После реинкарнации я завела отношения хозяйки со слугой-яндерэ

      Это точка зрения от лица Эшли Карлайла.       Мы сидим внутри раскачивающейся кареты. Несмотря на то, что это место только для двух человек, она, кажется, не проявляет такой же бдительности, как и с остальными. Но я не хочу давить на нее сейчас.       Она всхлипывает, прикрывая глаза платком, и ей очень больно. — Мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль…       Если ты плачешь, как насчет того, чтобы уткнуться в мою грудь? И я хочу сказать это вслух, но знаю, что она не кивнет. Я был тем, кто заставил ее плакать в первую очередь.       Сесиль Олдингтон, дочь виконта Олдингтона, которая сидит напротив меня со школы, всегда была в таком грустном настроении.       Через несколько дней после покушения на леди Сесиль последовали долгие каникулы лета.Так вот, я не беспокоюсь о том, что она будет в одиночестве, поэтому мы с ней сейчас вместе по дороге домой.       Со временем она вырастет.       Но когда же?       Завтра? Послезавтра?       Сколько у нее будет детей?       Ее белые тонкие пальцы теребили кончики моих волос. — О, боже мой!.....Волосы Эшли.…       Я думаю, что волосы — это не то, что нужно щадить, особенно если это волосы мужчины, но, похоже, это было шоком для нее.       Она ждала меня рядом с каретой, чтобы ехать к дому виконта, и посинела, увидев меня, который подстриг волосы перед тем, как сесть в карету. Так мы и проводим этот путь с тех пор.       Не понимаю, почему она так себя ведет.       Мои волосы потеряли совсем немного длины, чтобы так переживать. Учитывая это, стоит сказать, что ее вырез куда глубже.       Я подстригся, чтобы показать ей свою искренность. Я никогда не слышал о таком обычае ни тогда, ни даже сейчас. Но леди однажды сделала это. Поэтому у меня было легкое чувство, что если она окажется довольна, то будет смысл попробовать. Но я не ожидал, что она будет так сильно горевать…       Леди с самого детства доставляла мне много неприятностей, хотя в итоге я ее за это и полюбил. — Волосы.....…       Уже поздно, потому что я уже их обрезал, так что даже если я извинюсь сейчас, они не вернутся.       Она схватила мою руку и приложила ее к щеке. — Было бы лучше, если бы я побрился налысо за… но я не сделал это, потому что я подумал, что это рассердит леди. — Побриться......?! Т-ты… ты не должен простить у меня прощения!       Я не знаю, о чем она сейчас думает. Но ребенком я смотрел на ее короткие волосы и жаловался на то же самое. — Леди… — Я думаю, это хорошая идея — подстричься, — сказал я. — Я пытался отнять жизнь у тебя. Но я все еще пытаюсь быть рядом с тобой. Ничего страшного, но я должен был что-то сделать, чтобы наказать себя. — Так оно и есть......       Она уронила носовой платок, ее глаза увлажнились, а щеки надулись. Когда я подумал, что должен прийти сюда таким, какой я есть, она резко наклонилась ко мне и ударилась лбом о мою грудь. — Если ты говоришь, что будешь любить меня вечно, и я скажу, что прощу тебе все…       Я сейчас услышал кое-что очень ценное. Я обнял ее за спину, любуясь ею, которая ярко пылала румянцем смущения, но я удивился ее серьезности: — Для меня это не наказание, а награда. Но я отниму у тебя всю свободу. — Ты посвятил мне свою жизнь. — сказала она. — Я не пожалею, что ты отнял у меня что-то такое.

＊＊＊

      Та ночь. Это вечер репетиционного бала, который я никогда не забуду.       Она слабо улыбнулась, обхватив мою щеку обеими руками и обняв меня за шею. — Я и есть…       Один раз она отвернулась, но тут же сказала, глядя мне прямо в глаза: — Я сказала, что доверяю тебе и одновременно сомневаюсь в тебе больше, чем в ком бы то ни было.       Это значит, что ты заметила, что у меня было желание убить тебя.       Неудивительно. Потому что она должна была заметить. Что я хотел ее. Тем не менее, она обманывает и отказывается от меня. — Ты столько раз говорил, что не оставишь меня, но я все равно беспокоилась.       Ум человека — это то, что движется тривиальным событием, верно? И она смеется. — Как долго Эшли будет рядом со мной? — спросила она. — Когда Эшли будет очарован женщиной, которая не является мной? — Этот день не наступит. Ты — единственная, кто у меня есть.       Она закрыла глаза, чтобы все отрицать.       Но в моей голове была кровь. Она все еще не признает моей привязанности. Я не принимаю этого, я не верю этому. — Сколько бы ты ни говорил, ты не можешь избавиться от моего беспокойства, — сказала она. — Чтобы любить кого-то, нужно бороться с этим подозрением, верно?       Она схватила меня за шею и с силой притянула к себе: — Я думаю, что это будет трудная игра. — сказала она.       Я пытался сопротивляться, но не мог больше ни о чем думать. Она прижалась своими губами к моим. Чувство, которое я испытываю во второй раз, остается неизменным, я испытываю невероятное чувство эйфории.       Не разжимая губ, она обвила руками мою шею и вместе упала на кровать. — Если ты любишь меня всем сердцем, как говоришь, и обещаешь, что никогда не предашь, то отдай мне его. Свобода и будущее Эшли Карлайла — все это мое. Чтобы ты любил только меня до конца своей жизни. И я полюблю тебя так же сильно, как ты любишь меня.       Ее дыхание было очень чувственным, когда она говорила, прижав губы к моему уху. Я думал, что этот вид искушения был плохим, но это на самом деле не было плохо.       Не сразу стало ясно, что мои чувства приняты. Я убегал уже много лет. И все же мне напомнили, что меня приняли. Это передалось ее лихорадочный шепот, трогательными словами. Наконец-то до меня дошло. — Клянусь тебе. Я люблю только Сесиль Олдингтон и умру от одержимости только тобой. Я дам тебе все, что у меня есть, свою свободу и свое будущее.       Она отстранилась от меня, показывая мне покрасневшее лицо, и смущенно рассмеялась, проливая слезы. — Я всегда хотел тебя.       Все от первого до последнего слова — правда. — Я был для леди с самого начала.       С того самого дня, как меня забрал виконт Олдингтон, мое тело принадлежало Сесиль Олдингтон.       Ее гибкие руки нежно коснулись моей шеи. — Я сошла с ума, Эшли. Не знаю, смогу ли я больше сдерживаться.       Я почувствовал, как все тело дрожит от возбуждения в этих блестящих глазах. — Если ты предашь меня, я разорву тебя на части. Ты все еще будешь любить меня даже тогда?       Если ты так сильно меня любишь, я надеюсь. — Да…Я клянусь.

＊＊＊

— Миледи, мы скоро приедем. — …… — Леди?       Когда я с подозрением смотрел на нее, которая не делала ни малейшего движения, я обнимал ее так, как слишком давно хотел, и расстраивался, понимая, что мне придется ее отпустить.       Плохо, если это увидят посторонние. Мне сказали, что сегодня у виконта нет работы, так что он, вероятно, просто выйдет из особняка и будет ждать возвращения дочери.       Как только карета остановится, он подбежит и откроет дверь. А для того, чтобы он не увидел этого, к сожалению, я должен ее отпустить. Да и она неохотно отстранилась. — Что случилось? Моя госпожа… — Любовь… Ты…       Я подавил желание обнять ее в ответ и коротко спросил, что ее беспокоит. Она пробормотала: — Ты можешь называть меня по имени? — Сесиль...... юная леди… -...... Эшли… — Сесиль.......…Моя госпожа.       Я отвожу взгляд, чувствуя неловкость. — Слишком привык звать тебя по-другому. — смущенно говорю. — Пожалуйста, дай мне немного времени, чтобы привыкнуть к иному обращению. — Я не могу ждать так долго. — Да.…       Однако эта наша поза сейчас весьма компрометирующая во многих отношениях. Плюс эта закрытая карета. Мы скоро доберемся до дома виконта, а мой разум рушится от нашего взаимодействия. — Простит ли меня ваш отец? — Я думаю, ты поймешь это, если заговоришь об этом.       Обычно ни один богатый человек не позволил бы, чтобы его дочь забирал какой-то слуга. Я думаю, что это будет сложно.       Я уже аккуратно забрал свою руку. Было менее вероятно, что он будет не против. Это будет сложно, уговорить его, но я не собираюсь отступать.       Карета остановилась как раз в тот момент, когда я отодвинулся от нее.       Как и ожидалось, виконт Олдингтон открыл дверцу экипажа.