После реинкарнации я завела отношения хозяйки со слугой-яндерэ

      Если честно, разговор с отцом на эту тему мне никогда не приходил в голову.       Я прекрасно понимаю, что это плохая концепция, согласно которой слуга и хозяин любят друг друга. Ожидается, что это не будет хорошо выглядеть в глазах окружающих и родителей господина.       Благодаря этому вчера я почти не могла уснуть.       Когда я скажу это отцу? В какое время? Постепенно или сразу? Ах, но история моего отца стала хорошей точкой поддержки. Сейчас? Это время наступит сейчас? — Отец. — Эшли…       Эшли, который казался упрямым, прервал меня, держа меня за край платье и смело заговорив. Уже! Так быстро! — Можно мне еще немного времени?       Эшли выглядит так, будто вокруг ничего существенного не происходит. Нет уж, ты не можешь начать так легко! Это правда, что мой отец — мягкая личность, который, как и я, тоже очень полюбил Эшли! Но! Знаешь ли ты, как сложно сказать это? Мне бы не хотелось думать как он будет против, когда узнает!       Папа тем не менее кивает с улыбкой: — Если ты не хочешь, чтобы этот ребенок слышал тебя, пойдем в другое место и поговорим. — Да! — кивает Эшли.       Разве я не могу быть свидетелем этого разговора? Он напрямую касается меня! Отец, ты знаешь, что хочет сказать Эшли? Я хлопаю ресницами в полнейшей растерянности. — Да, я был бы признателен, если бы вы могли это сделать. — Почему! Почему я не могу присутствовать?       Когда я прижалась к Эшли, меня поразил спокойный вид моего отца. Неужели между отцом и Эшли тоже есть какая-то история?       Но я даже не подозревала об этом! В чем заключается недоразумение, отец? — Нет проблем. — Что такое… — растерянно шепчу.       Есть кто-нибудь, кто объяснит мне, все ли в порядке? Я задавалась вопросом, остановится ли мое сердце, когда Эшли меня поцеловал в лоб, прежде чем я начала спорить. Что бы ты сделал, если бы отец увидел это?!       Но Эшли выглядит абсолютно невозмутимо. Похоже, это было после подтверждения того, что мой отец должным образом отвернулся. Но даже в этом случае это слишком коварно!       Хочу высказать одну из жалоб, но я еще не знакома с этим видом смущения от произошедшего, поэтому даже не могу говорить сейчас.       Я могла только молча смотреть на выходящего из комнаты Эшли, который озорно смеется.

***

      В заключение мой отец, похоже, уже собирается признать наши отношения.       Я подумала, можно ли мне пойти и поискать, где эти двое обсуждают все это, и заметила, что из рабочего кабинета отца доносятся голоса. Ну, я хотела подслушать, но когда я попыталась незаметно подкрасться и прижаться ухом к двери, она открылась.       Холодные глаза Эшли, смотрящей на меня, когда я держалась за правую щеку, которую ударила распахнутая дверь. Вышедший отец улыбнулся, покачал головой и посмотрел на меня сверху вниз.       Не знаю, откуда взялась эта горькая улыбка, но отец даже не стал меня спрашивать.       Лишь сделал еще более горькую улыбку — Давайте просто примем ваши чувства.       Он погладил мою голову, когда говорил это.       Эшли просто кивает и ничего не объясняет, а папа молча гладит меня по голове. Что… это уже? — Это… это! Папа это… я и Эшли… — Кажется, он уже узнал о наших отношениях.       Слова Эшли, которых я ждала столь долго, оборвали нить напряжения.

***

      Седрик Олдингтон, сын виконта Олдингтона, немного жаден. Уже давно было ясно, что он не особо разбирается в званиях и регалиях.       Вот почему он сделал мне предложение, которое обычно было бы невозможно в течение нескольких лет, но ему было плевать. Когда я остался в одиночестве после гибели родных и должен был работать, чтобы прокормить себя, отец, как и ожидалось, узнал про эту историю. — Вы бы хотели стать моим сыном?       Вроде бы в каком-то смысле это нормально, но наша ситуация немного другая.       Похоже, моя мать очень любила отца. А Олдингтон любил ее. Примерно через год после того, как особняк перешел в их владение, меня спросили, хочу ли я быть усыновлен. Думаю, я ему тоже понравился.       Мне сказали, что это моя свобода выбора.       Если ты собираешься усыновить меня, можешь передать мне всю собственность семьи Олдингтон.       Кажется, он нашел себе хорошую жену и та задумалась о своем счастье, как женщина.       Но я не могу этого принять.       Уже когда мне это предложили, мое тело и душа были посвящены Сесиль Олдингтон, дочери графини. Если я стану ей братом, я потеряю возможность любить ее, как женщину.       Хотя они говорят, что это моя свобода выбора, мой отец давно мной интересуется. В большинстве писем он рассказывает мне истории о жене и молодой дочери. А теперь меня спрашивали, не хочу ли я стать их сыном.       Да уж. Я хочу быть сыном, но есть некоторые обстоятельства. — Да, я хочу, чтобы у тебя была фамилия Олдингтон.       Я чувствую себя виноватым за своего отца, который лучезарно улыбнулся. Это может быть связано с тем, что я постоянно вспоминаю улыбку Сесиль. Это очень заметно, когда видишь собственными глазами. — Но есть кое-что, чего я хочу больше, чем нынешняя собственность моего отца. — Если ты хочешь увеличить свою территорию, ты должен следить за ней, аккуратно занимая, а потом, с ресурсами, начать расширять.       Дом… Территории… : Если честно, меня не очень интересует это.       Однако, отец, я хочу чего-то более важного, чем ваша жизнь, если я потеряю свою территорию. Сложно сказать. Я не могу не сказать этого. — Нет. Я хочу, чтобы у меня было самое лучшее сокровище, которое есть у моего отца. — Ну, почему бы и нет. Что ты хочешь?       Ой, похоже, он действительно не понимает. Не смотрите на это собственными глазами. У меня болит в груди. — Я не был бы недоволен, если бы у меня было то, что мне нужно, чтобы жить с вашей дочерью… — Да.       Я мог видеть его сияющую улыбку и знал, что он сможет угадать, к чему я веду. Это было хорошо.       У меня не хватает смелости сказать так открыто такие слова тому, кто ничего не понимает. — Ну, ты будешь моим сыном… — Да.       В этом смысле я был бы признателен, если бы вы могли сделать меня своим сыном. — Этот ребенок всегда был трудным ребенком… — Я не буду отрицать.       Я эгоистичен, на самом деле я поражен и слаб, и моя точка зрения почти никогда не совпадают с точкой зрения других. Тем не менее, я думаю, в этом и есть очарование Сесиль. — Но это восхитительно. Моя дочь и сын Жизель… — Да.       Уверен, он счастлив этому, хотя и немного грустит. Я хорошо знаю мистера и миссис Олдингтон. — Она похожа на мою жену… она немного неаккуратна. Это то, что она называет «очарованием».       Немного…?       Думаю, его жена была солидным человеком. Но насчет моего отца и матери… Я не думаю, что я сильно отличаюсь от них. — Напротив, ты мог быть похож на меня, когда жил здесь. Мне очень жаль, если тебя тошнило от этого. — Нет. Это была большая честь.       Виконт Олдингтон, который никогда не знает, что с возрастом склонен к упадку, известен своей красотой. Я рад, если Сесиль будет похожа на него и надолго сохранит свою красоту. Кстати, об отце девушка отзывается, как об идеале, поэтому было бы удобно, если бы она походила на него и в этом отношении. — Я думаю, что ты похож на меня, поэтому не бойся, если ты собираешься сделать то же самое, что однажды сделал я.       Мистер и миссис Олдингтон, родители Сесиль, оказались вместе в результате головокружительного романа.       Кажется, это известная история для барышень, которые любят такие слухи. Я слышал только слухи об этих слухах. Я не знаю подробностей (я мог узнать, ведь очень хотел узнать, но, к сожалению, мне не удалось собрать достаточно информации об этом), но похоже, что это было похоже на похищение. — Для меня меньшим бременем было похитить ее у злых родственников, чем действовать открыто.       Означает ли это, что муж похитил жену? — Конечно, я не прощу тебе, если она заплачет. — Это довольно очевидно, не так ли…? — О, на самом деле я не хотел, чтобы ее похищали. Мне было страшно, когда у меня родилась дочь. А еще было очень интересно, не похитит ли ее когда-нибудь такой же дурак, как я.       Его жена была слабой. У нее было тело, не способное родить двух или трех детей. Так что Сесиль неизбежно с момента своего рождения стала единственной дочерью этой пары. Теперь, когда его жена скончалась, Сесиль должен был защищать отец. И он делал все возможное. — И я не говорю, что не люблю тебя. Ты словно мой сын, которого я видел в тебе с детства.       У меня такое же чувство по этому поводу. У меня было два отца и две матери. — У нас будут милый внук благодаря вам.       Шаги, которые звучали в коридоре, приближались к двери. И остановились.       Сесиль, ты стала женщиной, которая подслушивает, даже если не должна это делать? Прискорбно.       Мой отец горько улыбнулся. — Похоже, она тебя ждет. В конце концов, моему ребенку не нужно расстраиваться из-за того, что я буду против. Кажется, я готов умереть за нее и тебя, чтобы вы были счастливы.       Когда я открыл дверь, она стукнула ее правую щеку, которой Сесиль пыталась прижаться.