Брат мой

Все было, как во сне. В странном, но хорошем, теплом сне. Собственно, он это понял только, когда окончательно проснулся, а в тот момент он как будто все еще спал. Попытался повернуться на бок, понял, что лежать как-то неудобно, открыл глаза, вспоминая, где он. С кем он. А с кем, кстати? Посмотрел на Локи, так до конца и не вынырнув из теплого сна, и снова не смог увидеть в нем ничего, кроме замерзшего ребенка. Ребенка, который будто бы был частью сновидения. Он немного сполз вниз по стене, заняв фактически положение полулежа. Снова обхватил себя за плечи. Глаза закрыты, ресницы чуть подрагивают. Острые черты, болезненная бледность и легкая дрожь. Фарфоровый осколок сна. Снова мерзнешь? Тор сел, привалился спиной к стене рядом с ним и осторожно обхватил его за плечи. Медленно сполз на землю, укладывая его голову себе на грудь. Не мерзни, не бойся, я рядом. Наверное, надо было сказать тебе это давно. Наверное, надо было давно увидеть в тебе ребенка, когда ты еще был ребенком (а был ли?) Но ведь я тоже не сразу вырос! Я вырос намного позже тебя. Я только недавно вырос. Он почувствовал, что сейчас окончательно проснется в эти свои мысли, и просто отмахнулся от них. Было удивительно хорошо. Сонно, мягко, наконец-то спокойно. И ты больше не ускользаешь. Ты здесь, со мной, в моих руках. Он сжал Локи чуть сильнее, и скорее почувствовал, нежели услышал его тихий вздох: - Тор... - Спи, - чуть ослабил хватку, но тут же сжал снова, когда тот дернулся. Как дикий зверек. Маленький дикий зверек. Повторил еще раз: - Спи. И тот затих. И снова стало спокойно. Хорошо и правильно. С наконец-то пойманным и уже даже не дрожащим зверенышем в руках. Тор разрешил себе вновь нырнуть в объятия сна. Ему показалось, снова будто бы почувствовал, что Локи сказал еще что-то, но он уже не расслышал, он проваливался в сон. Ему снился Асгард. Огромные позолоченные залы дворца, яркое солнце, щедро заливающее лучами просторные помещения, голос отца, его большая теплая сухая ладонь, сжимающая руку. А он, Тор, совсем еще маленький. И все хорошо, просто и понятно. И ничего еще не потеряно. И целая вечность впереди. Так тепло, так правильно... Если б не Локи. Который тоже здесь, рядом, снова заглядывает в глаза, не ему - отцу. И отец реагирует на это его заглядывание. И говорит уже не с Тором - с ним. "Неужели ты не видишь, отец? - хочется спросить Тору. - Это же не по-настоящему! Это же - спектакль! Я здесь, я иду рядом с тобой, а ты на меня не смотришь!" Тор знает: как только отец уйдет, Локи возьмется за него. Он прилипает к тому, кто оказывается рядом. И когда нет ни папы, ни мамы, он пытается прилипнуть к Тору. Вот только Тора липкая гадина не проведет. И отец уходит. Отпускает руку и исчезает за огромными дверьми. Тор смотрит ему вслед и тут же чувствует на спине неприятный, липкий взгляд, который хочется стряхнуть. Рявкнуть на него, чтоб отвел глаза, и быстро уйти по каким-нибудь срочным несуществующим делам. И вдруг понимает: нельзя. Это - не гадина. Это - ребенок. Оборачивается и встречается с ним взглядом. Он - очень маленький и немного испуганный. Недоверчивый. Дикий. Звереныш. А Тор - уже взрослый, сильный, большой Тор - быстро подходит к нему, инстинктивно сжавшемуся, подхватывает на руки, прижимает к себе и шепчет, что все будет хорошо, что не даст его в обиду никому, ни великанам, историй о которых он почему-то так боится, ни себе, ни ему самому. - Как? - тихо спрашивает Локи, и Тор понимает, что обнимает уже не ребенка. Обнимает того Локи, который только что попытался уничтожить Йотунхейм. Но Тор не дал ему. Остановил, пожертвовав всем. Впрочем, нет, не всем. Потому что Локи никуда не делся. Он здесь, в его объятиях, на обломках Радужного моста, на обломках своих и его надежд, но - здесь. - Я не отпущу тебя, - говорит Тор, но Локи внезапно исчезает из рук. Тор растерянно оглядывается - и сердце замирает. Он - над пропастью, даже не в шаге от нее, даже не в полушаге. На самом краю, снова упрямо глядя в глаза. А потом смеется чуть слышно, неискренне, надорванно, нездорово. Нездорово блестят глаза, вызывая новую волну глухой ярости, но та не успевает взметнуться и захлестнуть, потому что Тор - уже взрослый, мудрый Тор - внезапно понимает: он болен. Он просто заболел, но это - все тот же ребенок. - Просто не отпущу, - спокойно отвечает он и делает решительный шаг вперед. И успевает схватить за руку прежде, чем упрямое существо спрыгнет вниз, схватить, рывком притянуть, прижать к себе. - Почему ты за мной ходишь? - спрашивает Локи ему в плечо. Отталкивается и бьет в грудь кулаком. Он злится, это понятно. Тор тоже злился бы на его месте. Тор и на своем месте злился. Локи проходит мимо, поднимается выше, по скале... По скале? Его волосы стали длиннее, сам он... он болел. И теперь это видно. Тор не смог, не успел ему помочь. Оказавшись на вершине, резко разворачивается, но ничего не говорит, не кричит, не плюется ядом. Кажется, ждет ответа. - Ты нужен мне, - говорит Тор. Запоздало вспоминает, что ему, наверное, нужно злиться. Нужно испытывать отвращение, желание схватить его за горло, швырнуть о землю, ударить посильнее, побольнее. Я ведь так всегда делал? Так чувствовал? Тор поднимает на него глаза. Холодный порывистый то ли нифльхеймский, то ли мидгардский ветер треплет, норовя сорвать, его темный плащ, разбрасывает по белому лицу черные волосы. Сжатые в кулаки руки. Острый взгляд в глаза. И Тор вдруг понимает: нет. Это не злость. И уж тем более не отвращение. Злость, отвращение, раздражение - это верхние слои, под которыми есть что-то еще. - Это не причина, - качает головой Локи. И делает шаг к нему, слегка прищурившись. - Подумай, Тор, хорошо подумай, - а потом еще шаг. И спрашивает снова - по шагу на слово. Вкрадчиво, мягко, очень серьезно: - Почему. Ты. За мной. Ходишь? Останавливается напротив и внимательно смотрит в глаза. Тор чувствует дыхание на своем лице, а Локи тихо произносит: - Тор. И тут он открывает глаза. Локи действительно близко. Слишком близко. Присел рядом, склонился над ним, слегка встряхивая за плечо. Но это Тор понял потом. Сначала - рывком отпрыгнул, отталкивая, тут же врезаясь спиной в стену и жалея о том, что она находится так близко. Чертова узкая яма. Заставил себя поднять взгляд на лицо Локи и моментально пожалел еще и об этом. Такого коктейля эмоций Тор не видел давно. Крайняя степень изумления, крайняя же степень насмешки, но в то же время - полнейшая растерянность и даже нечто, похожее на обиду. Тор снова разозлился, вскочил, схватил за воротник, впечатал в стену напротив... Но остановился. Не ударил. Всмотрелся в болезненную усмешку. Отпустил. Отошел и тяжело опустился на землю, глядя перед собой, справляясь с очередной волной ярости, пытаясь дышать глубоко и ровно. Боковым зрением отметил движение. Знакомое до боли. Плавные мягкие шаги. Локи подошел, сел рядом, заглянул в лицо, в который раз безуспешно пытаясь поймать взгляд. Тор не видел, но знал - брат уже тоже справился с собой, это уже серьезный, спокойный, готовый внимательно слушать Локи. Тот Локи, которого он хорошо знал, в которого он так долго верил. Я же действительно верил, что все позади, подумал он. Я верил, что мы прошли этап взаимной неприязни, что мы переросли его. Впрочем, неприязнь осталась. Легкая, едва заметная, сквозящая в искусственных улыбках и фальшивых жестах. Для меня она была такой. Тебе же было мало. Тебе всегда и всего было мало. Наверное, не просто так. Тебе чего-то не хватало, и ты пытался это найти. Чего тебе не хватало, Локи? Я все еще злюсь на тебя за это. Я злюсь на тебя за все. За все твои действия, за каждое твое лживое слово, за каждую твою ухмылку, за каждую попытку заглянуть в глаза. Ты невероятно раздражаешь меня самим фактом своего существования. Но я убью любого, кто попытается причинить тебе вред. И себе я этого больше не позволю. - Тор, - мягко проговорил Локи, вырывая его из размышлений. - Надо идти. - Как? - Тор, наконец, повернул к нему голову, натыкаясь на тот самый серьезно-внимательный взгляд. Локи многозначительно посмотрел вверх. Тор тоже поднял глаза и несколько секунд растерянно изучал серое небо. - Судя по небу, сейчас приблизительно полдень, - объяснил Локи, Тор перевел взгляд на него. - Ты не заметил? В полдень оно обычно светлее. Оно все время серое, мрачно подумал Тор, когда ты уже успел стать экспертом в его оттенках? - Судя по тому, как тихо наверху, местные ушли. Могу предположить, что их время - ночь. А значит, у нас есть примерно полдня, чтобы найти тропу. Тор кивнул, решительно поднялся. Протянул одну руку к брату (тот обхватил его запястье), вторую - в сторону Мьельнира. Рывком рванул Локи на себя, вскидывая молот. Почувствовал, как Локи обхватывает за шею, прижимаясь всем телом. Почувствовал прилив незнакомой до прошлой ночи нежности. Зачем-то прошептал ему: - Держись. Несколько раз крутнул Мьельниром, разгоняя, оттолкнулся от земли. И на этот раз не отпустил. Локи разжал руки раньше времени, но Тор удержал, опустился вместе с ним на землю и только тогда позволил отойти. Собственно, отпрыгнуть. Все снова стало на свои места - Локи шарахался от Тора, а не наоборот. Тор напряженно огляделся, но тварей поблизости действительно не было. Локи закрыл глаза, опустил голову и слегка развел руки в стороны, едва заметно шевеля пальцами, будто перебирая невидимые струны под руками. Тор подошел поближе - на случай, если вдруг кто-то выпрыгнет из-за кустов. Локи бросил короткий острый взгляд исподлобья и снова закрыл глаза. Тор подумал о том, что не совсем понимает, что именно сейчас делает брат. Что никогда не понимал, что он делает, как у него это получается, что он вообще умеет. Его это никогда и не интересовало особо. Наверное, зря. Посмотрел на его руки, на тонкие, перебирающие воздух пальцы, и почему-то вспомнил сегодняшний странный сон и его сжатые кулаки. Тор привык верить снам, хотя, наверное, это не положено будущему правителю Асгарда. Он прекрасно понимал, о чем был сегодняшний, но ему не давал покоя вопрос. Тот последний вопрос, на который так и не успел ответить. Ты нужен мне... Я сам только недавно это понял. Я сам еще не свыкся с этой мыслью. Ты! Предатель, враг! Тебе этого мало? Какой ответ тебя устроит?! Локи медленно поднял голову, открыл глаза. Наверное, Тор смотрел на него как-то странно, потому что, столкнувшись взглядом, он чуть заметно вздрогнул, но тут же отвернулся и пошел вперед. - Ты нашел ее? - Тор двинулся за ним. - Нашел тропу? - Да, - бросил Локи, не оборачиваясь. Какое-то время шли молча. И чем дольше молчали, тем меньше хотелось говорить. Сейчас, в сером лесу Нифльхейма, среди покореженных покрытых изморозью деревьев и хаотично разбросанных черных валунов, все произошедшее в пещере казалось одним сплошным странным сном. Локи снова был очень далеким, очень непонятным уже не зверьком - зверем. Во всей его походке, в фигуре, во все еще перебирающих воздух кончиках пальцев сквозила звериная дикость, сила, готовность к броску, к прыжку, к удару. Он действительно вырос в изгнании, он стал жестче, опаснее. И как бы Тор ни убеждал себя в том, что Локи нужен ему, что Локи дорог ему, что ему обязательно нужно собраться с силами и попросить прощения еще раз, рассказать, объяснить, донести свои чувства, он никак не мог собраться с силами и заговорить. Почему-то было стыдно. И было страшно. И Локи был очень далеким и очень чужим, совсем не похожим на ребенка. Тору даже захотелось, чтоб на них еще раз напали, чтоб они смогли вернуться в пещеру. Там, в темноте и тишине, в опасной близости друг от друга, они бы обязательно поговорили. Его слегка передернуло. От собственной трусости. От малодушия. И тут же спрятался за злобой уже сознательно, понимая, что прячется. Ты снова ускользаешь. Ты был так близко, а теперь тебя снова нет. Скользкая гадина! Он ускорил шаг, догнал Локи. Тот обернулся к нему, тонкие губы тронула легкая улыбка, тут же исчезла, Локи отвел взгляд. Наверное, ему тоже не хотелось вспоминать пещеру. Наверное, ему тоже было стыдно за то, как близко они находились. За свою слабость. И все-таки один вопрос надо было прояснить. - Я постараюсь повлиять на приговор, - тихо сказал Тор, внимательно глядя на него. - Спасибо, - ровно отозвался Локи, глядя перед собой. Вежливо и бесцветно. Так, будто ему кубок вина предложили. Будто подняли с земли какую-нибудь оброненную и ненужную в общем-то мелочь. Будто светскую беседу ведет, а не на заявление по вопросу собственной же жизни и смерти отвечает. Новое наблюдение: мы поменялись местами, теперь я безуспешно пытаюсь поймать твой взгляд. Готов поспорить, тебе это нравится! Новая вспышка злости: да прояви же ты хоть какие-то эмоции, гадина! Я же сейчас снова начну верить в то, что у тебя есть очередной коварный план! Новая попытка отдышаться, чтоб не взорваться, чтоб не бить ребенка. Был бы у тебя план, ты бы мне сейчас невинные глазки строил. А так... Тебе действительно все равно?