Trust

      Энджел устало плюхается на кровать и сдавленно стонет. Он закрывает глаза и устало прижимает руки к лицу, считая от одного до десяти, и обратно. Крохотный, влажный пятачок тычется ему в бедро, и на его лице расцветает мягкая улыбка. Даст переворачивается на живот, приподнимается на локтях и с любовью чешет за ушками своего питомца, тихо воркуя. Как же удобно иметь несколько рук. Он старается не думать о демонах, которых он этими же руками ублажал. — Прости, папы долго не было. Ты должно быть голоден, да, Наггс? — поросенок довольно хрюкает, услышав свое имя. Энджел встаёт с тихим кряхтением, подхватывая на руки своего любимца. Его ноги мелко-мелко дрожат, как у новорожденного олененка. Наггетс смотрит своими очаровательными глазами-пуговками ему не то что в глаза — прямо в душу, и вина тугим узлом скручивается в животе Даста. — Давай достанем тебе немного еды.       Руки сводит, да и все тело нещадно ломит. Он крепко, но нежно, словно боясь уронить, обнимает поросёнка. Наггетс зарывается пятачком в мягкий, сладко пахнущий пушок. Энджел мурлычет себе под нос какую-то мелодию и, почти, уверенно выходит из своей комнаты.       Он не верит своей удаче, когда у него получается добираться до кухни и ни с кем не пересечься. Аккуратно опускает своего любимца, который начинает любопытно осматривать комнату, на пол. Сам же начинает осматривать полки. Чувствует огромную волну благодарности, когда видит контейнер, подписанную чьим-то резким почерком. — Нужно будет поблагодарить Ниффти позже, да Наггс?       Ставит контейнер, к которому Наггс быстро подбегает, на пол и сам сползает на стул, прикрывая глаза. Сам Сатана не представляет, сколько сил он прилагает, чтобы не уснуть прямо сейчас. — Ты выглядишь уставшим, мой ангел, — Даст вздрагивает от внезапно раздавшегося за спиной голоса. Чувствует затылком изучающий, острый взгляд, и по его спине бегут мурашки.       Энджел незаметно выдыхает и оборачивается, стараясь довольно улыбнуться. Выходит, наверное, жалко. Мышцы лица сводит. Улыбка дрожит по краям и кажется вот-вот треснет, как лицо фарфоровой куклы. — Привет, Ал, — скрещивает руки на груди и бедрах, и старается звучать хоть немного возмущённо. Выходит слабо. Он думает, что на Радио Демона следует повесить колокольчик, но быстро отгоняет эту мысль, поскольку не готов погибнуть смертью идиотов храбрых. — Знаешь, так подкрадываясь, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь!       Аластор хмыкает и наклоняет голову жутко и неестественно, почти до перелома шейных позвонков. Смотрит пронизывающе и остро. Энджел честно был бы впечатлён, если бы до этого ему не пришлось иметь дело с Валентино. Но, похоже, тему перевести не дадут. Поэтому он улыбается и, мило наклоняет голову. — Ах, забота такого прекрасного мужчины заставляет мое мертвое сердце биться чаще. Но тебе не о чем переживать, Ал, я в порядке, — «бывало гораздо хуже» остаётся недосказанным.       Аластор явно не верит. Смотрит остро и изучающе. Энджел чувствует себя перед ним ребенком, разбившим дорогую родительскую вазу. Он крепко сжимает край юбки и прямо смотрит в чужие глаза. — Я так понимаю, встреча с Валентино прошла успешно, — утверждает Радио Демон, медленно моргая. На имени работодателя Даста его голос неприятно затрещал. — Ага, — выдыхает Даст, — у него, как обычно, было прескверное настроение, но он меня и пальцем не тронул.       Энджел моргнуть не успевает, как Аластор оказывается перед ним. Впервые за вечер его взгляд смягчается, а оскал кажется не таким острым. — Пойдем спать, mon ange, — Энджел закрывает глаза и кивает.

***

      Даст никогда не считал себя идиотом. Да, он большую часть времени предпочитает играть глупо, но идиоты в аду долго не живут. Поэтому то, насколько быстро Радио Демон смог прочесть его, знатно напрягло Энджел. Но желание Аластора вступить в отношения напрягло его ещё больше. Он честно понятия не имел, что привлекло другого демона в нем, и в чем его выгода, или, хотя бы, интерес, состоять в отношениях с Энджелом. — Ты слишком много думаешь, mon ange.       Энджел хмыкает, но расслабляется, когда когтистые пальцы вырисовывают на его плечах и спине созвездия из веснушек. Он крепче обнимает красную пушистую подушку и ближе придвигается к холодному телу Аластора. — Пожалуй.