Гарри Поттер и книги прошлого и будущего.

Фред, протягивая книгу близнецу, откинулся на спинку стула, на котором сидел с Джорджем. Джордж взял книгу и прочитал: — Глава 4. Хранитель Ключей. — Или глава о том, как я узнал о волшебном мире. БУМ! — Мистер Уизли! — Как говорил мой брат, тут так написано. — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся. — Где пушка? — с глупым видом спросил он. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен! За дверью всё стихло. И вдруг… ТРАХ! — Профессор, говорю же, так написано! — быстро проговорил Джордж, видя как МакГонагалл уже открывала рот. В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. — Выламываем дверь с Хагридом, — сказал Фред. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его всё равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил её на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине. — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я… — Хагрид в своём репертуаре. — И с годами ничего не меняется. Великан шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха Дадли. — Ну-ка подвинься, пузырь, — приказал незнакомец. Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем её не будет видно. — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, — Хагрид и свирепый с страшным? Гарри, ты там с ума у Дурслей не сошёл? — Рон, ты представь: у тебя дома выламывают дверь и появляется огромный человек. — Оу. Если смотреть с этой стороны. скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. — А глаза матери. Спасибо, за уже третий год в мире магии запомнил. А глаза материны. Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! — Да заткнись ты, Дурсль! Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Все гриффиндорцы в комнате восторженно загудели, явно довольные тем, что сделал Хагрид. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. — Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? — Надеюсь, ты это не ел? — Нет, Гермиона, не ел, к своему счастью, — говорил Гарри, после недобро ухмыльнулся, — его Дадли ел. — Он съел торт Хагрида? — спросил Рон, довольно улыбнувшись. — Ага. А потом получил. Впрочем, дальше узнаете. Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взял её дрожащими от волнения руками и поспешно открыл, хотя пальцы плохо слушались его. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!» — Знаете. На вкус может он и был ужасен, — хотя, откуда я знаю? Я его не ел — но выглядел он неплохо. Гарри посмотрел на великана. Он хотел поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого он сказал совсем другое: — Вы кто? — Гарри, это не тактично. — Знаю, но я никогда и не говорил, что я самый тактичный. Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс её. — Как ты устоял на ногах? — Магия. — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть. — Пить во время выполнения задания. — Ты так говоришь, как-будто не знаешь нашего Хагрида. — Вот именно, что знаю. Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под чипсов. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином — никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Гарри сразу почувствовал себя так, словно залез в горячую ванну. — Но ведь ему нельзя колдовать. — Гермиона поймала на себе взгляды Гарри и Рона, говорящие: «ты этому удивлена?» Гигант сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было великое множество. На софе появились медный чайник, мятая упаковка сосисок, чайник для заварки, кочерга, несколько кружек с выщербленными краями и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, — Ничего себе… —…куртка. Хочу… —…такую. — Вы сейчас озвучили мои мысли в тот момент. к которой он приложился, прежде чем приступить к работе. Вскоре хижина наполнилась запахом жарящихся сосисок, весело шипящих на огне. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но как только он снял с кочерги шесть нанизанных на нее сосисок — жирных, сочных, чуть подгоревших сосисок, — Я теперь есть хочу. Снова, — громко пробубнил Рон. Перед ним появилась тарелка с четырьмя сосисками. — Рон, хватит уже есть в таких количествах! — проговорила Гермиона. Рон отодвинулся от тарелки и недовольно посмотрел на подругу. — О, спасибо, — сказал Гарри и пододвинул к себе тарелку. Рон ошеломлёно смотрел то на Гарри, то на тарелку. Гриффиндорцы переглянулись и засмеялись. Рон не выдержал и тоже засмеялся (видимо представил выражение своего лица). В итоге появилась ещё одна вилка и Гарри с Роном на пару начали есть сосиски. Гермиона на это закатила глаза. — Дадли беспокойно завертелся. — Что бы он ни предложил, Дадли, я запрещаю тебе это брать, — резко произнес дядя Вернон. Великан мрачно усмехнулся. — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил он. — Да мне б и в голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой. — Вош имвенно, — жуя, говорил Рон. — Соглашен, Рон. — Мерлин, не говорите с набитым ртом. — Не зануштвуй. Он протянул сосиски Гарри, который был так голоден, что проглотил их в мгновение ока, — Насколько… —…быстро? — На уровне Рона, — сказал, проглотив, Гарри. — Воу. Это же… —…по-настоящему… —…быстро. думая о том, что в жизни не ел ничего вкуснее. — А потом я приехал в Хогвартс. Но даже наслаждаясь сосисками, он не сводил глаз с великана. И наконец решился задать вопрос, который, кроме него, кажется, никто задавать не собирался. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнес Гарри. — Гарри, ты идиот? — произнесла Гермиона. — Ну один раз затупил, чего сразу идиот? Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде всё про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э… Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри. — Помню, как удивился, что ты ничего не знаешь о нашем мире. Все детство думал, что когда увижу тебя, ты будешь мастером магии. — Ох, простите, мистер Рон Уизли, что не оправдал ваши ожидания! — весело говорил Гарри. — Зато со мной дружит знаменитый Гарри Поттер! — в таком же тоне сказал Рон. — Ах! Ты со мной дружишь только из-за славы?! — голос Гарри стал более театральным и наигранным. — Конечно! И в тот подвал и в Тайную комнату полез только из-за твоей славы! — Как ты мог, Рон?! Я думал, что ты мой лучший друг! А ты оказался лжецом! Предатель! Да чтобы тебя Живоглот сожрал! — Ах! Печаль какая, со мной теперь не дружит знаменитый Гарри Поттер! Как мне теперь жить! Да ещё и Живоглот сожрёт! Гарри и Рон посмотрели друг на друга и громко засмеялись. От смеха они упали со стульев. — Идиоты, — сказала Гермиона, ударив рукой себе по лицу. Остальные Уизли засмеялись следом. Через несколько минут они успокоились и Рон с Гарри сели на места. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказал Гарри. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились… — Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри. — Ах, бедный мальчик, не знаешь, кто твои родители! — наигранным голосом проговорил Рон. — Ой, да заткнись, лжец, — весело сказал Гарри. — Ну надо же как-то дружбу вернуть. — О Мерлин, можете уже успокоиться? — произнесла Гермиона, до сих пор не убирая руку от лица. — Гермиона, не… —…мешай, им… —…веселиться. Гермиона покачала головой и убрала руку от лица. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены. — Тут можно понять Дурслей, я бы тоже напугался от такого Хагрида, — сказал Рон. — Все бы… —…напугались… —…Ронни-лжец. — Теперь я знаю, как будут тебя называть, Ронни-лжец, — все так же весело сказал Гарри. — Ой, да заткнись, Гарри! — улыбаясь, говорил Рон. — Ты меня предал, а теперь затыкаешь! Как ты можешь! — Да, Ронни-лжец, как ты так можешь? — язвительно проговорил Малфой. — Заткнись, Малфой, — в унисон сказали Рон и Гарри. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ? — Видишь, Поттер, даже этот Хагрид заметил, что ты ничего не знаешь. — Ты чего заговорил, Малфой? Затыкайся обратно, без тебя лучше было. Малфой открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл что сказать и недовольно запыхтел. — Минус десять баллов с Гриффиндора за оскорбление ученика, — произнёс Снейп, который давно хотел это сказать, но особых поводов не было. Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. В конце концов он ходил в школу и не так уж плохо учился. — Кое-что я знаю, — заявил он. — Математику, например, и всякие другие вещи. — Видишь, Малфой, Гарри вот что знает! — сказала Джинни. Малфой фыркнул. Но Хагрид просто отмахнулся от него. — Я ж не об этом… а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Гарри, как… —…думаешь, что… —…это за мир? — Даже не представляю, Фред и Джордж, даже не представляю, — наигранно произнёс Гарри, — Гермиона, ты же умная, что ты думаешь? — Не знаю, Гарри! Надо подумать, — решила их поддерживать та. — Давайте предполагать, — говорил Рон. — Каком мире? — непонимающе переспросил Гарри. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется. — ДУРСЛЬ! — прогремел он. — Мистер Уизли! Хватит уже! И даже не говорите, что так написано! — Там так напечатано. — Я же сказала! — Вы сказали, чтобы я не говорил, что так написано, а я сказал, что так напечатано. МакГонагалл строго посмотрела на ученика. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость. — Вот так ты и узнал, что ты знаменитость. От Хагрида. — И не только это. — Что? — Гарри не верил своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми? — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. — А кто ты? — наигранно-озадаченно признес Фред. — Узнаем дальше, — сказал Гарри. Дядя Вернон внезапно обрел дар речи. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! Все хмыкнули, думая о своём. Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали всё от него, да? — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри. — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — Мистер. Уизли. — Я не виноват, это всё книга! — Но ведь... Гермиона не смогла договорить, потому что ее ткнули локтем в ребра. Та посмотрела на Гарри, который ее как раз и ткнул. Тот одними губами сказал: «молчи!» — нервно заверещал дядя Вернон. Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — А лучше, пусть улетят. — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? — Что?! Гарри, —…ты волшебник… —…а нам не говорил! — театрально говорили близнецы. — Ох, простите, совсем забыл! Мы ведь не учимся в волшебной школе, а в обычной, магловской! — Конечно!.. —…А ты что думал?!.. —…И ты был в волшебной,… —…а мы не знаем?! — Да, был, но мне сказали никому не говорить. Но я сейчас нарушил это правило! — Не волнуйся… —…эта тайна… —…будет похоронена… —…в этой комнате! — Спасибо, ребят! В итоге гриффиндорцы засмеялись. В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра. — Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть. — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Помню, как удивилась, когда мне пришло письмо. Просто минут пятнадцать пялилась на письмо, пересчитывая его, — сказала Гермиона. — Как ты видишь, я тоже удивился. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать. Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, — Гарри… —…мистер Поттер —… —…это же ты? — Вроде бы да. Гарри и близнецы приняли задумчивое выражение лица. Гермиона закатила глаза. который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов) — До сих пор не понимаю, зачем писать это. Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора — Ох! Старое-… —…доброе, первое —…письмо из… —…Хогвартса. — А потом ты начинаешь получать его каждый год, на протяжении семи лет. Гарри показалось, что у него в голове устроили фейерверк. Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри всё никак не мог решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он неуверенно выдавил из себя: — Что это значит: они ждут мою сову? — Клянусь Горгоной, — Лучше бы поклялся Арагогом, надёжней было бы. — Мерлин, Гарри, не напоминай! — Почему мы не можем следовать за бабочками?! — передразнивал Рона Гарри. Все с непониманием смотрели на эту картину. ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — Сова в кармане,… —…хммм, очень… —… любопытно. — а также длинное перо и свиток пергамента. — У него бездонные карманы, что-ли? — Я тоже так думаю, Ронни-лжец, — говорил Гарри, улыбаясь. —Ну почему! Один раз ошибся, что сразу лжец! — весело говорил Рон. — Теперь я ещё ошибка! Ах, ты ранил меня в самое сердце! — театрально говорил Гарри. Гермиона подозрительно посмотрела на близнецов, и пока эта драма продолжалась, сказала: — Вы им что-то подсыпали? — Нет, ничего. Им просто весело. А ты против этого? — сказал Фред, переведя взгляд с недодрамы на Гермиона. Та неопределённо пожала плечами. Когда это все закончилось, Джордж продолжил читать: Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное: Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить всё необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с Вами всё в порядке. Хагрид Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону. — Но телефон все же удобней будет, — проговорил Гарри. — Согласна. Хотя у телефона тоже есть минусы. Например, если в письме при помощи магии информацию в письме можно скрыть, а телефон можно прослушать, а ты даже не поймёшь, — задумчиво сказала Гермиона. — В принципе ты права, но это не отменяет, что телефон удобнее. — Да, не отменяет. Хотя, есть люди, которые не могу позволить телефон. — Тогда и сову позволить не смогу. С ней много хлопот тем более. Да и писать иногда просто лень. — Говори за себя, Гарри. Хотя ты и прав, — Гермиона посмотрела на профессоров. — А что такое телефон? — спросил Малфой. — Такая вещь, с которой можно разговаривать с другим человеком на расстоянии. Интересно, если ли у волшебников подобное? — Гермиона посмотрела на профессоров. — Есть сквозные зеркала, но там ещё видно собеседника. Гермиона хмыкнула и у неё появилось желание прочитать про них. Вдруг перед ней появилась книга про артефакты. Та улыбнулась и взяла книгу в руки. Гарри вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнул его. — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его всё еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость. — Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул. — Надейся дядя Вернон. Я уже приехал, ха! — Ага, вам не… —… победить великого… —…и могучего Гарри Поттера! — Перебарщиваете, ребята, перебарщиваете. Никакой я не великий и не могучий. — Не… —…скромничай — Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит… — Кто? — с интересом переспросил Гарри. — Магл, — пояснил Хагрид. — Так мы называем всех неволшебников — маглы. Да, не повезло тебе… ну, в том плане, что хуже маглов, чем эти, я в жизни не видал. — Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник! — Не вышло. И я мог угрожать магией. — Почему мог? Они узнали, что ты не можешь колдовать дома? — Это Добби. Он использовал магию в доме Дурслей. — Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник? — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и её карманы были полны лягушачьей икры, а сама она всё время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма! Вид Снейпа стал еще угрюмей и недовольней, но никто не придал этому значения. «Она. Не. Смеет. Так. Говорить. О. Лили.» — зло думал Снейп. Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу. — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам! Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся. — Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе! — АВТОКАТАСТРОФА?! МакГонагалл поняла, что словами тут уже не поможешь, поэтому она сторого (очень сторого) посмотрела на Джорджа. Тот не обратил внимания, за пять лет учебы привыкнешь. — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже! — О нет, не надо. Как я уже говорил, лучше родителей верните. Слизеринцы, хоть уже и слышали за время чтения, что он не любит свою славу, но всё равно не смогли ещё привыкнуть. — Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой? Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность. — Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой. — Гарри, ты… —…знаешь кто… —…ты? — Блин, не знаю. Скажите, пожалуйста. — Ты… —…Гарри Поттер! — Что-о?! И почему я не знал?! — Гарри принял наигранно-удивлённое выражение лица. — Теперь ты… —…знаешь кто ты. — Спасибо, ребята, что открыли мне глаза! Он мрачно посмотрел на Дурслей. — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу, н-ну… то, что могу, конечно, а могу не всё, потому как, э-э… загадок много осталось, непонятного всякого… Он снова сел и уставился на огонь. — Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают… — А кто он такой? — Волан-де-морт! — То есть, Гарри,… —…ты знаешь… —…Того-кого-нельзя-называть, но… —…не знаешь, кто ты такой? — А вам что-то не нравится? Как по мне все нормально. — Да, ты прав… —…все нормально. — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя. — Ты ещё и ответил… —…на свой же вопрос. — Вам опять что-то не нравится? — Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. — Но почему? — Клянусь драконом, — Может лучше Норбертом? — произнёс Гарри. — Да, крошкой Норбертом, — сказал Рон. — Только он тогда не родился. — Гермиона, кого это волнует? — Что за… —… Ноберт? Золотое трио показали на книгу в руках Джорджа. Гарри, люди всё еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко всё это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его… Хагрид задохнулся от волнения и замолк. — Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил Гарри. — Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э… — Можно я не буду это произносить? — спросил Джордж. — Хагрид смог это сказать и ты сможешь, — произнесла Джинни. — Тебе легко говорить, но я пойду на это опасное задание! Волан-де-Морт, Во время рассказа Хагрида о Волан-де-морте все молчали. Профессора неосознанно вспоминали те времена, ученики просто не знали что говорить. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунзов, Прюиттов, — Боунсов и Пруэттов, вообще-то, — проговорила Гермиона. а ты ребенком был, а выжил. Гарри неосознанно закатил глаза. Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех. — Гарри, ты говорил, что слышал голос, точнее вопль, как ты сказал, в поезде, когда появился дементор. Что за голос это был? — осторожно спросила Гермиона. — Женский, вроде бы. Но это сейчас при чём? — Я просто подумала. Вдруг это продолжение того воспоминания? Ведь они питаются светлыми воспоминаниями и заставляют переживать наихудшие воспоминания. Гарри задумчиво хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Гермиона, откуда ты это узнала? — спросил Рон. — У профессора МакГонагалл спросила. Хагрид с грустью наблюдал за ним. — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим… — Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона. — Он живой! — Что очень жаль. Гарри аж подпрыгнул от неожиданности — он совсем забыл про Дурслей. — Жаль, что про них не всегда можно забыть… я бы легче жил. Но Дурсли про него не забыли. Особенно дядя Вернон, к которому, кажется, вернулась смелость — он сжимал кулаки и яростно смотрел на Хагрида. — Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Вернон. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. — Ну-у, зная, что мы пережили за два года Хогвартса, порка — это ещё слабо. Гермиона и Гарри покивали головами. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат… Снейп про себя негодовал из-за того, что так говорят о Лили. Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с софы, вытащил из кармана потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона, словно шпагу. — Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь… Видимо, дядя Вернон представил себе, как этот великан с легкостью нанизывает его на свой зонтик, и его смелость сразу испарилась — он прижался к стене и замолчал. — Трус, — произнёс Рон. — Если вы, гриффиндорцы, безбашенные, то не значит, что все такие. Хотя я тут — не верю что говорю это — согласен с Уизли, — сказал Малфой. — Так-то лучше. — Хагрид тяжело вздохнул и сел обратно на софу, которая на этот раз прогнулась до самого пола. — Бедная софа. — Он потом на ней спал. На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов. — А что случилось с Волан… извините, с тем Вы-Знаете-Кем? — Ты, Гарри,… —…случился. — Ага, при этом три раза, — проговорил Рон. Гарри фыркнул. — Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. — Мне нужно повторять? — Нет, Гарри, не нужно. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он всё сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь всё это, да! — Хагрид прав. Это чушь, иначе мои два года обучения не были бы такими сумасшедшими. Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он всё еще тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и всё завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его… э-э… сломало. Чтой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно. Во взгляде Хагрида светились тепло и уважение. Но Гарри, вместо того чтобы почувствовать себя польщенным и возгордиться, с ужасом осознавал, что всё это ужасная ошибка. Волшебник? Он, Гарри Поттер, волшебник? — Тебе же сказали… —…просто возьми и… —…поверь! — Это не так уж и сложно. Всю жизнь его шпынял Дадли и притесняли дядя Вернон и тетя Петунья, а если он волшебник, то почему они не превращались в бородавчатых черепах всякий раз, как запирали его в чулане? — Это так не работает, Гарри. — Я уже знаю, Гермиона, так уж Дурсли были бы свиньями. — То есть… —…собой? Если когда-то он смог победить величайшего мага в мире, почему Дадли всегда пинал его и гонял по школе и по всему дому, как футбольный мяч? — Хагрид, — тихо произнес Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник… что я смогу стать волшебником. — А в итоге я стал волшебником. И закончилась моя простая жизнь. — Гарри, ты только два года проучился. — Я по ним уже понял, что простая жизнь закончилась. К его удивлению, Хагрид рассмеялся. — Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался? Гарри уставился в огонь. Хагрид натолкнул его на важную мысль. Ведь если подумать… все те странные вещи, происходившие с ним и неизменно приводившие в ярость тетю Петунью и дядю Вернона, все они случались, когда он был огорчен или разозлен. Например, когда за ним гналась банда Дадли, а он смог ускользнуть от них, оказавшись на крыше школьной столовой… Или когда тетя Петунья остригла его почти наголо, и он с ужасом думал о том, как завтра появится в школе, — разве ему не удалось заставить волосы отрасти за одну ночь?.. А взять самый последний случай, когда Дадли ударил его в террариуме, а он, сам того не подозревая, напустил на Дадли бразильского удава — Гарри улыбнулся, посмотрел на Хагрида и заметил, что лицо великана просияло. — Гарри, ты это… —… понял! — Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Гарри Поттер не волшебник. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самым знаменитым учеником станешь. — А можно не надо? — Гарри, уже третий курс, ты должен был привыкнуть. — Я-то привык, но всё же. И тут снова подал голос дядя Вернон — видимо, испуг прошел, и он решил, что не сдастся без боя. — Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел дядя Вернон. — Он пойдет в школу «Хай Камероне», и он должен быть благодарен нам за то, что мы его туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ему нужна целая куча всякой ерунды, вроде книг заклинаний и волшебных палочек… — Ничего он не понимает. — Если он захочет там учиться, то даже такому здоровенному маглу, как ты, его не остановить, понял? — прорычал Хагрид. — Помешать сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?! Он родился только, а его тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и он в нее поступит, а через семь лет сам себя не узнает. И жить он там будет рядом с такими же, как он, а это уж куда лучше, чем с вами. А директором у него будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Да… — Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Вернон. — Ой зря, ой зря, — в унисон произнесли гриффиндорцы. Тут он зашел слишком далеко. Хагрид схватил свой зонтик, завертел им над головой, а его голос загремел словно гром. — НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА! Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик. Ученики восторженно загудели. — Его потом в больницу везли, чтобы убрать его. — Дадли или хвостик? — Как бы я ни хотел сказать, что Дадли, но это была бы наглая ложь, так что хвостик. Дядя Вернон, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал бороду. — Зря я так, совсем уж из себя вышел, — сокрушенно произнес он. — И ведь не получилось всё равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего… Хвост только вырос… — В принципе да, он ещё та свинья. Он нахмурил кустистые брови и боязливо покосился на Гарри. — Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Я… э-э… нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать. Мне еще и поэтому такая работа по душе пришлась… ну и из-за тебя, конечно. — А почему вам нельзя творить чудеса? — поинтересовался Гарри. — Ну… Я же сам когда-то в школе учился, и меня… э-э… если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою… эта… пополам сломали, и всё такое. — И при этом несправедливо! Он не был виноват! — Да, его подставили! А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор. — А почему вас исключили? — Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и всё такое. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья. Он стащил с себя толстую черную куртку и бросил её к ногам Гарри. — Под ней теплее будет. А если она… э-э… шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню… Джордж отложил книгу. — Конец главы. — Вовремя. Как раз время обеда, — произнесла МакГонагалл. *** Тем временем в Хогвартсе. Утром, обнаружев пропажу МакГонагалл и Снейпа, профессора совещались в учительской. — Коллеги, потише, — начал Дамблдор, — я думаю, нужно выяснить, не пропал ли кто-нибудь ещё. Потом найти замену учителям на время. — Можно отменить уроки на какое-то время, чтобы все это сделать, — предложил Флитвик. — Да, да, хорошая идея. Войдя в Большой зал, директор сразу получал доклад от Перси Уизли о пропаже Гарри Поттера, Рона, Джорджа, Фреда и Джинни Уизли, и Гермионы Грейнджер. А потом от старосты Слизерина о пропаже Драко Малфой. Дамблдор вздохнул. — Дорогие ученики и профессора! Хотим вам сообщить, что учебный процесс будет приостановлен в связи с пропажей двух профессоров и семерых учеников. И, пожалуйста, не паникуйте! — объявил Дамблдор и сел за стол. За столами факультетов и столом профессоров начались бурные обсуждения, многие забыли о завтраке. Через минут десять все разошлись, не прекращая обсуждения. А директор пошел в кабинет, чтобы отправить письма кандидатам. К обеду пришёл ответ. Профессором зелий стал Слизнорт, трансфигурации один его старый знакомый.