Останься (Reste)

  Двумя годами ранее   — Ты не можешь вечно пользоваться этим аргументом, блядь! — закричал Дин, его руки сжались на руле, костяшки пальцев побелели.   — Ты подвергаешь себя опасности во время охоты. Если я не должен подвергать себя опасности, то и ты не должен, — сказал Кастиэль, отвернувшись к окну. Мимо проносились сельские пейзажи Небраски. Хоть ангел и понимал, что виды не должны проноситься мимо так быстро, он не осмеливался взглянуть на спидометр.   — Это совершенно разные вещи.   — В каком-то смысле у тебя тоже война, — заметил Кастиэль.   — Перестань умничать, Кас, окей? Охота — это моя работа!   — А попытаться защитить своих — мой долг.   — А что, если они не хотят защиты, а? Если учитывать, в каком состоянии ты находился, то создаётся впечатление, что они больше хотят тебя убить.   — Люди, которых ты спасаешь, не помогут тебе спастись от тех, кто на них нападает.   — Это не то же самое.   — Это ровно то же самое, Дин. Ты помогаешь этим людям, как и я защищаю своих. Ты получаешь удары от монстров, как я получаю удары от тех, кому я противостою. Мы оба делаем то, что считаем правильным, когда рискуем собой. Почему для тебя это непостижимо? Ты делаешь то же самое, что и я!   Дин молчал, не отводя взгляда от дороги. Он ненавидел спорить с Кастиэлем, тем более, что в итоге ситуация всё равно не менялась. Они находились в совершеннейшем тупике вот уже два месяца. Точка преткновения оставалась одной и той же: если Дин хочет, чтобы Кастиэль отказался от своей войны, то он сам должен прекратить охоту, а для Дина это совершенно неприемлемо.   — Если пострадаю я, то ты сможешь меня спасти. Если пострадаешь ты, мне останется только смотреть, как ты умираешь.   — Я не могу их подвести, Дин. Я должен их…   — Их защитить, я знаю, — перебил его Дин. — Но скажи мне, Кас, кто защитит тебя?   — А ты, Дин, кто защитит тебя?   — Ты.   — То есть суть твоей проблемы в том, что ты знаешь, что я в опасности? Или в том, что ты ничего не можешь с этим поделать?   — Заткнись.   — Говоришь, что я смогу защитить тебя, но вдруг я появлюсь слишком поздно. Ты можешь погибнуть за секунду, ведь я не всегда здесь. Ты…   Кастиэля прервал визг тормозов импалы. Он ухватился за приборную панель, когда его швырнуло вперёд. Он даже подумал, что стоило бы начать пользоваться тем знаменитым ремнём безопасности, когда за рулём Дин. Кастиэль повернул к нему голову, собрался было уже что-то сказать, но Дин оказался всего в нескольких сантиметрах от его лица.   — Заткнись, — повторил он куда более низким тоном.   Затем он склонился к лицу Кастиэля, не спрашивая разрешения, прижался к его губам, сразу же отвоёвывая территорию, которая и так уже принадлежала ему. Ангел сразу ответил, откинулся на сиденье импалы и, ухватив Дина за футболку, утянул его за собой.   Поскольку они уже давно продолжали спорить по этому вопросу, Кастиэль обнаружил, что можно переключить спор на гораздо более приятное занятие — без какого-либо перехода и вообще в середине дискуссии. Если поначалу это его удивляло, то вскоре он высоко оценил данную концепцию. Один из двух способов прекратить крики...   Второй способ — если кто-то менял тему. Но даже в том случае их разговор оставался неприятно напряжённым: оба слишком много внимания уделяли подбору слов, понимали, что любая неосторожная фраза может стать детонатором, запускающим скандал на новый круг. Кастиэлю не нравилось ссориться в машине; не только потому, что Дин ездил слишком быстро, но и потому, что он обычно не мог отвлечь его иным способом. Однажды он попробовал, но Дин так резко вывернул руль, что они чуть не съехали с дороги.   До сих пор Кастиэль не задумывался о возможности остановить машину, но пообещал себе подумать об этом, повторись подобная ситуация. И тут Кастиэль почувствовал, как рука Дина расстегнула молнию на его брюках и скользнула внутрь.

***

  — Дин? — прошептал Кастиэль.   Дин придвинулся и коснулся губ возлюбленного, заставив его замолчать. Он целовал быстро и страстно, так хорошо, что Кастиэль винил себя за то, что оттолкнул его.   — Дин…   Он положил руки на щёки Дина, пальцами касаясь его висков, удерживая его лицом к себе, так как знал, что Дин скроется у него на шее, притворяясь, что целует его. Но он не хотел выпускать его из виду. Он прижался лбом ко лбу и закрыл глаза, не смотря на него и позволяя ускользнуть от взгляда; давая то, что ему хотелось, не доводя его до применения силы.   Кастиэль искал подходящие слова. В разговорах никто из них не преуспел, тот скудный прогресс за последние несколько недель, когда они внимательно следили за каждым словом, сошёл на нет. Он не хотел, чтобы его отношения с Дином, как бы они ни назывались, заканчивались ссорами и сексом, о которых так легко забыть. Не сказать, чтобы ангелу не нравилось такое завершение ссор, но он замечал, что не слова или жесты привязанности — как бы они ни смущали своей неуклюжестью, — доводили их до постели.   Он просто хотел вернуться к нормальной жизни, к их норме. Заставить тот вечер, когда он появился перед ним раненый, исчезнуть из памяти Дина. Кас ведь даже не хотел там появляться. Он только на короткое мгновение поверил, что у него ничего не получится, подумал о человеке с глазами любимого цвета — и тут же оказался перед ним.   Кастиэль хотел бы сказать ему это, попросить забыть и никогда не упоминать в разговорах. Ангел собрался было заговорить, но почувствовал, как что-то влажное коснулось его скулы и скользнуло вниз, оставляя прохладный след до виска.   — Ты… плачешь? — спросил Кастиэль с нерешительностью в голосе.   — Кас, пожалуйста, — тихо взмолился Дин.   — Я не хочу ругаться. Я просто хочу быть с тобой.   Дин ничего не ответил. И его ангел знал, что тот никогда не плачет. Иногда Кастиэлю казалось, что он — единственный, перед кем Дин отпускает себя. Дину всегда приходилось казаться сильным перед братом, казаться стойким, чтобы отец гордился им, он просто привык к этому. Кроме того, ангел осознавал, что он — первый, кто снёс барьеры Дина под ноль, и он понимал, что это значит.   Кастиэль склонил голову возлюбленного, поцеловал его закрытые веки, ощущая губами его солёные слёзы.   — Остановимся. Не будем больше говорить об этом.   Он почувствовал своей кожей, как вздохнул Дин, горячее прерывистое дыхание ласкало губы. Затем он ощутил, как охотник покачал головой из стороны в сторону.   — Я не смогу, Кас. Я хотел бы, поверь.   Ангел открыл глаза. На таком расстоянии, даже если окружающее пространство было тускло освещено, он мог рассмотреть изумрудные очи Дина, созерцать их, восхищаться. Если бы он любовался ими достаточно долго, то смог бы забыть, насколько сильно перехватывает в горле и сжимается сердце. Кас понимал, он может притвориться, будто знание, что они, вероятно, не придут снова к норме, не разбивает ему сердце.   Кастиэль сознавал, что ему нужно уходить. Он слышал зов братьев, но словно бы издалека, потому что заглушил их крики практически полностью. Он оставался на месте, откинулся на спинку переднего сидения импалы, остановившейся посреди дороги, ведущей в никуда. Человек, который значил для него столь много, лежал на нём, опираясь на него всем своим весом. Кас удерживал его в своих объятиях, достаточно близко, чтоб рассмотреть каждую чёрточку в его зелёных радужках и чувствовать его дыхание на своей коже. У него не было желания уходить. Он бы остался так навсегда.   На мгновение ему стало интересно, о чём сейчас думает Дин. Кастиэль любил представлять, что в такие моменты он думает о том же самом, что не хочет ничего менять.   Дин приблизил свои губы к его, оставил на них лёгкий поцелуй, и Кастиэль ответил. Казалось, впереди у них была вечность, пока их губы встречались, расставались и соединялись вновь. Дин нежно провёл языком по губам Кастиэля, раздвигая их. Обхватил своими губами нижнюю губу Кастиэля, посасывая её с огромной нежностью, Кастиэль отвечал с тем же вниманием к верхней губе Дина. После Дин начал дразнить язык ангела.   Охотник осторожно просунул руку в уже расстёгнутые штаны Кастиэля.   — Дин… — с неохотой притормозил его ангел.   — Тебе пора идти, не так ли? — сказал Дин через несколько секунд.   — Дин… — повторил Кастиэль, у него перехватило дыхание, что отразилось на его голосе.   Его возлюбленный не настаивал. Он положил руку на шею ангела и нежно поцеловал его, после чего встал.   — Вернись ко мне, — просто прошептал просьбу Дин.   Кастиэль кивнул, после чего встал, чтобы привести одежду в порядок. Когда он хотел провести рукой по волосам, Дин придержал его с ухмылкой. Кас ответил на его улыбку и опустил свою руку, предоставляя ему это удовольствие. Дин отпустил его, и ангел улетел.   Дин глубоко вздохнул, когда остался в импале один. Он снова включил радио, взревела Metallica. Затем он застегнул молнию на штанах и снова отправился в путь, хотя идти ему было некуда.   Сейчас   — Помогите мне! — закричал Сэм, влетая в отделение неотложной помощи, руку брата он перекинул через своё плечо, а тело наваливалось на него всем весом.   Он вытащил брата из машины, взывая о помощи и молясь, чтобы кто-нибудь его услышал. Дин не очнулся чудесным образом, его тело стало тяжелее, чем когда-либо, а ноги больше не удерживали.   Две медсестры повернули головы в сторону Сэма, и одна тут же кинулась к нему, второй она велела достать носилки и позвать подмогу. Женщина закинула себе на плечи свободную руку Дина, помогая Сэму поддерживать его вес.   — Что у него? — спросила она, её голос был твёрдым, торопливым, но спокойным.   — Он… его трижды ударили ножом в живот, сильное кровотечение, и он потерял сознание по дороге, — отчитался Сэм.   Пришла вторая медсестра с носилками, и Дина тут же уложили. Прибыл ещё один врач скорой помощи, он тут же измерил пульс и проверил дыхание раненого. Медсестра, поддерживавшая Дина, задрала его футболку, затем наложила несколько компрессов, которые ей подала вторая медсестра.   — Раны только с одной стороны или сквозные?   — Они… они с одной стороны, — ответил Сэм.   — Следуйте за нами, — попросил мужчина в белом халате, начиная толкать носилки. — Мне нужна операционная, немедленно! — сказал он женщине, стоящей за стойкой.   Она посмотрела в компьютер перед собой и быстро что-то напечатала, прежде чем поднять на него взгляд и выдать номер.   Трое врачей скорой помощи катили носилки по коридору, Сэм спешил за ними. От него требовалось рассказать, что произошло с тех пор, как брат получил ножевое ранение, в особенности сообщить, сколько времени у них заняла дорога до больницы и какое количество крови потерял брат. Одна из женщин спросила его, готов ли он будет сдать кровь, если возникнет необходимость, на что Сэм сразу же ответил согласием — как раз перед тем, как его отстранили. В комнату вошли ещё два врача, и Сэма осторожно отпихнули назад. Пришёл третий человек и попросил его пройти в зал ожидания, дал ему информационный лист, который надо было заполнить.   Сэма внезапно накрыло головокружением, пока он следовал в указанном направлении, он чувствовал себя так, словно ему дали дозу успокоительного. Когда ноги перестали его держать, он сел на один из пластиковых стульев и обхватил голову руками, сдерживая подступающую тошноту.   Двумя годами ранее   — Я даже не понимаю, о чём мы говорим, — сказал Кастиэль, поворачиваясь спиной, и провёл рукой по лицу — жест, подсмотренный у Дина.   — А мы что, сейчас разговариваем? — спросил с удивлением Дин.   Кас тяжело вздохнул и с раздражённым видом повернулся к нему. Дин сжал зубы, к горлу подкатил ком, равно как и внутри поднялось нечто тёмное, словно какой-то демон разыгрался в его кишках, спутывая их, скручивая, связывая узлом, просто так, чтобы посмеяться над этим и над Дином. Дин отвернулся, не в силах встретиться взглядом с ангелом.   — Мы никогда не придём к согласию, — вздохнул Кастиэль.   — Ну не с такой мотивацией, — заметил Дин.   — Мотивации, чтобы орать друг на друга, тоже нет.   Дин вновь затих, в голосе Кастиэля было куда больше печали и усталости, чем чего-то ещё, и сердце Дина упало.   — Я не могу тебя отпускать. Я не могу говорить себе, что всё будет хорошо. Я не способен на это.   — Я знаю.   — Оставь войну.   — Оставь охоту.   — Блядь, — устало выдохнул Дин, обхватив голову руками. — Ну почему мы вечно к этому возвращаемся? — взбесился он.   — У тебя нет права просить меня больше не рисковать, когда ты сам продолжаешь. Не понимаю, неужели это так сложно уяснить.   — Прекрати обращаться со мной как с ребёнком! — взорвался Дин.   — Я не считаю тебя ребёнком, — парировал Кастиэль.   — Ах нет?   — Нет! — сказал Кас, повышая голос.   — Ну конечно, а мне нравится быть параноиком! — сыронизировал Дин.   — Прекрати кричать!   — Прекрати провоцировать меня на крик!   — Почему во всём всегда виноват я?! — сорвался Кастиэль.   — Чёрт! — взревел Дин, вновь хватаясь за голову.   Он сел на край кровати и закрыл уши руками. Кастиэль больше ничего не говорил, и слушать тишину было ещё хуже. Она была оглушительна, подобна пытке. Дин должен был прекратить ссору, ему стоило извиниться, заключить ангела в объятия и убедить, как много он для него значит. Но Дин просто сидел на краю кровати.   — Сменим тему? — предложил он уставшим от криков голосом.   Кастиэль снова посмотрел на него, его грустные лазурные глаза встретились с отчаянными изумрудными.   — Какой смысл? — спросил он с грустной улыбкой. — Через четверть часа мы снова скатимся до криков.   — Это всё ещё четверть часа, — сказал Дин, пожав плечами.   Ангел подошёл, сел рядом с ним и взял его за руку. Они переплели пальцы, сжимая их, словно пытались убедить друг друга в реальности своего присутствия. Кастиэль положил голову Дину на плечо, и Дин склонил голову к нему.   — Я забочусь о тебе, ты же знаешь это, не так ли? — спросил Дин.   — Да, я знаю, — прошептал ангел, поглаживая его большим пальцем.   — Я просто боюсь потерять тебя, я не выдержу, если ты…   — Прекрати, — перебил его Кастиэль.   — Прекратить что?   — Ты не вправе вызывать у меня чувство вины для достижения своих целей, это несправедливо, — ответил ангел с ноткой недовольства.   — Я пытался быть милым, заверяю, — сказал Дин; он вскинул голову и начал подниматься, нечаянно столкнув голову Кастиэля с плеча.   — До того, как давал мне понять, что я не буду тебе нужен, если уйду, или одновременно с этим?   — Проклятье! — выпалил Дин, вскакивая на ноги.   Сейчас   — Он в операционной. Я правда не знаю, в каком он состоянии, но меня отправили попросить у вас немного крови для переливания.   Сэм услышал вздох Бобби на другом конце провода. Мужчина ущипнул себя за переносицу и сжал кулак, скрывая охватившую руки дрожь.   — Всё будет хорошо, твой брат стойкий, — сказал Бобби, успокаивая младшего из братьев.   — Я знаю, но… я просто хочу, чтобы он очнулся.   — Он очнётся. Ему никогда не хватит смелости оставить нас позади. Ни тебя, ни своего Каса.   — Не забудь включить и себя в список. Он слишком беспокоился бы, что ты найдёшь его и на том свете и надерёшь ему задницу, — Сэм засмеялся, но настоящего веселья не почувствовал.   — Хочешь, я приеду? — спросил после паузы Бобби, его голос был тихим, успокаивающим.   — Нет, — ответил его названный сын. — Это ничего не изменит, а тебе нужно остаться с Касом.   — Хорошо… держись там, здоровяк.   — Я позвоню, как только появятся какие-нибудь новости. До скорого, Бобби.   Сэм повесил трубку и повертел телефон в руках. Ему нельзя было выходить, медсестра взяла немного больше крови, чем обычно, и хотела убедиться, что с ним ничего не случится. Но Сэм не мог усидеть на месте, несмотря на усталость, слабость в ногах и вызванную пережитым стрессом дрожь. Он провёл рукой по лицу. Сэм ненавидел ждать.   Он слегка отстранился от стены, к которой прислонялся, но продолжал придерживаться за неё одной рукой. Скользя ладонью по неровной поверхности, он пошёл вдоль стены, чтобы вернуться в комнату ожидания. Как только он переступил порог комнаты, шум стал невыносимым, ему захотелось убежать от этого места так далеко, как только можно. Но он остался. Остался, потому что его брат нуждался в нём.   Двумя годами ранее   Дин пытался заснуть, сдерживая желание позвать своего ангела, чтобы он оказался рядом. Кастиэль ушёл, он должен сражаться, снова. Дин хотел позвать его не столько для того, чтобы тот был с ним, сколько для того, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он снова перевернулся на кровати, перекладывая подушку, пытаясь занять более удобную позу, хотя знал, что это всё равно не поможет ему заснуть.   В очередной раз глубоко вздохнув, он закрыл глаза и попытался очистить сознание. Но когда всё, казалось, наладилось, на поверхность всплыл образ ангела: весь в крови, израненный, полумёртвый, привалившийся к старому деревянному комоду в каком-то случайном мотеле. Дин закусил губу, сдерживая молитву, не понимая, когда это успело войти в привычку у него, человека, ни во что не верившего.   Затем в комнате раздался звук, который он мог бы различить среди тысяч. Дин открыл глаза и сразу же увидел силуэт своего ангела, как всегда прямой — но широкие плечи были сгорблены. Дин не мог разглядеть ни одной черты лица, тот был просто чёрной тенью в нескольких метрах от него.   — Ты спишь? — хрипло спросил Кастиэль.   — Ещё нет, — ответил Дин, в голосе чувствовалась усталость, накопленная за несколько дней бессонницы, вызванной отсутствием возлюбленного.   Дин поёрзал на кровати, сдвигая одеяло в сторону и оставляя достаточно места, чтобы пригласить Кастиэля присоединиться к нему. Он не мог сдержать улыбку, предвкушая, как тот ляжет рядом. Ангел подошёл к стулу в углу комнаты, стянул сразу плащ и пиджак, чтобы одним движением положить их туда. Дин следил за его движениями, со смесью беспокойства и горечи замечая, как медленно он идёт, насколько тяжёлыми и болезненными кажутся его движения. Опираясь на стул, Кастиэль скинул обувку, оставляя её валяться рядом. После осторожно снял галстук и положил поверх пиджака и плаща. Его штаны соскользнули с ног, и он сделал шаг назад, расстёгивая рубашку, а потом уложил её на место к остальным вещам.   Зрение Дина немного адаптировалось к темноте, что позволило лучше видеть, как осторожно ангел делает каждый шаг, словно готов свалиться в обморок. Он почти рухнул на кровать, Дин приподнял одеяло, чтобы Кастиэль мог скользнуть под него, чувствуя, что у ангела совсем не осталось сил. Затем рваным движением Кастиэль наклонился над Дином, улёгся на него практически плашмя, обнял его и положил голову на грудь. Дин на несколько секунд замер в удивлении, а потом обхватил ангела руками; он нежно погладил его по спине одной рукой, другую же положил ему на шею и зарылся пальцами в волосы.   Дин полагал, что они поменяются местами: обычно это Дин засыпал на Кастиэле, защищённый его объятиями, с чувством уверенности, что ангел убережёт его от любой беды. Однако сам он не сделал ничего, чтобы изменить их положение или хотя бы привлечь внимание возлюбленного, чувствуя по движениям Каса, что ему поддержка нужна больше.   Ангел редко сжимал его так крепко. Конечно, объятия Кастиэля не причиняли Дину не капли боли, но в них была сильная потребность соединиться с чем-то очень хорошо знакомым.   Дин наклонил голову, целуя спутанные волосы, он гладил их в попытке утешить Каса и успокоить одновременно. Дин глубоко вздохнул родной запах, не в силах им насытиться. Однако он чувствовал не только запах Кастиэля, но и мерзкий металлический привкус крови. Даже если он хотел казаться спокойным, его мгновенно выдало учащённое сердцебиение.   — Кас, ты в порядке? — спросил Дин, стараясь не выказывать беспокойство.   — Это не моя кровь, — ответил тот после недолгого молчания.   Дин больше ничего не спросил и не промолвил, как бы сильно ему ни хотелось высказаться. Ведь, по сути, Кастиэль ему не ответил. Это могло бы сойти за ответ. Оно, наверно, смогло бы сойти за ответ, и Дин, возможно, смирился бы с этим, если бы ангел не казался таким подавленным и потерянным.   Но он понимал. Понимал, что на самом деле Кас истощён был не физически, ведь ангел не ранен, а даже если и был ранен, то смог бы себя исцелить. Дин понимал, поэтому крепче обнял его, снова поцеловал в макушку, старательно игнорируя запах, от которого сковывало желудок и стискивало сердце. Он позволил себе дальше поглаживать ангела по спине и путаться пальцами в слишком коротких локонах. Пытаясь жестами показать Кастиэлю, что он рядом, что всё в порядке, желая успокоить его, ободрить. Дать понять, что он его любит.   Сейчас   В приёмную зашла медсестра, и Сэм сначала не обратил на неё внимания. Он ждал уже несколько часов, сидя на неудобном стуле и посматривая на часы чаще, чем следовало бы. Поэтому, когда она окликнула его, понадобилось несколько секунд, чтобы Сэм среагировал. Затем он вскочил на ноги, они-то вновь заработали, а вот живот внезапно скрутило. Он встал перед ней, дыхание спёрло, а сердце бешено заколотилось.   Она легко улыбнулась Сэму, увидев, как он переживает.   — С вашим братом всё в порядке, — сообщила она ему. — Состояние тяжёлое, но стабильное. Он справится с этим. Нам пришлось действовать в…   Сэм больше не слушал, всеми силами сопротивляясь порыву подхватить эту женщину на руки. Он испытал такое облегчение, что готов был благодарить каждого человека, работавшего в этой больнице. Медсестра, должно быть, заметила, что он потерял нить разговора, когда он вздохнул и обхватил её лицо руками. Широкая улыбка озарила его лицо.   Медсестра вернула ему улыбку, ожидая, пока он переварит информацию, прежде чем продолжить решать трудности, с которыми они столкнулись. Затем она сказала ему, что увидеть брата он сможет, лишь когда тот проснётся, и случится это не раньше утра, поэтому она посоветовала ему пойти домой и отдохнуть. Сэм колебался несколько секунд, не желая оставлять брата одного. И всё же надо было позвонить Бобби, сообщить ему, что всё будет хорошо, и предупредить.   Сэм тепло поблагодарил медсестру, она ещё раз улыбнулась ему и ушла. Сэм пошёл на выход и набрал Бобби ещё до того, как вышел наружу. Его голос звучал свободно, с его плеч свалился огромный груз, он не смог сдержать нервный смешок, пока объяснял названному отцу, что с Дином всё будет в порядке.