Брат мой

Он знал этот взгляд. Он уже видел этот взгляд раньше. Упрямая гадость! Именно так он всегда реагировал. Именно такой взгляд был у Локи, когда он делал что-то назло. Когда понимал, что не прав, и все равно делал. Холодный, прямой, вызывающий. "А что ты мне сделаешь?" Он никогда не позволял себе такого при отце. С отцом, впрочем, как зачастую и с Тором, он был ласков, улыбчив, мягок. Но иногда Локи вытворял нечто, что на голову не налазило. И вот тогда Тор и наталкивался на этот взгляд. Раньше он как-то не думал об этом. До поры до времени он вообще не обращал особого внимания на младшего. Ну, путался себе под ногами, в глаза заглядывал, наперегонки бегал. Раздражал. Особенно раздражали моменты, когда казалось, что ему больше внимания уделяют. Да что там казалось! Он это внимание едва ли не клещами вытаскивал. В глаза заглядывал, как щенок побитый. А как только с ним начинали носиться, победно зыркал на Тора. Так, чтобы никто больше не заметил. Подлая гадость. Подлая мелкая гадость. А потом появилось это упрямство. Когда что-то творил назло уже в открытую и смотрел прямо в глаза, будто спрашивая: "А что ты мне сделаешь?" И только за один этот взгляд хотелось дать по шее. Изо всех сил вмазать, чтобы стереть вот это выражение, чтобы знал свое место. Но ведь не со зла! Не всерьез! Это было бы нормальным выяснением отношений между братьями. Пару раз врезать друг другу, сцепиться, устроить полноценную драку - со ссадинами и синяками, чтобы потом, в будущем со смехом о ней вспоминать. Но нет. Куда там! Принцы - и с кулаками. Не положено. А лучше бы разрешили, думал он, уже намного позже, когда понял, что поздно вникать в ситуацию, поздно исправлять, но все же пытаясь понять, что же такого произошло. Если бы им разрешили пару раз хорошенько подраться, может, что-то стало бы на свои места. И тогда не было бы той драки. Которая была уже всерьез, на которую младший внезапно вызвал с неожиданным остервенением, с незнакомым блеском в глазах. Локи всегда умел разозлить его, даже не желая того. Что уж говорить о том, когда он этого на самом деле захотел... Тор не знал тогда всего, что случилось. Он понимал, что что-то не так, что Локи на него за что-то злится, что не просто злится - убить готов, но никак не мог понять, за что. И никак не мог сопоставить образ Локи, младшенького, иногда - подлой и упрямой гадины, но все равно брата с какой-то реальной угрозой. Предательство. Срыв его коронации. Йотуны. Разрушитель. Все это никак не вписывалось в его мир, не укладывалось в голове. Как не вписывался и последний - тогда Тор думал, что последний - выкинутый Локи фокус. Он разжал пальцы. И снова был тот самый взгляд. Упрямая гадина. Если бы Тор мог, он бы прыгнул следом. Не для того, чтобы спасти, нет, об этом он подумал уже потом. Но в тот момент - чтобы дать по шее. За этот чертов взгляд, за упрямство, за все сотворенные гнусности. Он не думал тогда о нем как о предателе, которого следует наказать, он не думал тогда, как будущий король Асгарда. Он думал как очень злой, раздраженный брат. "Ты скорбел?" Нет, я злился. Но на этот раз впервые злился тихо. Я начал учиться быть принцем. Сдерживать эмоции. И улыбаться, когда хочется рвать и метать. Я злился на тебя за то, что ты - упрямая гадина. Понимал, что виноват ты во многом другом, что измена - это всегда измена, что ты поставил под угрозу... Да ты все вокруг поставил под угрозу! Мир поставил под угрозу, потому что тебе взбрело в голову, что тебя обидели! Но злился я на тот твой последний взгляд. Уже потом, когда нашел его снова, первым желанием Тора было избить, выбить из него эту манеру так смотреть. Но он уже не был упрямой гадиной. Он был гадиной опасной. Ядовитой. Там, в самолете Тор еще не успел этого рассмотреть. Он увидел откровенный испуг, и куда-то пропала вся злость. Он попытался сыграть ее, изобразить, схватил, швырнул о камни, но вместо того, чтобы расправиться с предателем, начал разговаривать с братом. До которого было уже не достучаться. Впрочем, до него, наверное, никогда нельзя было достучаться. Просто раньше Тор не пробовал. Видимо, все-таки не суждено асам уметь налаживать общение с йотунами, не заложено в крови, в природе, как бы Всеотец этого не хотел. Локи очень быстро перестал искать контакта с ним в детстве. Прекратил заглядывать в глаза ему и оставил свои щенячьи взгляды для родителей. Они и не говорили по душам никогда. Брат был всегда себе на уме, в каких-то своих, как Тор понял позже, непроходимых дебрях. Но они были обязаны дружить. Улыбаться. Играть вместе. Сражаться вместе. И как бы там ни было, они были рядом, были друг за друга. Обстоятельства заставляли их быть ближе. Долгое время Тор был уверен, что они были братьями на самом деле. И не мог понять, в какой же момент их дороги разошлись. И что сделал он? Ладно, отец. Ладно, мать. Но я! Я-то не знал ничего о тебе! Я не утаивал секретов! Я был рядом! Да, мы разные, но почему биться? Зачем убивать? Просто потому, что тебе нужен трон? Упрямая ядовитая гадина. И снова вспоминался тот взгляд. Ты сделал это назло, Локи. Кому? Мне? Ты думал, что причинишь мне этим боль? Да что ж за тяга такая - мстить мне за какие-то свои обиды?! Здесь, в Мидгарде, пока не стало поздно, постоянно хотелось встряхнуть тебя за плечи, вытащить из-за этой невменяемой улыбки, которой ты прикрывался, тебя, настоящего тебя, изо всех сил избить, до потери пульса избивать за то, чем ты являешься, чем оказался. А потом увезти домой. И чтобы снова все было, как раньше. Жаль, что так уже нельзя. Что благодаря тебе, предатель, ничего уже не будет, как раньше. Было даже как-то немного жаль, что это за него сделал Халк. И новая волна раздражения и злости, когда гадина, уже побежденная, вдруг, как поломанная, заклинившая игрушка, начала строить свои щенячьи глазки Мстителям. Ты бы еще Одину построил, когда вернемся в Асгард! Но когда злость проходила, возникало совершенно другое чувство. Где-то глубоко внутри теплилась надежда. На что? Тор и сам не знал, на что. На то, что каким бы Локи ни был чудовищем, он все же остается его братом. Теперь Тор понимал, что надежда эта была не просто глупой - она была непозволительной. И убей он его сразу, швырнув из самолета на камни, жертв было бы куда меньше. Но что-то дрогнуло в боге грома тогда. Когда встретился с испуганным взглядом того, кого так долго считал погибшим. Когда тот заговорил, так привычно, так обыденно, будто и не исчезал вовсе. Со злостью, с отчаянием, с издевкой на грани истерики, но то был Локи. Живой Локи. И новая глупая надежда на то, что еще все можно исправить. Что где-то там внутри есть его брат, до которого можно достучаться. И он даже не очень глубоко. Вот он, с досадой толкает в плечо, кричит, что он - король. Он не зло, приходит в голову глупая, как потом понял, мысль, он - марионетка. Заигравшаяся марионетка. Кто-то стоит за ним. И слезы в его глазах. "Пойдем домой"... Лживая гадина. А Тор - дурак, надо признать. Потому что тебе удалось провести его и во второй раз. Там, на башне Старка. С теми же слезами. И с кинжалом почти в сердце. Ты будешь врать, что специально бил не в сердце. Ты будешь врать, что хоть Разрушитель почти убил твоего брата, ты, отвешивая мне ту унизительную пощечину, хотел не убивать, а просто ударить. Ты же не знал, что смертные слабы, так? Потому и намордник на тебя надели. Не потому что испугались твоих страшных заклинаний. Просто чтобы молчал. Сил слушать тебя уже нет. Ни сил, ни желания. И вот мы почти дома. Я наконец почти доставил туда твою эфемерную сущность, которую так долго пытался разглядеть и понять, но не смог. Вокруг вспыхивает свет - и снова этот взгляд. Тор знал этот взгляд. Этот взгляд преследовал его в щедро приправленных чувством вины кошмарах после падения брата (тогда он все еще считал, что брата) в пропасть. Не обоснованного, но от этого не менее ощутимого чувства вины. И теперь - опять. Только еще и с дикой, сумасшедшей усмешкой, в последнее время, кажется, свойственной тебе. Губ не видно, но она блестит в глазах. "Что ты мне сделаешь?" Локи разжал пальцы. И Тор снова разозлился. Очень по-детски, очень внезапно, резко. Упрямая гадина. Догнать, найти и избить. Локи отшвырнуло в сторону, но на этот раз отец не удерживал Тора от того, чтобы ринуться за ним. Он не успел пожалеть о принятом решении. Он рухнул на огромную темную скалу, очень похожую на ту мидгардскую, где совсем недавно выясняли отношения, где Тор все еще надеялся вновь обрести брата. Вскочил, огляделся. И злость тут же отхлынула, и стало страшно, что он погиб. Он лежал в нескольких десятках метров и не шевелился. Тор напомнил себе о том, что и в Асгарде Локи долго вряд ли проживет, но погибать так... при трусливой попытке к бегству, в наморднике, в наручниках... Он все еще пытался убедить себя в том, что именно так и надлежит погибать предателям, но ноги сами несли к брату, сами подкосились, он рухнул рядом на колени, протянул руки, чтобы схватить того за плечи и встряхнуть и вдруг... руки прошли сквозь него. Тор почти успел понять, что происходит, почти успел вскинуться, вскочить, но - почти. Его ударили камнем по голове, сильно, коротко, точно. Тор рухнул лицом вниз рядом с приманкой. Локи, умудрившийся освободить руки, но не лицо, присел рядом с ним, почти сразу точно нащупывая и извлекая из кармана ключ от маски.