Останься (Reste)

  Двумя годами ранее   Кастиэль не возвращался почти неделю. Дин знал, что, скорее всего, он занят чем-то наверху, разрабатывает планы вместе с каким-нибудь братом или кем-то ещё. Он долго искал решение их проблемы, такое, что не довело бы их до криков, которое примирило бы их. Всю неделю ему не удавалось думать ни о чём другом, ничто не могло его отвлечь, дошло до того, что Бобби посоветовал ему побыстрее разобраться с Кастиэлем, потому что он стал ужасно охотиться. Дин не говорил об этом, но Бобби заменил ему отца, и ему не нужно было ничего объяснять.   В итоге он оказался в комнате, которую он занимал в старом доме охотника, прислонившись к закрытой двери. Дин закрыл глаза и мысленно позвал своего ангела.   Но когда он открыл их, ничего не изменилось, он всё ещё оставался в одиночестве, без Кастиэля. Он глубоко вздохнул и вновь закрыл глаза.   — Кас, если это возможно, нам нужно поговорить.   Ничего, ни шороха крыльев, ни лёгкого дуновения ветра, указывающего на его прибытие. Он подождал несколько минут, уже чувствуя охватывающее его беспокойство, оно вызвало дрожь в голосе, когда он вновь заговорил.   — Кас, ты слышишь меня?   Тишина. Несколько минут.   — Кас?   Тишина. Несколько мгновений.   — Кас?   Тишина. Несколько секунд.   — Кастиэль?!   Дин оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Он развернулся с надеждой увидеть внезапно объявившегося ангела.   — Кас, это срочно, поторопись!   Не было ничего срочного. Дин хорошо знал: то, что он должен сказать, могло подождать, у него не было никаких планов, никакого конкретного решения, которое он мог бы предложить. Эта ситуация продолжалась уже не один месяц, поэтому ещё один вечер не имел никакого значения. Но сейчас ему нужно было увидеть ангела, он чувствовал внутреннюю потребность, потребность, которой несколько мгновений назад ещё не было. Он не позволил вырваться своей тревоге, не дал этой идее прорасти в голове. Нет, нет, всё, кроме этого.   — Кас! …Кас! Ответь, блядь!   Мысли метались слишком быстро, чтобы ему удавалось за ними уследить, расходились в противоположных направлениях, хотя каждое из них он предпочёл бы избегать. Но его разум издевался над ним, подсовывал образы, которые он не хотел видеть, слишком ясные и слишком точные. Кастиэля, его Кастиэля, его ангела пронзал ангельский клинок, вонзался прямо в сердце, разрезал его пополам — и разбивал при этом сердце Дина; лазурные глаза распахнулись в последний раз, его поглотил ослепительный свет, и на земле рядом появились два больших чёрных крыла. «Прошу, нет, нет, только не это».   Он повторял его имя, снова и снова. Молился, чтобы тот прилетел. Молился, чтобы услышал его. Молился, чтобы ангел доказал, что Дин был просто параноидальным идиотом. Молитвы, одна за другой, от того, кто никогда не молился до встречи с ангелом.   Он дышал слишком часто и расхаживал по комнате взад-вперёд, его шаги были фоном вместе с мучительными звуками, срывавшимися с его губ, куда более тихими, чем кричащие в его голове голоса. Ангел просто должен был появиться и увидеть его в таком состоянии, он подлетел бы к нему, а Дин набросился бы на него с поцелуями, и после небольшого удивления Кастиэль поцеловал бы его в ответ, а Дин потащил бы его к себе в постель, крепко обнимая и обещая никогда не отпускать. Чтобы у них осталось достаточно времени на разговоры, он смог бы найти решение и больше никогда бы не боялся.   Но его ангел так и не появился.   Ноги Дина просто подкосились. Он попытался удержаться рукой за комод, но соскользнул с него и упал на пол, прижимаясь спиной к комоду.   — Кас, молю тебя, — прошептал он.   Он сложил руки вместе, но не в молитвенном жесте, а унимая дрожь. Он прижался к рукам лбом и понял, что они заледенели. Он почувствовал, что замёрз, холод пробежал по его и без того дрожащему телу.   Он не мог его потерять.   Действуя скорее инстинктивно, чем обдуманно, Дин открыл один из ящичков комода, к которому прислонялся. Он вытащил находящиеся там простыни, выбросил их на пол и достал то, что искал. Он взял в руки единственное, что могло теперь его спасти. Бутылку виски.   Дин механическим жестом отвинтил крышку, не прекращая шептать имя своего… любовника? Возлюбленного? Партнёра? Блядь, у него никогда не будет возможности выбрать. Он поднёс бутылку к губам и сделал большой глоток, наслаждаясь жжением, которое оставлял после себя алкоголь, согревающий рот, горло и внутренности. Он сделал ещё один глоток, когда прошёл эффект от первого, позволяя напитку постепенно туманить его разум, забирать все его чувства, смывать всё, что его составляло. Он сосредоточился на обжигающем ощущении, по которому так скучал, уже даже не думая о том, что продолжали повторять его губы, о том, кого они неустанно звали.   — Добрый день, Д-дин?.. Дин!   Дин открыл глаза. Он был тут, его ангел, в своём извечном бежевом плаще, с развязанным синим галстуком и растрёпанными волосами. Он был тут, смотрел на него своими прекраснейшими голубыми глазами. Он был тут, перед ним, для него.   — Хэй, Кас, — он услышал глубочайшее облегчение в собственном голосе.   — Дин!   Кастиэль нахмурился, но не потому, что чего-то не понял. На его лице было практически не знакомое Дину выражение: гнев. Однако разум Дина помутился, а на сердце было слишком легко, чтобы он обратил на это внимание. Поэтому он поднялся на ноги, шатаясь и хватаясь за мебель, а затем, с трудом удерживая равновесие, пошёл к тому, кого звал так часто.   Он держался за Кастиэля, чтобы не упасть, он тянулся к его лицу, желая найти его губы и почувствовать их на своих. Он пошатнулся вперёд, когда Кастиэль отступил, а потом толкнул его обратно на кровать. Дин схватил того за шею, утягивая за собой.   Он заметил, что уже сидит, его ангел был в нескольких сантиметрах... Кастиэль не успел оттолкнуть Дина, и он буквально присосался к его губам, впился в них, пробуя их нежность, которую он слишком хорошо помнил. Когда Кастиэль резко отстранился, всматриваясь в изумрудные глаза Дина, тот наконец понял, что ангел в ярости.   — Не смей, — предостерёг его ангел. — Как ты мог…   Кастиэль отошёл, повернувшись спиной. Он сжал кулаки, выпрямился ещё сильнее и глубоко вздохнул. Дин увидел, как ангел провёл рукой по лицу, и начал говорить, не подумав:   — Я счастлив, что ты здесь.   — Да неужели?! — резко отозвался Кастиэль, развернувшись и бросив на него ледяной взгляд.   — Почему ты сомневаешься? — спросил Дин, лёгкой улыбкой пытаясь успокоить ангела; но она совершенно не помогла.   — Сомнения у меня вызывает... — проговорил ангел, приближаясь к нему, — вот это, — закончил он, выхватывая бутылку со спиртным из рук Дина.   Именно тогда Дин заметил, что так и не выпустил бутылку, когда подошёл к ангелу, и полностью осознал, что натворил. Он собирался что-то сказать, но совершенно не представлял, что же. Поэтому он остановился на его имени. Простые звуки, казалось, несли в себе тяжесть всего мира, когда имя измученно срывалось с его губ.   Кастиэль вздохнул и, повернув голову, бросил вгляд на комод. Он увидел раскиданное по полу бельё, наспех выкинутое из распахнутого ящика. Там было несколько бутылок крепкого алкоголя, до сих пор прикрытых простынями. Он медленно подошёл к нему, несколько раз моргнув. Кас остановился в двух шагах от комода, не оглядываясь на сидевшего на кровати Дина. Дин смотрел на него одновременно испуганно и виновато.   — Тебе плевать на меня, — прошептал Кастиэль. Дин мог поклясться, что уловил в его голосе печаль.   — Кас…   — Замолчи, — ангел не кричал, в его голосе слышалась усталость; так говорит тот, кто почувствовал предательство дорогого человека.   Кастиэль был напряжён. Его пальцы крепко сжали бутылку, когда он посмотрел на остальные: он понял, что Дин скрывал это от него. Он снова и снова прокручивал в памяти последние месяцы, пытаясь уразуметь, когда Дин мог ему врать. Дин хотел объяснить, что не лгал, что напился впервые за несколько месяцев, но Кастиэль его не слушал.   Дин подскочил, когда бутылка взорвалась в руке ангела. Осколки попадали на пол, разбиваясь у его ног, рассыпая мелкое крошево по всему полу, капли алкоголя, стекающие с руки Кастиэля, смешивались с кровью из порезов, образуя на полу тёмную лужицу.   — Тебе плевать на меня… — на этот раз ангел повторил громче.   — Кас, я…   — Сколько раз ты проделывал этот фокус?! — закричал он.   Дин смотрел на Кастиэля широко раскрытыми глазами: таким ангела он ещё не видел. Ангел повернулся к нему, слегка сгорбившись, его лазурные глаза потемнели от гнева и ярости. Он только что кричал, кричал на Дина, хотя до сих пор во время всех их споров лишь повышал голос.   — Думаю, в других случаях у тебя хватало ума не звать меня, — выплюнул Кас.   — Ты не приходил… — с долей патетики начал Дин, но не успел закончить.   — Так это моя вина?! Я не понимаю, что я мог сделать, Дин! Если ты готов солгать мне, чтобы напиться, то что я способен сделать? Что ты хочешь от меня; я ведь думал, что в этом моя помощь, не так ли? Разве не для этого ты позвал меня в первый раз? Единственная причина, из-за которой я всё ещё рядом с тобой?!   — Кас, — умоляюще зашептал обвиняемый.   — Как ты мог так поступить? Я… ты…   Гнев во взгляде Кастиэля сменился глубокой печалью. Он снова отвернулся от Дина, не в силах смотреть на него больше.   — Так не может продолжаться, — закончил Кастиэль усталым голосом.   Слова ударили Дина, как сильная пощёчина.   Кастиэль повернулся к нему; казалось, ему было так же больно. Он больше ничего не сказал, по-видимому, он закончил. Закончил с ним, Дин был в этом убеждён. Он довёл ангела до предела. Он потерял его второй раз за один вечер, и совершенно невозможно было понять, который из них причинил ему больше боли.   Дин покачал головой, смотря на ангела. Мысленно он молил его не делать этого, не оставлять его. Он знал, что не выживет, если потеряет Кастиэля. Не его. Не так глупо. Не сейчас, когда он готов сделать для него всё самое лучшее, лучшее для них.   — Кас… — умолял он, горло сжалось.   — Я… я говорю не о нас, Дин… я говорю об остальном. Об этом, — добавил Кастиэль, указывая на бутылки, — и о… о криках.   — Останься, — просил Дин, его вечная молитва.   — Я никуда не уйду, — процитировал Кастиэль, смотря ему в глаза, вкладывая в свои слова всю нежность и искренность.   Будучи в разных концах комнаты, они не осмеливались шагнуть навстречу друг другу. Оба знали, что после сближения обнимутся, и слишком хорошо понимали, к чему это приведёт. В каком-то смысле так было бы действительно легче: раствориться в сексе и забыть о ссоре, чувствовать любовь вновь и вновь, позволяя удовольствию торжествовать над всем остальным. Но они знали, что не могут… больше не могут. Нет, если они всё же хотят, чтобы это прекратилось, или если не хотят срываться на крики каждую встречу, или если они не хотят цепляться за каждое слово. Нет, если они хотят быть вместе, как раньше.   Их сердца всё ещё бились слишком быстро, они понимали, как сильно они подошли к черте — стояли на самой грани, на грани потери всего. Они читали в глазах друг друга столько же решимости, сколько и страха, видели, что их гложет одна и та же мысль, понимали, что могут потеряться. Что нельзя продолжать в том же духе, иначе страх в конечном итоге станет реальностью.   Крики подействовали на Дина отрезвляюще, он проследил за тем, как Кастиэль подошёл к стулу, стоящему у стены напротив кровати, намеренно сел подальше. Дин прислонился к изголовью кровати и сел лицом к нему. Ещё несколько минут они смотрели друг на друга, прежде чем один из них заговорил. Это был Дин, и сказал он последнее, что ангел хотел от него услышать, то, что показывало, насколько долгим будет их разговор.   — Я не прекращу охотиться.

***

  Дин видел звёзды, что одна за другой появлялись на небе, а затем исчезали, он видел, как небо меняло цвет, принимая сотни разных оттенков, когда солнце кидало первые светлые лучи в голубую гладь.   Их разговор продлился всю ночь. Они оба остались сидеть, хотя время от времени им хотелось встать, может, потому что спорить и спокойно сидеть было неестественно. От спокойных переговоров они переходили к крикам и саркастическим замечаниям, к извинениям, к разговорам о том, как сильно они заботятся друг о друге, и возвращались к тому, с чего начали. Продвижение шло очень медленно, оба находились в обороне. Вставляя между претензиями друг к другу вздохи: «Ты невозможен», «ты повторяешь это часами», «очевидно, что я тебе доверяю, вопрос не в этом».   Но они его нашли, их компромисс. Он никого из них до конца не устраивал, зато, по крайней мере, они чувствовали, что хоть что-то придумали. Было и беспокойство, что на практике это не сработает и что они вернутся к исходной точке. Хотя они никогда не хотели испытывать такое вновь.   Кастиэль больше не вернётся к происходящей борьбе, больше не будет участвовать в гражданской войне, развернувшейся между его братьями. А Дин мог охотиться, но только в компании Кастиэля.   Дин убеждал ангела отказаться от последнего условия, но тот не сдал позиций. В конце концов Дин согласился, но с некоторыми оговорками. А именно: никакой ангельской магии. Хотя Кастиэль и так сказал, что ему не стоит прибегать к ней, если он хочет, чтобы братья оставили его в покое; ведь они легко могут найти его, когда он будет пользоваться силами. И второе: ангелу придётся слушаться всего, что скажет Дин, ведь Кас ничего не знает об этой работе; и если Дин велит ему немедленно уйти — Кастиэль должен немедленно уйти. От второго пункта ангел отнекивался, но Дин был волен вести себя так, будто ничего не услышал.   Теперь, когда они достигли соглашения, никто не знал, что делать дальше. Кастиэль не мог уйти, притворившись, что у него есть какие-то дела, даже если он действительно должен сходить к Бальтазару и предупредить его. А у Дина не было желания выходить из комнаты, он понимал, что ему наверняка придётся столкнуться с Бобби, которому они мешали спать.   В итоге они сидели по разным концам комнаты, смотря друг другу в глаза.   — Если нам надо скрепить соглашение, то я за то, чтобы разок взять пример с демонов, — сказал Дин, пытаясь вызвать у Кастиэля улыбку.   Это сработало, его ангел встал и подошёл к кровати. Дин не двигался, наблюдая за тем, как ангел опустился на колени на кровати и наклонился к нему, чтобы прижаться губами к его губам. Когда он отстранился, Дин шумно выразил своё недовольство.   — От тебя пахнет алкоголем, — отметил Кастиэль; без упрёка в голосе.   — Я разберусь с этим, — ответил Дин.   Кастиэль повалился на кровать, уставившись в потолок. Он сказал, что ему необходимо сходить к брату и предупредить его. Дин кивнул и задумался о том, как другой ангел воспримет это решение. Впрочем, он полагал, что тот в любом случае не сможет ненавидеть его ещё больше.   Дин пошёл в ванную и умылся, чтобы Кастиэль больше не почувствовал от него ни малейшей нотки алкоголя. Затем он начал воплощать принятое решение в комнате. Вытащив бутылки из комода одну за другой, Дин оставил ящик открытым, а бельё не стал складывать там же; чтобы Кастиэль мог увидеть изменения, когда вернётся.   Дин спустился на кухню с шестью разными бутылками в руках. Когда Бобби увидел его с ними, то приподнял брови.   — Он всё это видел? — спросил Бобби с недоверием.   — Ага.   — И ты ещё жив?   Дин не ответил, лишь закатил глаза, давая понять, что не хочет об этом говорить. Старик слышал, как Кастиэль кричал накануне, когда прибыл, и уловил большую часть их разговора. Он всё знал, Дину не было нужды что-то объяснять.   — Помоги мне избавиться от этого, — попросил Дин.   — Собираешься всё выкинуть?   — Думаю, так будет лучше. Мне это всё равно больше не понадобится.   — Если ты спросишь меня, тебе это никогда и не было нужно, — пробормотал Бобби.   Дин выразительно на него глянул, Бобби же просто пожал плечами и вздохнул, перехватывая несколько бутылок. После они вылили содержимое бутылок в раковину, и Дин попросил Бобби стереть это похоронное выражение с лица. Дин замер, когда старший охотник положил ему руку на плечо в отцовском жесте.   — Всё в порядке? — искренне поинтересовался Бобби, его взгляд был полон интереса и беспокойства.   — Ага, мы договорились.   — И это тебя устраивает?   — Я не готов его потерять, — сказал Дин без тени сомнения. — И я могу больше не переживать о том, что он мёртв, когда он отвечает на двадцать секунд позже. Так что да, меня это устраивает.   — Ты и правда заботишься о нём.   — Я не лгал тебе, — вздохнул Дин. — Он нужен мне, — добавил он после нерешительного молчания. — Всё время. Так что, может, не так уж и плохо в итоге, что мы будем охотиться вместе.   — Если это не будет тебя слишком отвлекать, — заметил Бобби, закатывая глаза.   Дин рассмеялся над его замечанием. Это принесло странное облегчение, хотя в его смехе и слышалась некая дрожь.   — С тобой правда всё в порядке, сынок?   — Ага. Ага, в порядке, — прошептал Дин.   На самом деле у него будто груз с души упал, он знал, что дела между ним и Кастиэлем налаживаются, даже если их соглашение столь хрупкое; он знал, что может не опасаться исчезновения своего ангела, потому что вскоре для этого не будет причины.   Он посмотрел на пустые бутылки, сложенные в раковине. В конце концов, у него не будет счастливой жизни с яблочным пирогом, которую он обещал Сэму. У него будет охота, и у него будет Кастиэль. Хотя в глубине души он сомневался, что брат рассердился бы за то, что он выбрал своего ангела. И пусть он сделал этот выбор не тогда, когда только нарушил своё обещание, а сейчас. Это же важнее, не так ли?   — Оставь это мне, приберись наверху, — сказал Бобби.   — Как ты узнал, что мне нужно там прибраться?   — Потому что я слышал, как что-то разбилось об пол, прежде чем твой парень начал кричать. И видя, что появилось в моей раковине, я догадываюсь, что это могло быть.   Дин не стал акцентировать внимание на использовании слова «парень», хотя это его несколько смутило. Однажды ему придётся как-то назвать их отношения с Кастиэлем, и возможно, это было бы лучшим словом, но он не хотел бы думать об этом сегодня.   Сейчас   Дин задержался в больнице на неделю, и каждый день он клялся, что достаточно здоров, чтобы уйти, но врачи отказывались его выписывать. Сэм и Бобби навещали его по очереди, но когда они предложили привести к нему ангела, Дин категорически отказался. Что-то подсказывало охотникам, что дело не только в том, что персонал больницы просто не мог не заинтересоваться странным поведением его парня.   Большую часть времени Дин был практически прикован к постели, в первый день ему сделали ещё одно переливание, также врачи проводили многочисленные обследования, чтобы удостовериться, что выздоровление идёт должным образом. Сэм не мог сдержать улыбку каждый раз, когда одна из медсестёр начинала флиртовать с Дином, ведь тот был глух к её словам и даже не замечал этого. Сначала Сэм не встревал и не обращал её внимание на это, но как-то вечером перед уходом извиняюще улыбнулся и сказал, что тот уже занят. Девушка вернулась к работе с лёгким вздохом и разочарованным видом.   Дину наложили на живот несколько швов, врачи посоветовали ему соблюдать крайнюю осторожность при движении, поскольку, хотя его жизни опасность уже не грозит, ножевые раны были глубокими и задели некоторые органы. Когда его наконец выпустили, выдали целый список, чего делать нельзя. И в целом, по словам врачей, ему разрешалось только сидеть и стоять, двигаться лишь по минимуму. И ещё Дина попросили вернуться на следующей неделе.   Дин, сделав один большой глоток воздуха, сдержался, чтобы не вздыхать так же снова, и поскорее вышел из больницы. Он позволил Сэму сесть за руль, а сам прислушивался к рокоту двигателя, наблюдал за проносящимися мимо пейзажами из окна, узнавая дорогу, что вела к дому.   — Будь осторожнее. С Касом то есть. Не нужно, чтобы вы… понимаешь.   — Нет, ты всерьёз веришь, что он способен сделать что-то? — удивился Дин, нахмурившись; он увидел, что брат покраснел от его замечания.   — Ничего, только обнять тебя. Если он сожмёт тебя слишком сильно…   — Он меня не сломает, перестань беспокоиться, — вздохнул Дин.   Они вновь на какое-то время замолчали. Затем Дин поднял глаза на брата и подметил, что тот выглядит значительно лучше в сравнении с тем, что он увидел, когда очнулся. Тогда у Сэма были тёмные круги под глазами, он был бледен. Дин понимал, что дело было не столько в усталости, сколько в беспокойстве.   — Прости, — не раздумывая сказал Дин.   — За что?   — Что напугал тебя.   Младший брат взглянул на него, удивлённый прозвучавшей в его голосе искренностью. После чего медленно кивнул, говоря, что это ничего.   Несколько минут спустя импала затормозила перед домом Бобби, солнце отражалось в окнах, слегка ослепляя братьев. И вновь мужчина, ставший для них практически отцом, открыл дверь прежде, чем они постучали. Бобби положил руки им на плечи, когда они проходили в дверь, а потом притянул Дина к себе, быстро и легко его обнимая.   Затем внимание Дина привлёк Кастиэль: он приближался с широкой улыбкой на губах, глаза сияли ярче с каждым шагом, приближавшим его к Дину. Он раскрыл руки, позволяя ему проскользнуть в его объятия, положить голову на плечо, и сам сделал то же самое. Дин некоторое время не двигался, прислушиваясь к шагам Сэма и Бобби, отправившихся в гостиную. Он уткнулся носом в шею своего ангела, вдыхая его аромат, слушая биение сердца, прижимая ухо к его артериям. Неделя оказалась слишком длинной.   Чуть отстранившись, Дин обхватил лицо ангела ладонями, смотря прямо ему в глаза, приковывая, как обычно, всё его внимание.   — У меня рана здесь, — сказал Дин, выпуская голову Кастиэля и приподнимая футболку, чтобы показать свои швы. — Так что нужно быть осторожным, — добавил он.   Кастиэль поднял руку, поднёс её к животу и коснулся кончиками пальцев трёх шрамов. После чего с беспокойством посмотрел ему в глаза. Но когда Дин улыбнулся, ангел успокоился. Он понял.   Двумя годами ранее   — Кас!   Оборотень прыгнул на Кастиэля, опрокинув его на спину. Кас лишь сфокусировался на том, чтобы избежать укуса, и не имел возможности полностью освободиться. Он услышал звук выстрела, кровь брызнула ему в лицо. Тело волка отяжелело, тот больше не атаковал. Ангел сдвинул его в сторону и встал.   Дин застрелил двух других волков, только что вбежавших в сарай: два идеальных выстрела — и оборотни рухнули замертво в облаке пыли. С сосредоточенным лицом Дин вновь повернулся к Кастиэлю. Но суровое выражение, — выражение лица солдата, которым Кастиэль восхищался и которое ненавидел, — что никогда не покидало его во время охоты, сразу же сменилось. Дин становился совершенно другим, когда это выражение было у него на лице, он больше не был его Дином, он становился охотником.   Когда они встретились взглядами, глаза Дина приобрели другой, более яркий блеск, растеряв серьёзность. На его лице отразилось беспокойство, и он быстро кинулся к Кастиэлю.   — Всё нормально? — тут же поинтересовался Дин.   Оказавшись рядом со своим ангелом, он крепко обхватил его за плечи и осмотрел со всех сторон, распахнул полы его плаща, чтобы убедиться в отсутствии травм.   — Ты не ранен, нет? Блядь, я прикончу этих сукиных сыновей.   Кастиэль хотел отметить, что он уже убил трёх оборотней, на которых они охотились, но замер как вкопанный, когда Дин обхватил его лицо ладонями, уставившись ему прямо в глаза. Это был не один из тех взглядов, наполненных всей той привязанностью, что они испытывали друг к другу, Дин смотрел на него в поисках следов каких-либо ранений, отыскивал боль в голубых глазах.   — Дин, я в порядке, успокойся, — сказал Кас.   — Клянусь, если они ранили тебя…   — Я. В. Порядке, — отчеканил Кастиэль, обхватив лицо Дина своими руками, заставляя его замереть.   В этот момент Дин накинулся на него, и Кастиэлю пришлось шагнуть назад не только от неожиданности, но и потому что иначе он бы свалился на землю. Дин обнял его и крепко прижал к себе. Его сердце бешено колотилось в груди, взбудораженное как страхом, который он почувствовал, когда волк бросился на Кастиэля, так и адреналином, всё ещё гуляющим по венам. Он притянул ангела ближе, тело ангела откликнулось на близость его тела. Дин обнаружил, как ещё охота может повлиять на него, это было чем-то новым, о чём он не знал. Дин порадовался тому, что его любимый был рядом и обнаружил это вместе с ним.   Потом он вспомнил о трёх трупах рядом и разорвал их поцелуй и объятия. Дин не упустил того, с каким разочарованием вздохнул Кастиэль, когда он отстранился.   — Нам лучше уйти, — сказал он.   — В мотель? — тут же уточнил ангел.   И, о нет, он никогда не пожалеет, что развратил своего ангела. Дин улыбнулся и повернулся, ухватив Кастиэля за руку. Они вышли из сарая и быстро направились к импале. Даже не говоря о том, что у Дина не имелось желания возвращаться в мотель, он был слишком нетерпелив, чтобы ждать двадцать километров, оставшихся до мотеля.   Он повернулся и посмотрел на Кастиэля, скользя взглядом по его телу. Хотя он не мог быть полностью уверен — мешали слои одежды на Кастиэле, — Дин готов был покляться, что ангел тоже не желал ждать.   Они были ещё в нескольких метрах от машины, когда Дин повернулся к нему, прижимая его ближе и захватывая губы возлюбленного своими.   Он стянул с ангела верхнюю одежду, извечный бежевый плащ упал на землю. Дин толкнул Каса назад и прижал к капоту импалы. Склонился над ним, заставляя лечь на машину, и разместился у него между ног. Поцелуй был чистейшей страстью, и Дин застонал, когда Кастиэль отстранился.   — Так не получится, — объявил он.   «Тут я явно не согласен», — подумал Дин. Но сделал шаг назад, позволяя Кастиэлю подняться и встать на ноги. Настала его очередь подталкивать Дина к дверце машины.   — Хочешь быть сверху? — спросил Дин с улыбкой, открыв дверь, он повернулся к ней спиной, вынул пистолет и бросил его на заднее сиденье.   Кастиэль ответил ему поцелуем и потянул его от машины, чтобы отклониться назад и устроиться на сиденье. Дин отступил, пропуская его и нависая над ним, оперевшись на колени. Разорвав поцелуй только для того, чтобы закрыть дверь.   Кас расстёгивал рубашку Дина, пока тот расстёгивал его собственную, и вскоре их руки могли касаться обнажённой кожи груди. Дин стянул белую рубашку и чёрный пиджак с Кастиэля, бросил их куда-то за спину и притянул ангела ближе к своему телу. Затем он провёл рукой ниже, касаясь возлюбленного через штаны, вынуждая того тихо застонать прямо ему в губы. Кастиэль быстро ответил ему тем же вниманием.   Адреналин битвы, всё ещё разливающийся по его венам, в сочетании с желанием его ангела полностью отключал мозги Дина. Его уже ничего не сдерживало, когда он расстегнул ремень Кастиэля, расстегнул штаны и освободил член своего любимого, он чувствовал, как Кастиэль проделал с ним то же самое.   Весьма неуклюже из-за неудобного положения, в котором они находились, Дин обхватил ногами Кастиэля. Приникнув как можно ближе, они создавали такое необходимое им сейчас трение.   Кастиэль покачал бёдрами, Дин сделал то же самое. Вскоре они начали двигаться вместе, сосредотачиваясь на собственном удовольствии не меньше, чем на удовольствии друг друга. Их руки с удовольствием ласкали спину, грудь, бёдра, бока, поднимались к шее, проходились по челюсти, щекам, вискам, терялись в волосах, хватались за пряди и дёргали за них, не причиняя боли, они не оставляли ни сантиметра кожи на теле любимого.   Дин почувствовал, как его груди коснулась синяя ткань галстука Кастиэля. Он не смог сдержаться, схватился за него и потянул на себя. Кастиэлю пришлось ещё сильнее наклониться вперёд, касаясь грудью его груди, что Дину очень понравилось. Он не отпускал галстук, крепче сжимая его в пальцах, в то время как ангел ещё больше ускорился.   Дин почувствовал, что кончил первым, он оторвался от ангельских губ и резко вдохнул, сжимая челюсти и откидывая голову назад. Его тело дрожало, но он не ослабил хватки ног вокруг Кастиэля, не отпустил галстука, который продолжал яростно держать. Ангел положил лоб на его плечо и слегка потянул пряди его волос. Дин ускорил темп, больше не касаясь себя, чтобы Кастиэль присоединился к нему, что не заняло много времени.   Они снова приникли друг другу, смотря в глаза, Кастиэль вдыхал и выдыхал, разделяя дыхание со своим возлюбленным, хотя ему и не нужен воздух. Они остановились только тогда, когда затихли последние волны чистого удовольствия.   Кастиэль позволил себе навалиться на Дина всем своим весом, нежно поцеловав его в уголок губ.   — Это было превосходно, — выдохнул он, поглаживая Кастиэля пальцами по спине.   Кастиэль только кивнул, утвердительно что-то простонав, и продолжил исследовать лицо охотника губами.   — Вернёмся обратно в отель? — предложил Дин, улыбаясь, его пальцы продолжали скользить по спине любимого.   Он кивнул и согласился сдвинуться в сторону, откинувшись на спинку сиденья, Дин показал ему на бардачок, где должны быть салфетки. Вытершись и натянув штаны, Дин застегнул рубашку, а Кастиэль потянулся назад, чтобы достать свою — под забавляющимся взглядом Дина. Затем его взгляд переместился к синему галстуку, свободно висящему на голом мускулистом торсе ангела, и он подумал, что неплохо будет оставлять его почаще.   Дин завёл импалу, пока ангел усаживался. Он чувствовал на себе обжигающий взгляд любимого, пока тот заканчивал одеваться.   — Дин? — позвал его Кастиэль через несколько минут.   — Я еду в отель, Кас.   — Нет, я не о том. Мой плащ, кажется, остался там.   — Блядь, — ругнулся Дин.   Он затормозил слишком резко, хотя дело было всего лишь в простом плаще, и развернулся так быстро, что шины завизжали, проскользив по асфальту. После чего вспомнил, как сам снял с него плащ и бросил на землю, прежде чем опрокинуть Кастиэля на капот импалы, и не смог сдержать улыбку. Его взгляд метнулся к ангелу. Тот смотрел на него с ложной укоризной и довольной ухмылкой.   — Извращенец, — констатировал он.   Дин не сдержался и засмеялся, и вскоре Кастиэль к нему присоединился.   В конечном итоге совместная охота оказалась отличной идеей.