочила из браслета, прикованного к ошейнику, он громко закричал, и треснутая скала вдруг громыхнула, первые куски обвалившегося камня разрушили стол справа, насмерть раздавив другого пленника, а затем и вся скала обвалилась, как будто взорвавшись изнутри. Я не слышал криков за грохотом камней, все случилось слишком быстро. Я был рад, что все дроны были достаточно далеко, но эта трагедия была моей личной. Теперь снова нужно будет идти по реке.