Брат мой

Тор поднял взгляд. В нем скользнуло что-то странное, не свойственное. Раньше не свойственное. Жалость? Сострадание? Чувство вины? Скользнуло и растворилось в твердой уверенности: так надо. Он стал совсем похожим на своего отца. Он готов был пожертвовать чем угодно ради всеобщего блага. Якобы. Якобы был готов пожертвовать чем угодно. На самом же деле в жертву постоянно приносили его, Локи. Продолжая лицемерно утверждать "ты мой сын", "ты мой брат" и строя страдальческие мины. И если Одину действительно удавалось довольно долгое время прикидываться отцом, то Тор никогда даже не старался изображать любящего брата. И только в последнее время что-то изменилось. Резко, внезапно, будто его переключили с одной волны на другую. У Локи было слишком мало времени, чтоб успеть понять, что именно произошло. Тор просто стал другим. Сейчас это злило не меньше, чем тогда, в прошлой жизни, на Радужном мосту. Правда, что было на мосту, он помнил плохо. Он тогда и понимал все плохо, сквозь пелену боли, ярости и отчаяния. Очередная попытка выйти в дамки, трудное решение, принятое в последнюю минуту, объятия матери, ее руки, снова будто защитившие от всего на свете, спасшие, вытащившие из бездны, миг полного спокойствия, и вдруг - Тор. И материнские руки отпускают. И Тор кричит, будто пытаясь выставить его перед ней чудовищем, будто ему доказывая снова, что он - чудовище. И все взрывается дикой болью. Я знаю! Я знал это еще задолго до того, как выбил, выжал признание из Одина. Я чувствовал, я подозревал, я знал! И ты знал, и твои проклятые друзья знали! И сколько бы ни старался для вас, сколько бы ни помогал, ни спасал, меня отталкивали! А потом - внезапное решение. Уничтожить чудовищ. Доказать. Смерти родного отца вам мало, что ж - умрут все. И снова вмешивается Тор. Тор! Который еще недавно сам рвался в Йотунхейм, воевать и убивать. И пытается остановить. И это его лицемерное "брат". Сейчас - то же лицемерие. Ему будто бы жаль. Он будто бы принимает трудное решение. Уже протягивая руку к Тессеракту, Локи знал, что решение трудное не просто так. Что не просто так все это было во взгляде. Его убьют. Скорее всего, наказание будет именно таким. Им пожертвуют во второй раз. Нет, он помнил, что разжал пальцы сам, что это было его собственное решение. Первый раз им пожертвовали не тогда. Первый раз им пожертвовали, когда унесли в Асгард и попытались сделать из него кого-то другого, не того, кем он был. И обрекли на жизнь в муках, потому что у него не получалось. Как он ни старался, как ни тянулся за Тором, его отталкивало, отшвыривало, тянуло в совершенно другую сторону его естество. Он был не тем, он был не таким. И постоянно боролся с собой, доказывал себе... как оказалось, нечто недоказуемое. Потому что он действительно оказался монстром. То, о чем он догадывался всю жизнь и во что так боялся поверить, стало правдой. И даже не внезапно - медленной, болезненной пыткой. Сначала его рука там, в Йотунхейме. Страшная догадка. Потом - отрицание. Он твердил себе: показалось, глупость, не правда. И снова, и снова бросал взгляды на руку, шевелил пальцами, хватался за нее другой рукой, ожидая почувствовать обжигающий холод. А та - обычная, живая, теплая... И хотелось, чтобы всего этого не было. Чтобы ничего не было. Чтобы все было, как раньше. Не знать. Подозревать, ощущать, но не знать. Однако лгать себе было не в его стиле. Другим - да, но не себе. Он уже прекрасно понимал, что к чему, когда спускался в Хранилище. Он знал, что он такое. "Я проклят?" - чисто риторически. "Что я?" - чтобы подтвердить догадку. И снова Один был суровым, но справедливым. Соври, хотелось умолять его, скажи, что мне в голову лезет всякий бред, соври, обними! Но Локи привык держать себя в руках. Он медленно шел к Всеотцу и жестко, хлестко, шаг за шагом, с самоубийственной решимостью задавал вопросы, правильные вопросы. И вместо лжи во благо слушал жуткую правду. Ты - чудовище. Еще несколько отчаянных попыток доказать обратное. Еще несколько судорожных бросков из стороны в сторону. Падение. Бездонная боль. И наконец шанс. Хотели чудовище - получите чудовище! Что самое обидное - Тор как будто начал видеть в нем аса. Стоило ему добровольно превратиться в монстра, как лже-брат принялся пытаться извлечь из монстра человеческое. Хотелось кричать: "Чего же ты хочешь?! Ты с отвращением отталкивал меня столько сотен лет, когда я просто пытался быть рядом, просто пытался дотянуться до тебя! А теперь, когда я захватываю твой любимый мир и убиваю твоих дорогих смертных, ты ищешь брата?! Говоришь, что мы справимся вместе?! Кто из нас после этого сумасшедший, Тор?" Локи протянул руку. Тихо звякнула цепь. Коснулся холодного металла. Сжал. Как жаль, что на него нацепили этот чертов намордник. Зачем? Наручники - еще ладно. Но намордник... В нем дышать тяжело. Снимут ли в Асгарде? Или так и не дадут больше глотнуть воздуха. Здешний, конечно, не чета тамошнему. Здесь и дышать-то толком нечем. Впрочем, и здесь, и там он пропитан гнилью. Там это просто лучше скрывают. За высокими стенами, за тяжелыми шторами и закрытыми дверьми, за деланной жертвенностью и фальшивой справедливостью. Но дышать-то все равно хочется. Жить хочется. Тогда, над бездной, когда разжимал пальцы, не хотелось. После того, как очень долго доказывал всем вокруг, себе, из кожи вон лез, чтобы доказать, что имеет право, даже не на трон - на существование в этом мире, среди этих асов, в качестве сына Одина, в качестве брата Тора, а потом вдруг сдался, понял, убедили: не имеет. А сейчас почему-то хотелось. После всей пережитой боли, страха, после нового сумасшедшего рывка вперед, вверх, бессмысленного, отчаянного, но единственно возможного рывка, после проигрыша... Все равно хотелось. Может, дело было в том, что он уже признал себя таким, какой есть. Да, пусть монстр. Да, пусть не тот бог, каким пытался быть когда-то. Пусть. Но жить, дышать. Дайте же воздуха! Зачем жить? Для кого? Ведь нет никого. Только Тор, который стоит напротив. Даже в глаза не смотрит. Прощальный взгляд устремлен на кого-то из его новых друзей. Гадких существ. Умеет найти компанию, одна другой краше. Почему даже здешний монстр может считаться его другом, а я не мог?! Только Тор, только что больно сжимавший руку, так, что пришлось ее вырвать. Видевший, что с ним сделал монстр, и все равно больно сжимавший. И даже уже не пытавшийся заглянуть в глаза. Что, не понравился кинжал под ребра? Неприятное ощущение? Будешь знать, как пытаться найти во мне то, что так долго убивал. То, что вы все так долго убивали. Слабость эту, которой не должно было быть внутри, но вы насильно вселяли ее в меня. Чтобы было на что больнее давить. Чтобы контролировать, манипулировать. А когда не вышло, решили убить. В общем-то вполне верное решение. Локи это понимал, сам бы он именно так и поступил на месте Всеотца. И обязательно уронил бы скупую слезу потом. Мол, все во благо мира отдаю, во благо всех миров, даже собственного нерадивого сына. Обидно, что никто так и не узнает, как оно было на самом деле. Тор поворачивает ручку. Вспыхивает слепящий свет. И Локи понимает - всё. Всё. Доля секунды - на лице мелькает дикая ухмылка. Он боится, но делает это из спортивной злости, ради маленькой, но хоть какой-то мести. И пусть его ждут обещанные муки у читаури, пусть, зато в Асгард его Тор не вернет. И не будет лживо сочувствовать и демонстративно сдерживать слезы, якобы переживая существенную потерю, когда его казнят. "Ты скорбел?" - спросил Локи тогда, на скалах. Важно было, что чувствовал Тор. Не изображал на публику, действительно чувствовал. "Все скорбели" - вам было плевать. Вы дружно собрались в тронном зале, картинно повздыхали, изображая мучеников, и разбрелись по своим покоям, маскируя облегченные вздохи под грустные. Вы избавились от проблемы. Проблема избавила вас от себя. Самоустранилась. Я не спрашивал обо всех. Мне было важно, что чувствовал ты. Ты! А теперь наконец смотришь в глаза. Ну, смотри. И Локи разжимает пальцы. Как тогда. Его швыряет куда-то сквозь тьму. Но теперь это не то бесконечно медленное падение, это закруживший в объятиях темный вихрь и почти сразу - удар о твердую поверхность. Он даже не успевает пожалеть о том, что сделал. Он даже не успевает испугаться. От новой вспышки боли в еще не восстановившемся после встречи с зеленым зверем теле он просто теряет сознание.